В рассказе использованы тексты песен:
Вадим Курылёв — «Асфальтовый ветер»
Сергей Галанин — «Страна чудес»

За исцарапанным окном старого автобуса мелькали яркие, весёлые витрины. Магазины, клубы, казино, рестораны…Огни манили и затягивали, будто нашёптывая прохожим: «Зайди, отдохни, повеселись».
Всем прохожим.
Кое-кто покорялся этому зову и, позабыв обо всём, отдавался безумному веселью, зачастую грязному и пафосному. Другие, ссутулившись и сделав вид, что им всё безразлично, ускоряли шаг и шли мимо.
Город жил.
Игорь ехал в грязном автобусе, наполненным такими же измотанными и поникшими людьми, как он, грустно и отчасти безразлично глядя на эту жизнь за окном. Чужую жизнь.
Резко и противно запищал мобильник. Только с третьего звонка Игорь понял, что возмущённо кричит его трубка.
— Алло, — автоматически сказал он.
— Эй, Игорь, привет! – послышался из динамика весёлый голос друга детства Тохи, — как жизнь-здоровье?
— Да нормально, — очередной заученной фразой ответил парень, — только на работе немножко устаю, но это ничего. Скоро повысить обещали!
— Ты всё ещё на своей бумажной каторге работаешь? Ну, даёшь! Ладно, я тебе не просто так поболтать звоню. Помнишь, мы с тобой ещё в универе мечтали в дальнобой поехать?
— Да чего только по молодости не было…
— Ты сюда слушай: я дельце интересное нашёл. Одному складу срочно надо крупный груз переправить в небольшой городок сибирский, грузовик они предоставляют. Причём классная машинка, я бы даже жил в такой! В общем, я уже обо всём договорился, тебе только подписаться надо. Подъезжай сейчас ко мне, обсудим маршрут, дорогу да и просто былые годочки вспомним!
— Тоха, спасибо тебе большое, но я же тебе сказал: меня повысить обещали…
— Не хочешь? – потухшим голосом спросил Антон, — ну ладно. А я, пожалуй, махну с кем-нибудь. Удачного повышения тебе!
Несколько секунд Игорь тупо слушал тишину в трубке. Потом спрятал телефон в куртку, которая, кстати, ему не особо и нравилась, зато вызывала одобрения его шефа, и опять бросил взгляд в окно. Яркие вывески витрин и реклам сменились на скромные огоньки серых домов спального района.
Вот и его остановка. Не думая ни о чём, Игорь расплатился с кондуктором и, еле передвигая ноги от усталости, поплелся в сторону своего дома. Дома простого работника агентства недвижимости, проводящего большую часть своей однообразной жизни за столом, заваленным различными бумагами.
На ватных ногах он зашёл в родной грязный, изрисованный и заплёванный подъезд. С третей попытки зашёл в квартиру. Сошвырнул неудобные деловые туфли и ненавистную куртку и с силой захлопнул входную дверь, за которой остались старый друг Тоха, ночная жизнь, бьющая ключом и сотни тысяч людей, хороших и плохих.
Умываться и ужинать не было сил. Швырнув куда-то в угол маленькой комнаты пиджак, Игорь рухнул на диван. Сон поглотил его в тот же миг.

Гудели машины. Но, первый раз в жизни, этот гул казался весёлым. Рёв двигателей, завывание ветра, шуршания шин по асфальту и даже возмущённый мат водителей сплетались в одну замысловатую и прекрасную мелодию, понятному мне одному. Я открыл глаза и видел над головой безлунное ночное небо, усыпанное яркими звёздами. Невозмутимо приподнялся и осмотрел себя: старая кожаная куртка, простые и грязные, но надёжные ботинки и такие же простые джинсы. В общем, выглядел как обыкновенный бродяга.
Не удивился я и тому, что спал на сеновале недалеко от какого-то шоссе, а рядом мирно посапывал Тоха, который вроде уехал в дальнобой. Нащупав рукой затёртую сумку, с силой потряс спящего друга.
— Тоха, вставай давай, надо дальше идти! – чуть ли не прокричал я.
Куда идти? В город, конечно! А зачем? Не знаю, но там меня что-то ждёт…Что-то очень важное…
— Ну и нехороший же ты человек, Игорёха! – нехотя встав, заворчал кореш, — спешим куда-то что ли? Нет бы поспать ещё, а ты пошли, пошли…
— Некогда спать, так всё самое интересное пропустишь! Хватай сумку и пошли, город ждёт!
И не просто ждёт, а манит, зачаровывает, притягивает…И откуда я понабрался этой дорожно-урбанистической романтики? Да, вроде ,всегда такой был.
— До города ещё километров пятьдесят пиликать, — сонно пробурчал Тоха, — какие будут предложения?
— Давай сначала к шоссе выйдем, — не задумываясь, ответил я, — нам всё равно в ту сторону.
Неохотно подобрав огромную сумку, в которой (я точно знал) была чёрная, лакированная гитара, Тоха поплёлся за мной. Наслаждаясь вечерним смогом и запахом выхлопных газов, мы направились в сторону несущихся огней, освещавших дорогу. Тоха с обиженным видом напевал какую-то песенку ущемленных и непонятых, а я, воспользовавшись моментом, попытался разобраться в том, что произошло. Итак, я пришёл домой с работы, вымотанный и уставший. Ни о чём ни думая, даже не раздевшись, улёгся спать. Проснулся на сеновале неизвестно где, спешу в какой-то город, одет в странную одежду и ещё вдобавок тащу с собой гитару, хотя ни я, ни Тоха вроде не умеем играть. Беспокойно жду, как маленький ребёнок в канун своего дня рождения, какого-то чуда, ожидавшего впереди. И, что самое странное, мне это всё нравится!
— Слушай, Игорёха, — прервав своё мелодичное бубнение, сказал Антон, — я тут, пока засыпал, мотивчик придумал, Слушай, вот, сейчас напою.
И он затянул лёгкую, жизнерадостно-ностальгическую мелодию своим хрипловатым, но красивым голосом (и как я не замечал, что он петь умеет!). В голове моей моментально всплывали строки, причём такие, что они идеально сочетались с напевом друга.
— Ну, на гитаре это, конечно, лучше звучит, — прервавшись, смущённо сказал он, — но смысл ты хоть понял?
— Ага, у меня уже и пара идей по поводу текста появилось, — задумчиво ответил я.
Увлечённые «творческой беседой», которая ещё вчера показалась бы мне совершенно бессмысленной, мы незаметно подошли к шоссе. Бросив взгляд на дорогу, я застыл в очаровании. Сколько раз проходил мимо и не замечал этой красоты! По растрескавшемуся асфальту неслись огоньки машин, таких непохожих друг на друга, в каждом из которых царила своя уютная и не очень жизнь. Мягкий сет фонарей падал сверху, сглаживая линии и пряча грязь и убогость дневного шоссе. Фары проносящихся машин озаряли степь, окружающую дорогу, и исчезали в ночной дали. А над всем этим высились яркие и холодные звёзды…
Восторг захватил моё сердце.
— Ау, парниша! – недовольно окликнул Тоха, — так и будем втыкать на дорогу или, может, попробуем машину поймать? Ну, ничего сам не можешь! На вот, подержи гитару, а я буду машину ловить, а то руки уже устали её нести.
Да, он явно не выспался. Закончив свой монолог, друг всучил мне огромную сумку и пошёл в сторону города вдоль обочины, подняв руку в надежде поймать кого-нибудь запоздавшего водителя.
Почему-то наши люди, увидев человека в косухе и с длинными волосами, сразу решают для себя: плохой. Бандит. Причём именно он, а не накачанный браток, который нервно курит в переулке, поджидая одинокого прохожего с милым кастетом в кармане спортивных штанов.
Очевидно, этим же принципом руководствовались и водители в ту ночь. Одна за другой, машины проносились мимо, обдавая Тоху волной пыли. За полчаса не остановился никто, а неизвестно откуда появившийся ветер пробирал до костей.
— Давай сменю, — сказал я своему невезучему напарнику, может больше повезёт.
— Фиг там, — угрюмо буркнул он, — мы до города пешком дойдём, пока кто-нибудь остановится.
Но всё же взял гитару и уступил дорогу. Я неторопливо двинулся вдоль шоссе, с поднятой рукой, увлечённо разглядывая царапинки на своих ботинках, и… услышал шум тормозов.
— Халявщик! – с чувством воскликнул Тоха.
Возле меня притормозила ухоженная девятка. Тихо опустилось зеркальное стекло, и из окна появилась интеллигентного вида голова молодого мужчины.
— Спасибо вам! — радостно закричал я, подбегая к окну, — а то мы бы так до…
— Сколько? – невозмутимо перебил водила.
Не понял.
— Что сколько?
— Платишь сколько, баран? – спокойно ответил «интеллигент». Похоже, слова «баран» и «коллега» для него были синонимами.
Мда, ясно… Шофёр из тех, что гоняют по шоссе круглые сутки, подвозя людей. И уж точно в бардачке у него лежит какая-нибудь игрушка, вроде газового пистолета.
— У нас нет денег, — ответил я, отвечая на его вопрос, а, вовсе не надеясь на что-либо. Тихо выругавшись, водила резко выкрутил руль и рванул в сторону города, на ходу закрывая окно. Испугался, что ли?
Но, глядя вслед исчезающей девятке, я на минуту испытал невыносимую тоску и одиночество, будто водитель напомнил мне о чём-то очень печальном.
Сзади послышался злорадный смех.
— Ага, получил! – ехидно сказал Тоха.
— Неумный, он бы и тебя подвёз, — с удивлением ответил я.
— Я лучше пешком несколько десятков километров пройду, чем смирюсь с тем, что ты поймал машину, а ты – нет, — выдал мой «верный» друг и опять злобно захихикал.

