Вольдевей
ПЕЧАТЬ СМЕРТИ
РАССКАЗ
Встреча человечества и представителей внеземной цивилизации началась с разговора о смерти.
Прилетевших с планеты Крессер созвездия Альфа-Центавра можно было бы не заметить, будь они в Москве, в толпе пешеходов в час пик перед рестораном Макдоналдсом, что наискосок от кинотеатра «Россия». Но они были на космодроме Плесецк, где, к тому времени соорудили посадочные полосы по всем межгалактическим стандартам, и приспособленные для любых типов ракет, в том числе и, для так называемых, «тарелок». Гости неспешным размеренным шагом шли от своего корабля навстречу землянам. Фоторепортеры были довольны: такие впечатляющие кадры!
Действительно, крессеряне были в плащах, полы которых развевались на ветру, они шли развернутой цепочкой и широко улыбались, жестикулируя руками. Кроме широкой бетонной площадки и дальних корявых сосен, да наметенных еще с февраля сугробов снега здесь не было того, что могло бы привлечь особое внимание. Но инопланетяне восхищались и этим видом, словно туристы из тропических стран, никогда не видевшие северные края.
Президент России Альберт Комаров по праву хозяина космодрома вел навстречу посланцам далекого мира делегацию землян. Это были президенты других стран, дипломаты, ученые и специалисты по межгалактическим контактам. Если посмотреть сверху на эту процессию сближения двух делегаций, а такие кадры мелькали на экранах телевизоров, то земляне выстроились клином, словно ожили рисунки военных стратегов далекого времени, когда в бой шли люди, вооруженные мечами, копьями и защищенные лишь латами, да щитами.
В воздухе чувствовалось волнение и ожидание нечто глобального и сверхважного. И это было отражено на лицах, ведь люди шли в Неизвестное. Лишь престарелый президент Португалии Мигель Филиппе де Санчо, двигавшийся в своей инвалидной коляске в центре процессии, мечтал под ее стрекот о чуде своего излечения каким-либо невероятным способом, изобретенном в глухом краю Вселенной.
О том, что навстречу землянам шли такие же на вид люди, несколько озадачило Альберта, хотя ученые и дипломаты, готовившие этот первый официальный контакт, предупреждали о невероятной схожести крессерян с расой земли. Уже с пятнадцати метров Альберт заметил красивую негритянку, рядом с ней шел мулат, таких встретишь в северных штатах Мексики, а когда на полшага выдвинулся русоголовый крепкий мужчина и оказался на расстоянии трех шагов от главы землян, то его можно было принять за коренного жителя Северной Европы.
— Здравствуйте, земляне!
— Здравствуйте, крессеряне!
И все на чистейшем русском языке.
Грянул звук гимна планеты Крессер. Он несся из какого-то предмета в руках одного из инопланетных гостей. Звук духового оркестра и это как-то сразу привело делегацию землян в самое минорное настроение. Кажется, все члены делегации на своих языках сказали «Наши…». Конечно, чуть шевеля губами.
После исполнения гимна Объединенных Новых Наций Альберт пожал протянутую ему руку. Крепкую мужскую.
Глава прилетевших назвался Герседом. И он тотчас же сказал Альберту, что на лице того видит печать смерти.
Хорошее замечание при знакомстве.
— Не понял? — еще не переставая улыбаться, сказал президент России.
— Ваш этот жизненный цикл закончится через 1113 земных суток, — сказал Герсед и спросил с улыбкой невинного младенца, — а что вы скажете о моем цикле?
Поразительный обмен любезностями!
Альберт искренне признался, что ответа не знает.
— Вот как? – Всплеснул руками крессерянин. — Тогда я скажу, что умру через три тысячи ваших суток. И моим преемником станет Габри, — он с нежностью указал рукой на негритянку. Та тотчас же из-за спины канцлера Германии, с кем обнималась в это время, улыбнулась в ответ, словно зная содержание разговора. – Ей жить да жить! А если точно 22305 суток.
Странная тема для разговора в исторический момент контакта двух вселенских цивилизаций. И каждый землянин, пожимая руку, получая известие о том, когда он умрет, утешал себя тем, что это шутка и к такой манере приветствия между людьми, утвердившейся на Крессере видимо с незапамятных времен, надо быстрее привыкнуть.
