Однажды девочка в лес из деревни ушла.
Вскоре дороги домой не нашла,
Все незнакомое было вокруг
И оказалась пред домиком вдруг.
Дверь была отворена.
Заглянула внутрь она,
Видит в доме яркий свет,
Только никого там нет.
В доме три медведя жили,
Жили-были не тужили,
Да с соседями дружили.
Большой и лохматый медведь был отец,
Михайло Иванович был молодец,
За сыном смотрел и жене помогал,
Спокойствие дома оберегал.
Поменьше медведица – это жена,
Настасьей Петровной звалася она.
А третий медвежонок – Мишутка, их ребенок,
Был ласковый и заводной,
Игривый, веселый и вовсе не злой.
С утра все семейство ушло погулять,
Птичек послушать, цветы собирать.
А Машенька в домик медведей вошла,
Три чашки с похлебкой в столовой нашла.
Огромная чашка медвежьей была,
Ее даже сдвинуть она не смогла.
Чуть-чуть пригубила еду из другой,
И лишь из Мишуткиной, синей такой
Взяв ложечку, голод смогла утолить,
Похлебки покушать, водички попить.
Видит три стула стоят у стола.
На самый большой все ж залезть не смогла.
На стуле поменьше – неловко сидеть,
Залезла на тот, где Мишутка медведь,
Обычно сидел за столом всякий раз.
Залезла на стул и качаться взялась.
Но стульчик сломался, упала на пол,
Затем поднялась, опираясь на стол.
Стульчик Мишутки она подняла,
И в горницу дальше другую пошла.
Стояли кровати в горнице той.
Михайло Ивановича была самой большой,
Поменьше – Настасьи Петровны была,
И лишь на Мишуткину Маша легла.
Удобной кроватка пришлась ей, как раз,
Легла и уснула на ней в тот же час.
Медведи меж тем возвратились домой.
В столовую дружно веселой гурьбой.
Вошли и увидели – кто-то здесь был,
Похлебки их ел и из чашек их пил.
Михайло Иванович вдруг заревел,
Взглянул на похлебку, недолго терпел.
— Кто трогал похлебку мою и зачем?
И на обед, что сегодня я съем?
Настасья Петровна на чашку взглянула,
Плечами пожала и только вздохнула.
— Похлебку мою кто хлебал в этот час?
И что же я буду кушать сейчас?
Мишутка увидел, что чашка пустая,
Он пропищал, очень громко икая.
— А кто же в моей синей чашке все съел?
Ведь я очень кушать тоже хотел?
Михайло Иванович на стул свой глядит
И голосом страшным так громко рычит.
— На стуле моем кто сидел в этот час?
И кто его с места сдвинул как раз?
Настасья Петровна на стул посмотрела,
И с удивлением так проревела.
-Мой стул не на месте стоит, это да!
Мишутка на стул свой глядит и тогда
Тихонько по-детски совсем пропищал
— А кто же мой стульчик качал и сломал?
Меж тем медведи в горницу другую уж проходят,
К кроватям подошли,
С кроватей глаз не сводят.
-Кто смял мою постель,
Кто же на ней лежал?
Страшным голосом Михайло Иванович прорычал.
-Кто смял мою постель? Ведь я ее не мяла?
Чуть-чуть потише Настасья Петровна прорычала.
Мишутка тоже к колыбельке подошел,
И вдруг там девочку он спящую нашел.
-Так вот она! Держи ее, сбежит!
Мишутка звонким голосом визжит.
А Машенька проснулась в тот же миг,
Ведь разбудил ее медвежий крик.
Бросилась к окошку и скорей
Побежала прочь от домика зверей.
09.01.06

Однажды девочка в лес из деревни ушла.
Вскоре дороги домой не нашла,
Все незнакомое было вокруг
И оказалась пред домиком вдруг.
Дверь была отворена.
Заглянула внутрь она,
Видит в доме яркий свет,
Только никого там нет.
В доме три медведя жили,
Жили-были не тужили,
Да с соседями дружили.
Большой и лохматый медведь был отец,
Михайло Иванович был молодец,
За сыном смотрел и жене помогал,
Спокойствие дома оберегал.
Поменьше медведица – это жена,
Настасьей Петровной звалася она.
А третий медвежонок – Мишутка, их ребенок,
Был ласковый и заводной,
Игривый, веселый и вовсе не злой.
С утра все семейство ушло погулять,
Птичек послушать, цветы собирать.
А Машенька в домик медведей вошла,
Три чашки с похлебкой в столовой нашла.
Огромная чашка медвежьей была,
Ее даже сдвинуть она не смогла.
Чуть-чуть пригубила еду из другой,
И лишь из Мишуткиной, синей такой
Взяв ложечку, голод смогла утолить,
Похлебки покушать, водички попить.
Видит три стула стоят у стола.
На самый большой все ж залезть не смогла.
На стуле поменьше – неловко сидеть,
Залезла на тот, где Мишутка медведь,
Обычно сидел за столом всякий раз.
Залезла на стул и качаться взялась.
Но стульчик сломался, упала на пол,
Затем поднялась, опираясь на стол.
Стульчик Мишутки она подняла,
И в горницу дальше другую пошла.
Стояли кровати в горнице той.
Михайло Ивановича была самой большой,
Поменьше – Настасьи Петровны была,
И лишь на Мишуткину Маша легла.
Удобной кроватка пришлась ей, как раз,
Легла и уснула на ней в тот же час.
Медведи меж тем возвратились домой.
В столовую дружно веселой гурьбой.
Вошли и увидели – кто-то здесь был,
Похлебки их ел и из чашек их пил.
Михайло Иванович вдруг заревел,
Взглянул на похлебку, недолго терпел.
— Кто трогал похлебку мою и зачем?
И на обед, что сегодня я съем?
Настасья Петровна на чашку взглянула,
Плечами пожала и только вздохнула.
— Похлебку мою кто хлебал в этот час?
И что же я буду кушать сейчас?
Мишутка увидел, что чашка пустая,
Он пропищал, очень громко икая.
— А кто же в моей синей чашке все съел?
Ведь я очень кушать тоже хотел?
Михайло Иванович на стул свой глядит
И голосом страшным так громко рычит.
— На стуле моем кто сидел в этот час?
И кто его с места сдвинул как раз?
Настасья Петровна на стул посмотрела,
И с удивлением так проревела.
-Мой стул не на месте стоит, это да!
Мишутка на стул свой глядит и тогда
Тихонько по-детски совсем пропищал
— А кто же мой стульчик качал и сломал?
Меж тем медведи в горницу другую уж проходят,
К кроватям подошли,
С кроватей глаз не сводят.
-Кто смял мою постель,
Кто же на ней лежал?
Страшным голосом Михайло Иванович прорычал.
-Кто смял мою постель? Ведь я ее не мяла?
Чуть-чуть потише Настасья Петровна прорычала.
Мишутка тоже к колыбельке подошел,
И вдруг там девочку он спящую нашел.
-Так вот она! Держи ее, сбежит!
Мишутка звонким голосом визжит.
А Машенька проснулась в тот же миг,
Ведь разбудил ее медвежий крик.
Бросилась к окошку и скорей
Побежала прочь от домика зверей.
09.01.06