Пройдя несколько километров с поднятыми руками, мы присели на обочине передохнуть.
— Вот невезуха, — весело заметил Тоха, — сколько идём, а до сих пор ни одной машины!
— Эх, побыстрее бы в город, — мечтательно ответил я.
— А тебе-то что? Торопишься куда-то? – удивился Антон
— Тороплюсь. Меня там ждут, — не задумываясь, ответил я
— Ну-ну. Тебя все и везде ждут.
Он достал гитару из футляра и начал играть свою мелодию. Действительно, на струнах она звучала гораздо симпатичней. Весёлый, ностальгический мотив был прост, но очень красив. В моей голове опять начали всплывать строки. Чего ждать, сейчас забуду! Блокнот — в сумке, ручка — в кармане! Кончик творческого оружия побежал по странице затёртого блокнота. Так вот оно какое, вдохновение!
Счастье… Прошлое… Свобода… Жизнь… Смерть… Дорога…Чудеса…
Кореш кончил играть, а моё «перо» ещё несколько секунд летало по бумаге. Всё! Захлопнув блокнот, убрал его назад в сумку, даже и не взглянув на своё творение. Но точно знал, что песня готова. И когда я вдруг так увлёкся искусством? Вроде с университета ни музыки не слушал, ни стихов не читал.. Всё как-то времени не было…
— В следующий раз, я играю – ты поёшь, — в который раз прервал мои размышления Антон.
Я хотел возразить, но тут к обочине тяжело подкатил старый пыльный ЗИЛ. Открылась дверь, и на улицу бодро выскочил пожилой человек лет пятидесяти.
— Ребята, у вас проблемы? Помочь может надо? – приветливо спросил он.
— А вы нас до города не довезёте? – с надеждой попросил я.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— От чего не довезти, довезу! – жизнерадостно ответил дальнобойщик, — если по пути, чего не помочь? Только смотрите, у меня мат и мусор запрещены в кабине. Высажу у первого столба!
Счастливые, мы залезли в обширную ухоженную кабину. Следом запрыгнул и водитель. Повернул ключ зажигания – мотор трудолюбиво заурчал, и очень мягко, особенно для такой старой машины, грузовик неторопливо двинулся вперёд.
— Спасибо огромное, — устроившись поудобней и забросив вещи в спальник, сказал я, — а то мы целый час по дороге шли – никто останавливаться не хотел.
Тоха чуть слышно фыркнул, похоже, вспомнив историю с «интеллигентом».
— Время сейчас такое: опасно кого попало подвозить. А вас я подобрал только потому, что гитару заметил, — с улыбкой ответил дальнобойщик на незаданный вопрос, — сам играю, а когда молодой был, тогда вообще только музыкой и жил. Меня, кстати, Степан зовут.
— Очень приятно. Игорь. А вот он, — я ткнул пальцем в уже задремавшего Тоху, — Антон.
Вот и всё. Больше ничего, в принципе, дальнобойщику знать не хотелось. Он знает, кто мы, знает, зачем мы едем в город, знает, почему мы так выглядим. Он сам таким был и остаётся. Иначе, не подобрал бы он нас посреди пустого шоссе глубокой ночью.
Мотор равномерно гудел, кабину чуть заметно покачивало, а в мягком кресле было тепло и уютно. Степан внимательно всматривался в бесконечную полосу дороги. За окошком мелькали деревья и редкие дома. Интересно, что ждёт меня в городе, названия которого я даже не знаю? Или кто? И почему это нечто заставляет сердце так стучать?
Но тут неожиданной волной накатила усталость и оборвала все мысли. Веки становились всё тяжелее и тяжелее, и вскоре сладостная дрёма поглотила меня. Я закрыл глаза, слушая, как старый грузовик плавно мчится навстречу желанному городу.
Солнце ещё не взошло, но небо уже светилось, и от света этого асфальт казался серебристым. Я протёр глаза и потянулся. Пять лет сплю на широком диване, а ни разу не отдыхал так, как этой ночью в кресел грузовика.
— Далеко? – коротко спросил у водителя.
— Да подъезжаем уже, — всё так же бодро ответил он, будто бы спал всю ночь, а вовсе не сидел за баранкой, — уже домики первые видны. Буди своего товарища, минут через двадцать приедем.
Я потряс Тоху за плечо. Он начал вяло отмахиваться и брыкаться.
— Ну что ты меня вечно будишь? – капризно запричитал Антон, — сплю я и сплю, никому не мешаю, а тебе вот надо взять и разбудить. Дай ещё пяток минут вздремнуть.
Вставай, мученик земли русской, — ещё сильнее затряс я его под звонкий смех Степана. Наконец друг открыл глаза и тяжело вздохнул, — к городу подъезжаем.
Тоха прильнул к стеклу. Дома попадались всё еще, стали появляться небольшие магазины. С каждым метром восхищение моё становилось всё больше. Город близко.
Минут через двадцать старый ЗИЛ остановился на узкой чистенькой улице одного из спальных районов.
— Ваша остановка, — сказал Степан, — город знаете?
— Да, — хором, как первоклассники на уроке, ответили мы.
— Ну, тогда ладно. Удачи вам, ребята. Не маленькие, советовать ничего не буду. Только не забывайте старика-дальнобойщика.