Разумеется, чтобы эти шутки о сроках жизни самых могущественных землян не внесли разброд в умонастроениях подданных, тотчас же была дана инструкция журналистам подать это, как пожелания землянам долгой и счастливой жизни. Ведь, если репортеры начнут трещать на всех перекрестках в своих репортажах о том, когда нациям придется прощаться с главами своих государств, то это тотчас же скажется на политической стабильности и котировке валют.
Альберт еще раз вежливо улыбнулся и пояснил:
— Мы, на Земле, не знаем сроков своей смерти.
Герсед вскинул брови:
— И вас это делает счастливыми?
— По крайней мере, несчастными мы от этого себя не чувствуем.
— Да, но незнание довлеет над вами, и вы живете в неуверенности…
— Отдадим эту тему врачам и философам, — миролюбиво предложил Альберт, — пусть они поспорят о преимуществах и недостатках знания точной даты человеком своей смерти. А сейчас, от имени присутствующих здесь глав правительств планеты Земля, я приветствую вас, представителей человечества Крессера, и приглашаю вас на торжественный обед.
Гости вели себя достаточно уверенно, восхищаясь блюдами и напитками, выставленными на стол. Между тем, каждый из участников встречи узнавал для себя много необычного. Хотя протокол предусматривал лишь беседы на темы общего характера, не касаясь конкретных технологий в чем бы то ни было (достижениям в технике и науке предполагалось специальное время на заседаниях межгалактической комиссии), но каждый собеседник срывался в бесконечные вопросы, пытаясь понять все сразу.
Беседа затянулась далеко за полночь, но все-таки пришло время разойтись по номерам комфортабельной гостиницы, сооруженной специально для подобных встреч.
Номера Альберта и Герседа находились напротив друг друга. Не смотря на то, что беседа взбудоражила воображение президента России, усталость все-таки сказалась, и он заснул мгновенно. Но и проснулся задолго до рассвета. Мысль, разбудившая его, была простой: 1113 суток, теперь уже 1112, преобразовались в годы и месяцы. Итак, ему осталось жить три года и 17 дней. И об этом узнать всего лишь в 46 лет!
Президент поднялся с постели. Он привел себя в порядок и сел просматривать документы наипервейшей срочности. Состоялось несколько разговоров по видеотелефону. В том числе позвонили президенты США и Франции. Они предложили внести еще большую долю секретности в обмене технологиями двух цивилизаций.
Первые лучи солнца заплясали на шторах окна, выходящего на восток. И вновь мысль о трех годах оставшейся жизни завладела сознанием Альберта. Наконец, он не выдержал и вышел в коридор. К его удивлению дверь номера Герседа была открытой и сам крессерянин, словно ожидая русского землянина, приветливо улыбаясь, пригласил его к себе. Они присели в удобные кресла, и им тотчас же был подан крепкий кофе.
— Я узнал от вас, — простодушно развел руками Альберт, — что мне осталось жить чуть больше трех лет, и это, признаюсь, вывело меня из равновесия. Вы не пошутили?
— Абсолютно нет! Но теперь я чувствую, что мы допустили бестактность по отношению к землянам при первом же нашем непосредственном контакте, — сказал гость. – Дело в том, что на Крессере указанием срока смерти человека, которого ты встречаешь, является сердечным признаком внимания. Это воодушевляет… Это же просто сменить тело, как пришедшую в негодность одежду…
— Ну, не скажите. В гардеробную и из нее заходит и выходит один и тот же человек, а то, что вы подразумеваете, является процессом реинкорнации, в который большинство землян не верит. Да и все же начинается с эмбриона. О каком гардеробе можно вести речь!
— Мы смотрим на это проще, как на процесс временного вывода из строя. Выключили-включили и живи, радуйся новой жизни, новому телу!
— А если оно будет сразу же немощным, уродливым, не приспособленным для счастливой жизни?
— Это исключено! Мы же все биологические роботы! А раз так, то есть процесс регулирования качества перевоплощения.
— Мы до этого не дошли…
— Да, я уже понимаю, что вы опутаны страхами с самого дня рождения.
— И вы знаете, кем будете в этой новой жизни?