Что может сравниться с ночным шоссе? Только глухая улочка небольшого города ранним утром. Лучи восходящего солнца нежно падали на старые, но ухоженные пятиэтажки, деревья, украшенные пожелтевшими листьями, аккуратно тянулись вдоль неширокой дороги, а идти по асфальту после долгой поездки было настоящим удовольствием.
— Ну что, дальше как планировали? – весело поинтересовался Тоха?
Чего? Мы ещё и планировали? «Осмотреть город, рок-клуб, парки, центр – искать везде!» — подсказало сознание. Ладно, поверю. Быть может, интуиция и приведёт к таинственному чуду.
И мы опять отправились в путь. Почему, прожив двадцать семь лет, я ни разу не замечал, каким большим становится мир, когда идёшь пешком! Хотя, нет, на каникулах между третьим и четвертым курсом мы как-то отправились с друзьями в дальнобой. Это, пожалуй, был лучший отдых за последние десять. Если не считать этот…
Мы шли и шли, оставляя позади дома в старинном стиле, магазины, модные бутики, диско-клубы, и, наконец, очутились в центре города.
— Может, пойдём куда-нибудь перекусим? А то сколько себя помню, не ел, — предложил я. Кстати, не соврал.
— А давай! Что-то я тоже оголодал, — как всегда весело ответил Тоха.
Удивительный он человек. Дружим мы уже больше двадцати лет, и за этот немалый срок я ни разу не видел его в унынии. Хотя всякое бывало.
Мы зашли в скромный, неброский бар. Как и во всех заведениях такого типа, внутри было шумно, жарко и уютно. Заказали дешёвых салатов, которые делаются по принципу «мало красоты, много сытности» и сели за двухместный столик возле огромного окна.
В ожидании заказа, я задумчиво разглядывал утренний город через стекло. Жизнь просыпалась. Чаще мелькали прохожие, неторопливо, но уверенно проползали троллейбусы, шныряли, пытаясь друг друга обогнать, машины. Кто-то спешил на работу, а некоторые наоборот шли домой. Сотни маленьких деталей соединялись вместе в неугомонный механизм, любоваться которым можно было вечно. И одна из этих деталей была предназначена мне.
— А помнишь, как мы в десятом классе за одной девушкой ухаживали? – с ностальгической ноткой в голосе спросил Антон, — скажи честно, теперь двенадцать лет спустя: ты её любил?
— Да, — не задумываясь, ответил я.
Разве?
Друг почему-то покраснел. Поковырялся в салате, который недавно принесла официантка, и робко сказал:
— Так чего ж ты не сказал тогда? Я ведь её не любил вовсе. Так, нравилась просто. Думал, что и ты никаких особенных чувств к неё не испытываешь…Выходит, что я не такой уж и хороший друг. Что ж ты мочал?
— Да не знаю…
Почему? Отчего не рассказ всё лучшему другу? Почему не поделился с близким человеком? И почему, наконец, не признался ей?
— Не знаю, — повторил я, — глупо как-то вышло. Боялся. Боялся, что не понравлюсь, что растеряюсь, что есть у неё парень, что тебя любит… Тоха, ты здесь ни в чём не виноват. Моя вина. И вообще, чего это вспомнил? Столько лет прошло!
— Без понятий, что-то в голову пришло.
Мы увлеклись едой и задушевный разговор на этом закончился.
Тарелки были почти пусты, когда в бар ввалились два огромных далеко не трезвых мужчины блатного вида: шикарные, дорогие кожаные куртки, затёртые спортивные штаны и не менее нелепые кроссовки. В обнимку, напевая какую-то песенку в стиле шансона, они «подошли» к барной стойке.
— Привет, красавица, — с трудом сказал один из героев, — нам, пжалуста, пару чебуреков да поживее, а то мы голодные настолько, что тебя готовы съесть!
И, дружно рассмеявшись от своей шутки, ребята свалились за столик около нашего.
— Ну-с, продолжим, — объявил тот, который делал заказ.
И с торжественным видом извлёк из недр своей куртки бутылку «традиционного» русского напитка и два разовых стакана. Приняв на душу, ребятки увлечённо начали обсуждать всё, что видели вокруг.
— А ты погляди на этих бомжарей волосатых! – на весь ресторан зашептал второй
браток, — терпеть их не могу, бродяг грязных! Живут без цели и толку, ходят повсюду, только глаза мозолят!
Антон начал яростно тыкать вилкой в скомканную салфетку, но всё же сдержался.
Потеряв интерес к нам, два товарища-танкиста начали переламывать косточки какой-то влюблённой паре подростков, сидящих в углу напротив.
Если честно, пьяные люди всегда вызывали у меня отвращение и небольшой страх. Мало ли, что им в голову взбредет. Но на этот весёлая парочка будила во мне только раздражение. Если уж и перебрал, то сиди дома, нет, надо прийти в самый центр города и обсуждать всё и всех, что попадётся на глаза.
Ребята поглощали очередную порцию укрепляюще-согревающего, когда официантка принесла им чебуреки.
— Извините, но у нас запрещено приносить свои алкогольные напитки, — робко сказала она.
Девушка была совсем молодой, лет двадцать от силы.
— Почему нельзя? — искренне удивился один из братков, — мы заплатили за это место. Что не так?
— Ну, нельзя…
— Нет, ты скажи, я не прав что ли? Мы заказали покушать, заплатили за это место и нам нельзя водочки немножко выпить, пока вы соизволите нам чебуреки принести?
Пьяница уже откровенно «читал права». Дело близилось к скандалу.
— Извините, у нас строгие правила по поводу спиртного, — испуганно оправдывалась девочка, — их хозяин устанавливает…
Один из братков вскочил, пошатываясь, лупанул кулаком по столу и проревел официантке в лицо, обдав бедную девушку густым запахом перегара:
— Ты мне, девчонка, будешь правила ставить! Да когда я в армии служил, ты ещё в пелёнках была! Я этот город, считай, своими руками построил…
Дальше его гневную тираду слушать сил не было. Не сказав ни слова, я спокойно встал, не торопясь, подошёл к непризнанному герою и в полном молчании, как говорится в народе, съездил ему по морде. Удар, к огромному удивления, вышел точным, сильным и быстрым. С обиженным лицом баламут тяжело осел на пол. Не в силах скрывать самодовольную улыбку, я повернулся, чтобы подмигнуть перепуганной официантке. Подмигивать пришлось второму братку, который уже вылазил из-за стола: девушка убежала звонить в милицию. Для храбрости пьяница прихватил вилку со стола.
— Ну, всё, я тебя урою, сволочь, — угрожающе сказал он и осторожно пошёл в мою сторону.
Среагировать не успел даже я, не то, что пьяный здоровяк со своей вилкой. Можно было заметить то, как Тоха нежно обнял его и очень быстро поцеловал. Лбом.
Антон привалил парня к стене и тот медленно сполз вниз. Всё лицо хулигана заливала кровь.
Тоха повернулся ко мне и стало заметно, что друг не без потерь: лоб его был разбит от удара, а из плеча…торчала вилка
— Вот скотина, куртку порвал! – возмутился он и достал грозное оружие, на котором даже не было крови, — придётся в дырявой ходить.
Улыбка возникла сама по себе. Интересно, с каких пор я стал таки отважным?
— Ладно, валим, сейчас ментов понаедет, — сказал Антон и подхватил сумку. Я последовал его примеру. Пять минут – и в воспоминании от нас осталось только два пьяных тела без сознания.
Когда бар остался уже далеко позади, мы остановились, чтобы промыть Тохину царапину. Намазывая лоб йодом, который валялся в недрах моей сумки, он неожиданно захихикал. Вот уж не думал, что мой друг – мазохист.
— Слушай, а чего ты тому алкашу подмигивал? – пояснил он причину своего веселья.
— Да я официантке хотел…
Заразительный смех, наверное, было слышно на соседней улице.

Мы всё ещё сидели и передыхали после драки и бега. Царапину Антона закрывала бандана, которая тоже каким-то чудесным образом оказалась у меня в сумке. Я задумчиво ковырял палочкой землю.
— Тоха – неожиданно для самого себя позвал друга.
— А?
— Та девушка, за которую мы заступились…
— Ну, договаривай!
— Она мне очень понравилась.
— Ну так пойди и скажи ей об этом. Я пока тут посижу.
— Вот так просто пойти и сказать?
— Нет, блин, за цветочками на рынок смотай!
И правда, что я потеряю? Встал, собрался с духом и доложил:
— Ну, пошёл.
— Вали.
С этим дружественным напутствием я побежал обратно в бар.
Братков внутри уже не было. Видать, очухались и сбежали по-быстренькому, пока милиция не приехала. А официантка сидела в углу и тихо плакала. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватилось. Неужели она? Я подошёл и присел рядом на корточки.
— Ну, не плачь, — тихо попытался успокоить и заглянул ей в лицо, которое официантка упорно прятала в маленьких ладошках.
От слёз у неё потёк макияж, но девушка всё равно была восхитительно красива.
— Не плачь, — повторил я, мы их прогнали уже, тебе нечего бояться.
Подействовало! Она на самом деле вытерла глаза и уставилась в пол.
— Меня шеф выгнал, — тихо призналась девушка, сказал, что от меня одни проблемы. И теперь мне нечем за квартиру платить. Я же снимаю жилью…
Да…Интересно, много таких уродов на свете, которые из-за драки пьяных посетителей готовы выгнать ни в чём неповинную девочку-официантку? Может, и ему, для профилактики, лицо разбить?
— Тебя как зовут? – тихим, успокаивающим голосом спросил я.
— Оля…
— А меня Игорь. Олечка, а пошли с нами. Мы сейчас путешествуем и нигде не живём, поэтому таких вопросов у нас не возникает.
И, осмыслив сказанное, быстро добавил?
— Нет, ты не подумай, мы не маньяки какие-нибудь, просто, — я замолк, просто ты очень красивая и очень мне понравилась.
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Вот, что так привлекло меня к ней! Взгляд! Жаркий, живой, любопытный и свободный.
— Пошли, — с вызовом ответила Оля.
— Пошли, — кивнул я.
Девушка, которая чуть знакома со мной, соглашается идти неизвестно куда и неизвестно зачем? Первый раз такое в жизни….
Мы поднялись и быстро пошли прочь.
— Меня там друг ждёт, Тоха, ну, тот, с которым я обедал, — неловко сказал я.
Оля резко остановилась. Не уж-то Тохи испугалась?
— Игорь, — тихо позвала она, — спасибо, за то, что защитил.
И смущённо поцеловала меня. А потом вложила свою маленькую изящную ладошку в мою жёсткую мозолистую ладонь.
— Ты мне тоже очень понравился.
Всю оставшуюся дорогу мы шли в полном молчании. Но, когда к нам присоединился уже злой Антон, мы были уже больше, чем просто друзья.

— Слышишь музыку? – возбуждённо спросил Тоха, — туда нам и надо!
Я посмотрел на Олю: она пожала плечами и улыбнулась. На девушке была моя запасная кожаная куртка (и чего только нет в сумке!), которая ей безумно шла. После встречи с ней, вопреки ожиданиям, таинственное чутьё не исчезло. Только умолкло на какое-то время, а потом появилось вновь. Гораздо сильнее.
Да, с Тохой бывали такие заскоки: в воздухе стояла абсолютная тишина, изредка нарушаемая пением птиц.
— Ну, веди, Сусанин, — отдался на волю судьбы я.
— Вечно всё я, — забубнел он и чуть ли не побежал в сторону парка.
Наконец, я услышал музыку. Жёсткий рок, наполненный скоростью и мелодичностью, переплетался с красивым, поставленным мужским голосом:
Асфальтовый ветер
Качает мосты
Гранитное небо
С веками на ты
И падают звезды
На умерший снег
Асфальтовый ветер
Бензиновых рек.
Каждое слово звонко отзывалось в свободолюбивой душе, заставляя дрожать каждую частичку моего «я». Незабвенность ночной дороги, прелесть утреннего города, шарм осеннего парка посреди шумного мегаполиса – всё изящно соединялось в этой странной и загадочной песне. Руки дрожали, горло перекрыл ком, кровь стучала в висках. Я понял: это оно. То самое, что так манило… и отталкивало Так и хотелось стоять посреди шумной улицы и слушать этот гимн урбанистических романтиков (опять эта фраза!).
Музыканты, как я и ждал, оказались неформалами. Джинсы, косухи, ботинки – в общем, наши копии. Ребята играли прямо посреди улицы, подключив всю свою аппаратуру к чудо-фургончику неизвестной марки.
Первый к ним радостно обратился Антон:
— Привет, братья! Слушайте, блин, ну вы просто лучшие! Я таких песен в жизни не слышал, не то, что сам бы сочинил!
— А ты песни сочиняешь? – с интересом спросил гитарист, который почему-то сматывал свой провод.
— Ещё какие! Вернее, я музыку только, а Игорёха – он бесцеремонно ткнул в меня рукой, — стихи пишет и поёт. А я на гитаре жарю. Слушайте, а может вместе попробуем? Мы как раз песенку новую написали, я вам сейчас всё объясню.
И с самым важным видом друг бросился объяснять каждому музыканту всё в мельчайших деталях.
И давно я пою?
— Всё это, конечно, классно, но мы с Андрюхой, басистом, обедать идём – кушать больно хочется. Так что уж не обижайтесь, друзья.
— Слушай, брат, — а может вы инструменты оставите, а мы сыграем тихонько и всё вернём? – с мольбой в голосе спросил мой кореш.
— Да ладно, Ванёк, я прослежу, не боись, — вмешался ударник.
— Ну, смотрите, — ответил Ваня, — только чтобы ни царапинки!
Ребята, передав нам гитары, ушли в неизвестном направлении.
— Все поняли, как играть? – неожиданно серьёзным голосом спросил Антон, — Игорь, ты как, справишься?
— Ага, — только и ответил я.
Знаю, что умею играть и петь. Почему-то знаю. Как знаю и то, что моё чудо, моя жизнь здесь. В осеннем увядающем парке, посреди шумного и прекрасного города, с гитарой в руках и восторгом в сердце.
Ударник отбил ритм, и мы начали. Причём слаженно и профессионально, как будто были не любители с большой дороги, а ветераны великого русского рока. Мои руки сами перебирали струны, так и должно было быть. Улицу наполнила та самая лёгкая, ностальгическая мелодия, придуманная Тохой.
А потом я запел:
Было страшно иногда, словно холод навсегда,
Да на всех одна звезда, значит горе не беда, ой, не беда.
Пьяный ветер в облаках, пыль дорог на сапогах,
Через горы, через лес мы бредем в страну чудес,
Там, говорят, теплей, чем здесь.

Руки скользили по струнам, голос пел, а я стоял и не верил в то, что, наконец, нашёл своё счастье. Ведь всё время его можно было коснуться…

С нами солнце и луна, шум дождя и тишина,
Под ногами мать-земля, ночью песни y огня,
Через горы, через лес мы бредем в страну чудес.
Пьяный ветер в облаках, пыль дорог на сапогах,
То ли радость, то ли страх, мед свободы на губах,
Все смеются, вот те крест, где же ты, страна чудес.

На асфальте сидела Оля и тихонько подпевала. Рядом стоял Антон и виртуозно играл на басе. Нас всё больше окружали прохожие. А слова всё лились и лились, будто бы кто-то другой их пел, а вовсе не я.
А в двух шагах идет война, слез и горя до хрена,
Плачут дети, старики, на домах висят замки,
Сердце ноет от тоски.
И у нас была война, да победила тишина,
Звери, птицы, пряный лес, травы в поле до небес,
Ты к нам с горюшком не лезь, ты к нам с горюшком не лезь.

Я смотрел в глаза людей и видел понимание. А они смотрели на нас и просто слушали. Музыка захватила всех.

Ведь с нами солнце и луна, шум дождя и тишина,
Под ногами мать-земля, ночью песни y огня,
Все смеются, вот те крест, где же ты, страна чудес.
Пьяный ветер в облаках, пыль дорог на сапогах,
То ли радость, то ли страх, мед свободы на губах,
шум дождя и тишина.
Ты слышишь — кончилась война, ты слышишь — кончилась война.

И лишь один человек, одетый в дурацкую куртку и неудобный деловой костюм, стоял в стороне и грустно смотрел на нас
Трель мобильного телефона оборвала все звуки.

Истошно вопил будильник на мобилке. Отключив противно звенящую трубку, Игорь растерянно присел на кровати и огляделся. Он лежал на кровати посреди разбросанных вещей в самой нелепой позе. Не было парка, не было музыкантов, не было друга Тохи и девушки Оли. Была маленькая комната, заваленная глупой одеждой, усталость во всем теле и тоска. Парень сел на кровати и посмотрел окно: ленивое солнце, ещё не совсем поднявшееся из-за блочных пятиэтажек, ласкало своими лучами последние листья на деревьях и каменные башни. Затем ощупал свою голову, видимо проверяя, на месте ли она, и уныло прошептал:
— Приснилось…
Рука сама потянулась к телефону. Не задумываясь, Игорь набрал номер друга детства Антона. «А что я ему скажу? – волновался он, — что передумал? Что поеду с ним? Брошу работу, забуду про повышение? Найду мир своих снов?». Неизвестно, что бы сказал он другу. Его опередил безразличный женский голос из динамика:
— Абонент временно недоступен.
Игорь отключил телефон и опять посмотрел в окно. Солнце уже поднялось над домами и заливало двор ярким светом.
— Ну, по крайней, меня повысить обещали! – сказал он и пошёл собираться на работу.