Задав этот вопрос, Альберт попросил официанта принести сигары. Он давно не курил, но теперь знание о сроке собственной смерти вызвало желание не ограничивать себя ни в чем.
— Мы заказываем себе будущую деятельность. И я уже знаю, что стану художником.
— Но вы помните, кем были до того, как стать разведчиком Космоса?
— Помню. Я был женщиной, родившей семь детей. И когда в новой жизни я встретил их, то это была неописуемая радость!
— Ах, вот почему ваши привязанности, любовь к семье, детям не стоят преградой перед смертью! В таком случае, вы неизмеримо счастливее нас.
Президент России опустил голову. И не поднимая ее, спросил, вероятно, не собеседника, а самого себя:
— А как быть с президентством, с планами самосовершенствования? Впрочем, я начинаю понимать… логику вашей философии.
— Что ж, это первый важный результат нашей встречи. – Герсед встал и положил руку на плечо Альберта. – Действительно, кому нужно совершенствование духа при дряхлеющей плоти? Ведь истинный смысл жизни в том, чтобы оживить плоть, но ради того, чтобы мысли и чувства существовали вечно!
— Но кто и как вам устанавливает сроки, и как вы можете точно определить при встрече эти сроки? — Альберт тоже поднялся и подошел к окну. Обзор космодрома и города с высоты двадцатого этажа успокоил его. Примирил с мыслью о том, что он знает дату своей смерти.
Герсед за его спиной зажег сигару и сделал глубокую затяжку.
— Оригинально, – сказал он. – Так вы готовите себя к иным мирам с подобной атмосферой? А сроки мы знаем с приходом совершеннолетия. Но родители узнают о них еще в роддоме. О них сообщает акушер, у которого есть генетическая расшифровка кода жизни каждого человека. Родители и способствуют развитию тех или иных способностей.
Альберт повернулся лицом к собеседнику:
— Неужели мы все роботы?
— Совершенно верно! Разве вы не знаете, что принадлежите к биологическим роботам, созданным Высшей расой Вселенной? – Инопланетянин поднял вверх указательный палец. — Но я помню о вашем вопросе. Итак, как мы определяем сроки жизни при встрече друг с другом и с вами?
Герсед улыбнулся какой-то грустной улыбкой.
— Все дело в нашей памяти. Мы помним всех живущих на Крессере, так уж заложено было в нашу биологическую систему. Ведь память – это след, как настоящего, так и будущего. Вероятно, и это мне пришло только сейчас в голову, что вы, земляне, более поздняя, модифицированная биосистема человека-робота, избавленная на генном уровне этой памяти. А вообще-то мы прибыли с надеждой, что здесь все иначе и можно будет создать расу более счастливых людей, чем мы, крессеряне. И нет, ничего удивительного в том, что мы вспомнили всех вас: все живое во Вселенной связано общей памятью друг о друге. Наверное, так помнит человек об оторванной конечности, а та… сама напоминает иногда о себе. Так, вероятно было и задумано Создателями нас…Но, думаю, смешавшись с вами, мы лишимся этого…зла.
— Зла, которое для нас было благом… И мы должны принять его? – спросил президент России. – А нельзя ли поправить ваши дела каким-либо иным способом? Думаю, что для этого эксперимента понадобится третья планета. И нужны будут добровольцы с двух сторон.
— С нашей стороны – вся наша делегация, – пылко ответил Герсед. – А что если мы выберем Марс и отправимся с землянами туда? Разве это не выход?
— Но там же нет условий для жизни.
— Наша техника позволит создать их! А еще лучше объединим ресурсы Земли и Крессера.
— Это следует обсудить со всеми главами правительств и подготовить специальное заседание Объединенных Новых Наций Земли. – Альберт улыбнулся. — Мой голос в пользу этого проекта.
Герсед и Альберт пожали друг другу руки.
— И знаете, — президент России посмотрел на свои часы, снял, положил их на тумбочку, а затем и вовсе сбросил их на пол, — раз вами отмерено мое время, я полечу с вами. Уж если менять тело, то лучше там.
И он ткнул в прозрачный потолок, который был устроен так, что всегда показывал звездное небо. Такая вот блажь пришла на ум архитектору.