За исцарапанным окном старого автобуса мелькали яркие, весёлые витрины. Магазины, клубы, казино, рестораны…Огни манили и затягивали, будто нашёптывая прохожим: «Зайди, отдохни, повеселись».
Всем прохожим.
Кое-кто покорялся этому зову и, позабыв обо всём, отдавался безумному веселью, зачастую грязному и пафосному. Другие, ссутулившись и сделав вид, что им всё безразлично, ускоряли шаг и шли мимо.
Город жил.
Игорь ехал в грязном автобусе, наполненным такими же измотанными и поникшими людьми, как он, грустно и отчасти безразлично глядя на эту жизнь за окном. Чужую жизнь.
Резко и противно запищал мобильник. Только с третьего звонка Игорь понял, что возмущённо кричит его трубка.
— Алло, — автоматически сказал он.
— Эй, Игорь, привет! – послышался из динамика весёлый голос друга детства Тохи, — как жизнь-здоровье?
— Да нормально, — очередной заученной фразой ответил парень, — только на работе немножко устаю, но это ничего. Скоро повысить обещали!
— Ты всё ещё на своей бумажной каторге работаешь? Ну, даёшь! Ладно, я тебе не просто так поболтать звоню. Помнишь, мы с тобой ещё в универе мечтали в дальнобой поехать?
— Да чего только по молодости не было…
— Ты сюда слушай: я дельце интересное нашёл. Одному складу срочно надо крупный груз переправить в небольшой городок сибирский, грузовик они предоставляют. Причём классная машинка, я бы даже жил в такой! В общем, я уже обо всём договорился, тебе только подписаться надо. Подъезжай сейчас ко мне, обсудим маршрут, дорогу да и просто былые годочки вспомним!
— Тоха, спасибо тебе большое, но я же тебе сказал: меня повысить обещали…
— Не хочешь? – потухшим голосом спросил Антон, — ну ладно. А я, пожалуй, махну с кем-нибудь. Удачного повышения тебе!
Несколько секунд Игорь тупо слушал тишину в трубке. Потом спрятал телефон в куртку, которая, кстати, ему не особо и нравилась, зато вызывала одобрения его шефа, и опять бросил взгляд в окно. Яркие вывески витрин и реклам сменились на скромные огоньки серых домов спального района.
Вот и его остановка. Не думая ни о чём, Игорь расплатился с кондуктором и, еле передвигая ноги от усталости, поплелся в сторону своего дома. Дома простого работника агентства недвижимости, проводящего большую часть своей однообразной жизни за столом, заваленным различными бумагами.
На ватных ногах он зашёл в родной грязный, изрисованный и заплёванный подъезд. С третей попытки зашёл в квартиру. Сошвырнул неудобные деловые туфли и ненавистную куртку и с силой захлопнул входную дверь, за которой остались старый друг Тоха, ночная жизнь, бьющая ключом и сотни тысяч людей, хороших и плохих.
Умываться и ужинать не было сил. Швырнув куда-то в угол маленькой комнаты пиджак, Игорь рухнул на диван. Сон поглотил его в тот же миг.

Гудели машины. Но, первый раз в жизни, этот гул казался весёлым. Рёв двигателей, завывание ветра, шуршания шин по асфальту и даже возмущённый мат водителей сплетались в одну замысловатую и прекрасную мелодию, понятному мне одному. Я открыл глаза и видел над головой безлунное ночное небо, усыпанное яркими звёздами. Невозмутимо приподнялся и осмотрел себя: старая кожаная куртка, простые и грязные, но надёжные ботинки и такие же простые джинсы. В общем, выглядел как обыкновенный бродяга.
Не удивился я и тому, что спал на сеновале недалеко от какого-то шоссе, а рядом мирно посапывал Тоха, который вроде уехал в дальнобой. Нащупав рукой затёртую сумку, с силой потряс спящего друга.
— Тоха, вставай давай, надо дальше идти! – чуть ли не прокричал я.
Куда идти? В город, конечно! А зачем? Не знаю, но там меня что-то ждёт…Что-то очень важное…
— Ну и нехороший же ты человек, Игорёха! – нехотя встав, заворчал кореш, — спешим куда-то что ли? Нет бы поспать ещё, а ты пошли, пошли…
— Некогда спать, так всё самое интересное пропустишь! Хватай сумку и пошли, город ждёт!
И не просто ждёт, а манит, зачаровывает, притягивает…И откуда я понабрался этой дорожно-урбанистической романтики? Да, вроде ,всегда такой был.
— До города ещё километров пятьдесят пиликать, — сонно пробурчал Тоха, — какие будут предложения?
— Давай сначала к шоссе выйдем, — не задумываясь, ответил я, — нам всё равно в ту сторону.
Неохотно подобрав огромную сумку, в которой (я точно знал) была чёрная, лакированная гитара, Тоха поплёлся за мной. Наслаждаясь вечерним смогом и запахом выхлопных газов, мы направились в сторону несущихся огней, освещавших дорогу. Тоха с обиженным видом напевал какую-то песенку ущемленных и непонятых, а я, воспользовавшись моментом, попытался разобраться в том, что произошло. Итак, я пришёл домой с работы, вымотанный и уставший. Ни о чём ни думая, даже не раздевшись, улёгся спать. Проснулся на сеновале неизвестно где, спешу в какой-то город, одет в странную одежду и ещё вдобавок тащу с собой гитару, хотя ни я, ни Тоха вроде не умеем играть. Беспокойно жду, как маленький ребёнок в канун своего дня рождения, какого-то чуда, ожидавшего впереди. И, что самое странное, мне это всё нравится!
— Слушай, Игорёха, — прервав своё мелодичное бубнение, сказал Антон, — я тут, пока засыпал, мотивчик придумал, Слушай, вот, сейчас напою.
И он затянул лёгкую, жизнерадостно-ностальгическую мелодию своим хрипловатым, но красивым голосом (и как я не замечал, что он петь умеет!). В голове моей моментально всплывали строки, причём такие, что они идеально сочетались с напевом друга.
— Ну, на гитаре это, конечно, лучше звучит, — прервавшись, смущённо сказал он, — но смысл ты хоть понял?
— Ага, у меня уже и пара идей по поводу текста появилось, — задумчиво ответил я.
Увлечённые «творческой беседой», которая ещё вчера показалась бы мне совершенно бессмысленной, мы незаметно подошли к шоссе. Бросив взгляд на дорогу, я застыл в очаровании. Сколько раз проходил мимо и не замечал этой красоты! По растрескавшемуся асфальту неслись огоньки машин, таких непохожих друг на друга, в каждом из которых царила своя уютная и не очень жизнь. Мягкий сет фонарей падал сверху, сглаживая линии и пряча грязь и убогость дневного шоссе. Фары проносящихся машин озаряли степь, окружающую дорогу, и исчезали в ночной дали. А над всем этим высились яркие и холодные звёзды…
Восторг захватил моё сердце.
— Ау, парниша! – недовольно окликнул Тоха, — так и будем втыкать на дорогу или, может, попробуем машину поймать? Ну, ничего сам не можешь! На вот, подержи гитару, а я буду машину ловить, а то руки уже устали её нести.
Да, он явно не выспался. Закончив свой монолог, друг всучил мне огромную сумку и пошёл в сторону города вдоль обочины, подняв руку в надежде поймать кого-нибудь запоздавшего водителя.
Почему-то наши люди, увидев человека в косухе и с длинными волосами, сразу решают для себя: плохой. Бандит. Причём именно он, а не накачанный браток, который нервно курит в переулке, поджидая одинокого прохожего с милым кастетом в кармане спортивных штанов.
Очевидно, этим же принципом руководствовались и водители в ту ночь. Одна за другой, машины проносились мимо, обдавая Тоху волной пыли. За полчаса не остановился никто, а неизвестно откуда появившийся ветер пробирал до костей.
— Давай сменю, — сказал я своему невезучему напарнику, может больше повезёт.
— Фиг там, — угрюмо буркнул он, — мы до города пешком дойдём, пока кто-нибудь остановится.
Но всё же взял гитару и уступил дорогу. Я неторопливо двинулся вдоль шоссе, с поднятой рукой, увлечённо разглядывая царапинки на своих ботинках, и… услышал шум тормозов.
— Халявщик! – с чувством воскликнул Тоха.
Возле меня притормозила ухоженная девятка. Тихо опустилось зеркальное стекло, и из окна появилась интеллигентного вида голова молодого мужчины.
— Спасибо вам! — радостно закричал я, подбегая к окну, — а то мы бы так до…
— Сколько? – невозмутимо перебил водила.
Не понял.
— Что сколько?
— Платишь сколько, баран? – спокойно ответил «интеллигент». Похоже, слова «баран» и «коллега» для него были синонимами.
Мда, ясно… Шофёр из тех, что гоняют по шоссе круглые сутки, подвозя людей. И уж точно в бардачке у него лежит какая-нибудь игрушка, вроде газового пистолета.
— У нас нет денег, — ответил я, отвечая на его вопрос, а, вовсе не надеясь на что-либо. Тихо выругавшись, водила резко выкрутил руль и рванул в сторону города, на ходу закрывая окно. Испугался, что ли?
Но, глядя вслед исчезающей девятке, я на минуту испытал невыносимую тоску и одиночество, будто водитель напомнил мне о чём-то очень печальном.
Сзади послышался злорадный смех.
— Ага, получил! – ехидно сказал Тоха.
— Неумный, он бы и тебя подвёз, — с удивлением ответил я.
— Я лучше пешком несколько десятков километров пройду, чем смирюсь с тем, что ты поймал машину, а ты – нет, — выдал мой «верный» друг и опять злобно захихикал.

Пройдя несколько километров с поднятыми руками, мы присели на обочине передохнуть.
— Вот невезуха, — весело заметил Тоха, — сколько идём, а до сих пор ни одной машины!
— Эх, побыстрее бы в город, — мечтательно ответил я.
— А тебе-то что? Торопишься куда-то? – удивился Антон
— Тороплюсь. Меня там ждут, — не задумываясь, ответил я
— Ну-ну. Тебя все и везде ждут.
Он достал гитару из футляра и начал играть свою мелодию. Действительно, на струнах она звучала гораздо симпатичней. Весёлый, ностальгический мотив был прост, но очень красив. В моей голове опять начали всплывать строки. Чего ждать, сейчас забуду! Блокнот — в сумке, ручка — в кармане! Кончик творческого оружия побежал по странице затёртого блокнота. Так вот оно какое, вдохновение!
Счастье… Прошлое… Свобода… Жизнь… Смерть… Дорога…Чудеса…
Кореш кончил играть, а моё «перо» ещё несколько секунд летало по бумаге. Всё! Захлопнув блокнот, убрал его назад в сумку, даже и не взглянув на своё творение. Но точно знал, что песня готова. И когда я вдруг так увлёкся искусством? Вроде с университета ни музыки не слушал, ни стихов не читал.. Всё как-то времени не было…
— В следующий раз, я играю – ты поёшь, — в который раз прервал мои размышления Антон.
Я хотел возразить, но тут к обочине тяжело подкатил старый пыльный ЗИЛ. Открылась дверь, и на улицу бодро выскочил пожилой человек лет пятидесяти.
— Ребята, у вас проблемы? Помочь может надо? – приветливо спросил он.
— А вы нас до города не довезёте? – с надеждой попросил я.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— От чего не довезти, довезу! – жизнерадостно ответил дальнобойщик, — если по пути, чего не помочь? Только смотрите, у меня мат и мусор запрещены в кабине. Высажу у первого столба!
Счастливые, мы залезли в обширную ухоженную кабину. Следом запрыгнул и водитель. Повернул ключ зажигания – мотор трудолюбиво заурчал, и очень мягко, особенно для такой старой машины, грузовик неторопливо двинулся вперёд.
— Спасибо огромное, — устроившись поудобней и забросив вещи в спальник, сказал я, — а то мы целый час по дороге шли – никто останавливаться не хотел.
Тоха чуть слышно фыркнул, похоже, вспомнив историю с «интеллигентом».
— Время сейчас такое: опасно кого попало подвозить. А вас я подобрал только потому, что гитару заметил, — с улыбкой ответил дальнобойщик на незаданный вопрос, — сам играю, а когда молодой был, тогда вообще только музыкой и жил. Меня, кстати, Степан зовут.
— Очень приятно. Игорь. А вот он, — я ткнул пальцем в уже задремавшего Тоху, — Антон.
Вот и всё. Больше ничего, в принципе, дальнобойщику знать не хотелось. Он знает, кто мы, знает, зачем мы едем в город, знает, почему мы так выглядим. Он сам таким был и остаётся. Иначе, не подобрал бы он нас посреди пустого шоссе глубокой ночью.
Мотор равномерно гудел, кабину чуть заметно покачивало, а в мягком кресле было тепло и уютно. Степан внимательно всматривался в бесконечную полосу дороги. За окошком мелькали деревья и редкие дома. Интересно, что ждёт меня в городе, названия которого я даже не знаю? Или кто? И почему это нечто заставляет сердце так стучать?
Но тут неожиданной волной накатила усталость и оборвала все мысли. Веки становились всё тяжелее и тяжелее, и вскоре сладостная дрёма поглотила меня. Я закрыл глаза, слушая, как старый грузовик плавно мчится навстречу желанному городу.
Солнце ещё не взошло, но небо уже светилось, и от света этого асфальт казался серебристым. Я протёр глаза и потянулся. Пять лет сплю на широком диване, а ни разу не отдыхал так, как этой ночью в кресел грузовика.
— Далеко? – коротко спросил у водителя.
— Да подъезжаем уже, — всё так же бодро ответил он, будто бы спал всю ночь, а вовсе не сидел за баранкой, — уже домики первые видны. Буди своего товарища, минут через двадцать приедем.
Я потряс Тоху за плечо. Он начал вяло отмахиваться и брыкаться.
— Ну что ты меня вечно будишь? – капризно запричитал Антон, — сплю я и сплю, никому не мешаю, а тебе вот надо взять и разбудить. Дай ещё пяток минут вздремнуть.
Вставай, мученик земли русской, — ещё сильнее затряс я его под звонкий смех Степана. Наконец друг открыл глаза и тяжело вздохнул, — к городу подъезжаем.
Тоха прильнул к стеклу. Дома попадались всё еще, стали появляться небольшие магазины. С каждым метром восхищение моё становилось всё больше. Город близко.
Минут через двадцать старый ЗИЛ остановился на узкой чистенькой улице одного из спальных районов.
— Ваша остановка, — сказал Степан, — город знаете?
— Да, — хором, как первоклассники на уроке, ответили мы.
— Ну, тогда ладно. Удачи вам, ребята. Не маленькие, советовать ничего не буду. Только не забывайте старика-дальнобойщика.

Что может сравниться с ночным шоссе? Только глухая улочка небольшого города ранним утром. Лучи восходящего солнца нежно падали на старые, но ухоженные пятиэтажки, деревья, украшенные пожелтевшими листьями, аккуратно тянулись вдоль неширокой дороги, а идти по асфальту после долгой поездки было настоящим удовольствием.
— Ну что, дальше как планировали? – весело поинтересовался Тоха?
Чего? Мы ещё и планировали? «Осмотреть город, рок-клуб, парки, центр – искать везде!» — подсказало сознание. Ладно, поверю. Быть может, интуиция и приведёт к таинственному чуду.
И мы опять отправились в путь. Почему, прожив двадцать семь лет, я ни разу не замечал, каким большим становится мир, когда идёшь пешком! Хотя, нет, на каникулах между третьим и четвертым курсом мы как-то отправились с друзьями в дальнобой. Это, пожалуй, был лучший отдых за последние десять. Если не считать этот…
Мы шли и шли, оставляя позади дома в старинном стиле, магазины, модные бутики, диско-клубы, и, наконец, очутились в центре города.
— Может, пойдём куда-нибудь перекусим? А то сколько себя помню, не ел, — предложил я. Кстати, не соврал.
— А давай! Что-то я тоже оголодал, — как всегда весело ответил Тоха.
Удивительный он человек. Дружим мы уже больше двадцати лет, и за этот немалый срок я ни разу не видел его в унынии. Хотя всякое бывало.
Мы зашли в скромный, неброский бар. Как и во всех заведениях такого типа, внутри было шумно, жарко и уютно. Заказали дешёвых салатов, которые делаются по принципу «мало красоты, много сытности» и сели за двухместный столик возле огромного окна.
В ожидании заказа, я задумчиво разглядывал утренний город через стекло. Жизнь просыпалась. Чаще мелькали прохожие, неторопливо, но уверенно проползали троллейбусы, шныряли, пытаясь друг друга обогнать, машины. Кто-то спешил на работу, а некоторые наоборот шли домой. Сотни маленьких деталей соединялись вместе в неугомонный механизм, любоваться которым можно было вечно. И одна из этих деталей была предназначена мне.
— А помнишь, как мы в десятом классе за одной девушкой ухаживали? – с ностальгической ноткой в голосе спросил Антон, — скажи честно, теперь двенадцать лет спустя: ты её любил?
— Да, — не задумываясь, ответил я.
Разве?
Друг почему-то покраснел. Поковырялся в салате, который недавно принесла официантка, и робко сказал:
— Так чего ж ты не сказал тогда? Я ведь её не любил вовсе. Так, нравилась просто. Думал, что и ты никаких особенных чувств к неё не испытываешь…Выходит, что я не такой уж и хороший друг. Что ж ты мочал?
— Да не знаю…
Почему? Отчего не рассказ всё лучшему другу? Почему не поделился с близким человеком? И почему, наконец, не признался ей?
— Не знаю, — повторил я, — глупо как-то вышло. Боялся. Боялся, что не понравлюсь, что растеряюсь, что есть у неё парень, что тебя любит… Тоха, ты здесь ни в чём не виноват. Моя вина. И вообще, чего это вспомнил? Столько лет прошло!
— Без понятий, что-то в голову пришло.
Мы увлеклись едой и задушевный разговор на этом закончился.
Тарелки были почти пусты, когда в бар ввалились два огромных далеко не трезвых мужчины блатного вида: шикарные, дорогие кожаные куртки, затёртые спортивные штаны и не менее нелепые кроссовки. В обнимку, напевая какую-то песенку в стиле шансона, они «подошли» к барной стойке.
— Привет, красавица, — с трудом сказал один из героев, — нам, пжалуста, пару чебуреков да поживее, а то мы голодные настолько, что тебя готовы съесть!
И, дружно рассмеявшись от своей шутки, ребята свалились за столик около нашего.
— Ну-с, продолжим, — объявил тот, который делал заказ.
И с торжественным видом извлёк из недр своей куртки бутылку «традиционного» русского напитка и два разовых стакана. Приняв на душу, ребятки увлечённо начали обсуждать всё, что видели вокруг.
— А ты погляди на этих бомжарей волосатых! – на весь ресторан зашептал второй
браток, — терпеть их не могу, бродяг грязных! Живут без цели и толку, ходят повсюду, только глаза мозолят!
Антон начал яростно тыкать вилкой в скомканную салфетку, но всё же сдержался.
Потеряв интерес к нам, два товарища-танкиста начали переламывать косточки какой-то влюблённой паре подростков, сидящих в углу напротив.
Если честно, пьяные люди всегда вызывали у меня отвращение и небольшой страх. Мало ли, что им в голову взбредет. Но на этот весёлая парочка будила во мне только раздражение. Если уж и перебрал, то сиди дома, нет, надо прийти в самый центр города и обсуждать всё и всех, что попадётся на глаза.
Ребята поглощали очередную порцию укрепляюще-согревающего, когда официантка принесла им чебуреки.
— Извините, но у нас запрещено приносить свои алкогольные напитки, — робко сказала она.
Девушка была совсем молодой, лет двадцать от силы.
— Почему нельзя? — искренне удивился один из братков, — мы заплатили за это место. Что не так?
— Ну, нельзя…
— Нет, ты скажи, я не прав что ли? Мы заказали покушать, заплатили за это место и нам нельзя водочки немножко выпить, пока вы соизволите нам чебуреки принести?
Пьяница уже откровенно «читал права». Дело близилось к скандалу.
— Извините, у нас строгие правила по поводу спиртного, — испуганно оправдывалась девочка, — их хозяин устанавливает…
Один из братков вскочил, пошатываясь, лупанул кулаком по столу и проревел официантке в лицо, обдав бедную девушку густым запахом перегара:
— Ты мне, девчонка, будешь правила ставить! Да когда я в армии служил, ты ещё в пелёнках была! Я этот город, считай, своими руками построил…
Дальше его гневную тираду слушать сил не было. Не сказав ни слова, я спокойно встал, не торопясь, подошёл к непризнанному герою и в полном молчании, как говорится в народе, съездил ему по морде. Удар, к огромному удивления, вышел точным, сильным и быстрым. С обиженным лицом баламут тяжело осел на пол. Не в силах скрывать самодовольную улыбку, я повернулся, чтобы подмигнуть перепуганной официантке. Подмигивать пришлось второму братку, который уже вылазил из-за стола: девушка убежала звонить в милицию. Для храбрости пьяница прихватил вилку со стола.
— Ну, всё, я тебя урою, сволочь, — угрожающе сказал он и осторожно пошёл в мою сторону.
Среагировать не успел даже я, не то, что пьяный здоровяк со своей вилкой. Можно было заметить то, как Тоха нежно обнял его и очень быстро поцеловал. Лбом.
Антон привалил парня к стене и тот медленно сполз вниз. Всё лицо хулигана заливала кровь.
Тоха повернулся ко мне и стало заметно, что друг не без потерь: лоб его был разбит от удара, а из плеча…торчала вилка
— Вот скотина, куртку порвал! – возмутился он и достал грозное оружие, на котором даже не было крови, — придётся в дырявой ходить.
Улыбка возникла сама по себе. Интересно, с каких пор я стал таки отважным?
— Ладно, валим, сейчас ментов понаедет, — сказал Антон и подхватил сумку. Я последовал его примеру. Пять минут – и в воспоминании от нас осталось только два пьяных тела без сознания.
Когда бар остался уже далеко позади, мы остановились, чтобы промыть Тохину царапину. Намазывая лоб йодом, который валялся в недрах моей сумки, он неожиданно захихикал. Вот уж не думал, что мой друг – мазохист.
— Слушай, а чего ты тому алкашу подмигивал? – пояснил он причину своего веселья.
— Да я официантке хотел…
Заразительный смех, наверное, было слышно на соседней улице.

Мы всё ещё сидели и передыхали после драки и бега. Царапину Антона закрывала бандана, которая тоже каким-то чудесным образом оказалась у меня в сумке. Я задумчиво ковырял палочкой землю.
— Тоха – неожиданно для самого себя позвал друга.
— А?
— Та девушка, за которую мы заступились…
— Ну, договаривай!
— Она мне очень понравилась.
— Ну так пойди и скажи ей об этом. Я пока тут посижу.
— Вот так просто пойти и сказать?
— Нет, блин, за цветочками на рынок смотай!
И правда, что я потеряю? Встал, собрался с духом и доложил:
— Ну, пошёл.
— Вали.
С этим дружественным напутствием я побежал обратно в бар.
Братков внутри уже не было. Видать, очухались и сбежали по-быстренькому, пока милиция не приехала. А официантка сидела в углу и тихо плакала. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватилось. Неужели она? Я подошёл и присел рядом на корточки.
— Ну, не плачь, — тихо попытался успокоить и заглянул ей в лицо, которое официантка упорно прятала в маленьких ладошках.
От слёз у неё потёк макияж, но девушка всё равно была восхитительно красива.
— Не плачь, — повторил я, мы их прогнали уже, тебе нечего бояться.
Подействовало! Она на самом деле вытерла глаза и уставилась в пол.
— Меня шеф выгнал, — тихо призналась девушка, сказал, что от меня одни проблемы. И теперь мне нечем за квартиру платить. Я же снимаю жилью…
Да…Интересно, много таких уродов на свете, которые из-за драки пьяных посетителей готовы выгнать ни в чём неповинную девочку-официантку? Может, и ему, для профилактики, лицо разбить?
— Тебя как зовут? – тихим, успокаивающим голосом спросил я.
— Оля…
— А меня Игорь. Олечка, а пошли с нами. Мы сейчас путешествуем и нигде не живём, поэтому таких вопросов у нас не возникает.
И, осмыслив сказанное, быстро добавил?
— Нет, ты не подумай, мы не маньяки какие-нибудь, просто, — я замолк, просто ты очень красивая и очень мне понравилась.
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Вот, что так привлекло меня к ней! Взгляд! Жаркий, живой, любопытный и свободный.
— Пошли, — с вызовом ответила Оля.
— Пошли, — кивнул я.
Девушка, которая чуть знакома со мной, соглашается идти неизвестно куда и неизвестно зачем? Первый раз такое в жизни….
Мы поднялись и быстро пошли прочь.
— Меня там друг ждёт, Тоха, ну, тот, с которым я обедал, — неловко сказал я.
Оля резко остановилась. Не уж-то Тохи испугалась?
— Игорь, — тихо позвала она, — спасибо, за то, что защитил.
И смущённо поцеловала меня. А потом вложила свою маленькую изящную ладошку в мою жёсткую мозолистую ладонь.
— Ты мне тоже очень понравился.
Всю оставшуюся дорогу мы шли в полном молчании. Но, когда к нам присоединился уже злой Антон, мы были уже больше, чем просто друзья.

— Слышишь музыку? – возбуждённо спросил Тоха, — туда нам и надо!
Я посмотрел на Олю: она пожала плечами и улыбнулась. На девушке была моя запасная кожаная куртка (и чего только нет в сумке!), которая ей безумно шла. После встречи с ней, вопреки ожиданиям, таинственное чутьё не исчезло. Только умолкло на какое-то время, а потом появилось вновь. Гораздо сильнее.
Да, с Тохой бывали такие заскоки: в воздухе стояла абсолютная тишина, изредка нарушаемая пением птиц.
— Ну, веди, Сусанин, — отдался на волю судьбы я.
— Вечно всё я, — забубнел он и чуть ли не побежал в сторону парка.
Наконец, я услышал музыку. Жёсткий рок, наполненный скоростью и мелодичностью, переплетался с красивым, поставленным мужским голосом:
Асфальтовый ветер
Качает мосты
Гранитное небо
С веками на ты
И падают звезды
На умерший снег
Асфальтовый ветер
Бензиновых рек.
Каждое слово звонко отзывалось в свободолюбивой душе, заставляя дрожать каждую частичку моего «я». Незабвенность ночной дороги, прелесть утреннего города, шарм осеннего парка посреди шумного мегаполиса – всё изящно соединялось в этой странной и загадочной песне. Руки дрожали, горло перекрыл ком, кровь стучала в висках. Я понял: это оно. То самое, что так манило… и отталкивало Так и хотелось стоять посреди шумной улицы и слушать этот гимн урбанистических романтиков (опять эта фраза!).
Музыканты, как я и ждал, оказались неформалами. Джинсы, косухи, ботинки – в общем, наши копии. Ребята играли прямо посреди улицы, подключив всю свою аппаратуру к чудо-фургончику неизвестной марки.
Первый к ним радостно обратился Антон:
— Привет, братья! Слушайте, блин, ну вы просто лучшие! Я таких песен в жизни не слышал, не то, что сам бы сочинил!
— А ты песни сочиняешь? – с интересом спросил гитарист, который почему-то сматывал свой провод.
— Ещё какие! Вернее, я музыку только, а Игорёха – он бесцеремонно ткнул в меня рукой, — стихи пишет и поёт. А я на гитаре жарю. Слушайте, а может вместе попробуем? Мы как раз песенку новую написали, я вам сейчас всё объясню.
И с самым важным видом друг бросился объяснять каждому музыканту всё в мельчайших деталях.
И давно я пою?
— Всё это, конечно, классно, но мы с Андрюхой, басистом, обедать идём – кушать больно хочется. Так что уж не обижайтесь, друзья.
— Слушай, брат, — а может вы инструменты оставите, а мы сыграем тихонько и всё вернём? – с мольбой в голосе спросил мой кореш.
— Да ладно, Ванёк, я прослежу, не боись, — вмешался ударник.
— Ну, смотрите, — ответил Ваня, — только чтобы ни царапинки!
Ребята, передав нам гитары, ушли в неизвестном направлении.
— Все поняли, как играть? – неожиданно серьёзным голосом спросил Антон, — Игорь, ты как, справишься?
— Ага, — только и ответил я.
Знаю, что умею играть и петь. Почему-то знаю. Как знаю и то, что моё чудо, моя жизнь здесь. В осеннем увядающем парке, посреди шумного и прекрасного города, с гитарой в руках и восторгом в сердце.
Ударник отбил ритм, и мы начали. Причём слаженно и профессионально, как будто были не любители с большой дороги, а ветераны великого русского рока. Мои руки сами перебирали струны, так и должно было быть. Улицу наполнила та самая лёгкая, ностальгическая мелодия, придуманная Тохой.
А потом я запел:
Было страшно иногда, словно холод навсегда,
Да на всех одна звезда, значит горе не беда, ой, не беда.
Пьяный ветер в облаках, пыль дорог на сапогах,
Через горы, через лес мы бредем в страну чудес,
Там, говорят, теплей, чем здесь.

Руки скользили по струнам, голос пел, а я стоял и не верил в то, что, наконец, нашёл своё счастье. Ведь всё время его можно было коснуться…

С нами солнце и луна, шум дождя и тишина,
Под ногами мать-земля, ночью песни y огня,
Через горы, через лес мы бредем в страну чудес.
Пьяный ветер в облаках, пыль дорог на сапогах,
То ли радость, то ли страх, мед свободы на губах,
Все смеются, вот те крест, где же ты, страна чудес.

На асфальте сидела Оля и тихонько подпевала. Рядом стоял Антон и виртуозно играл на басе. Нас всё больше окружали прохожие. А слова всё лились и лились, будто бы кто-то другой их пел, а вовсе не я.
А в двух шагах идет война, слез и горя до хрена,
Плачут дети, старики, на домах висят замки,
Сердце ноет от тоски.
И у нас была война, да победила тишина,
Звери, птицы, пряный лес, травы в поле до небес,
Ты к нам с горюшком не лезь, ты к нам с горюшком не лезь.

Я смотрел в глаза людей и видел понимание. А они смотрели на нас и просто слушали. Музыка захватила всех.

Ведь с нами солнце и луна, шум дождя и тишина,
Под ногами мать-земля, ночью песни y огня,
Все смеются, вот те крест, где же ты, страна чудес.
Пьяный ветер в облаках, пыль дорог на сапогах,
То ли радость, то ли страх, мед свободы на губах,
шум дождя и тишина.
Ты слышишь — кончилась война, ты слышишь — кончилась война.

И лишь один человек, одетый в дурацкую куртку и неудобный деловой костюм, стоял в стороне и грустно смотрел на нас
Трель мобильного телефона оборвала все звуки.

Истошно вопил будильник на мобилке. Отключив противно звенящую трубку, Игорь растерянно присел на кровати и огляделся. Он лежал на кровати посреди разбросанных вещей в самой нелепой позе. Не было парка, не было музыкантов, не было друга Тохи и девушки Оли. Была маленькая комната, заваленная глупой одеждой, усталость во всем теле и тоска. Парень сел на кровати и посмотрел окно: ленивое солнце, ещё не совсем поднявшееся из-за блочных пятиэтажек, ласкало своими лучами последние листья на деревьях и каменные башни. Затем ощупал свою голову, видимо проверяя, на месте ли она, и уныло прошептал:
— Приснилось…
Рука сама потянулась к телефону. Не задумываясь, Игорь набрал номер друга детства Антона. «А что я ему скажу? – волновался он, — что передумал? Что поеду с ним? Брошу работу, забуду про повышение? Найду мир своих снов?». Неизвестно, что бы сказал он другу. Его опередил безразличный женский голос из динамика:
— Абонент временно недоступен.
Игорь отключил телефон и опять посмотрел в окно. Солнце уже поднялось над домами и заливало двор ярким светом.
— Ну, по крайней, меня повысить обещали! – сказал он и пошёл собираться на работу.