Песня Солвейкк

Некрасивых женщин не бывает – бывает мало водки.
(современная русско-татарская поговорка)

Подросток Герман Павлов ждал первой поллюции.
Гера (так его звали друзья и родители) был опытным юзером мировой сети Интернет. И своим чередом пришла к нему пора не просто слюнявыми пальцами тыкнув, смешливого любопытства ради – системно, однако, выловить из сети и сосредоточенно ознакомиться с информационными материалами о структуре, функциях и границах сферы прямого влияния полового диморфизма. Он (диморфизм этот) физиологически своенравно, но еще не столь явно, а исподволь начинал окрашивать почти всё мировосприятие подростка Геры естественно, то бишь на своем, имманентно присущем ему (диморфизму) уровне, не посягая на нечто чисто человеческое.
Гера был один дома и черпал информацию из Интернета: сухие медицинские факты, реже голые статистические данные, чаще тенденциозно прикрытые интерпретирующими комментариями вперемежку со слизью стереотипных общественных сдержек и противовесов, с паутиной условностей социума, со стальной решеткой искажающих до извращений, но весьма сомнительных, с точки зрения элементарного здравого смысла, табу, моралите и т.д. … Смотрел он на рисунки, изображавшие в любых разрезах и проекциях, статике и динамике, в 2 или 3-D пространстве человеческие органы, точнее всего указывающие на половой диморфизм. Глазные яблоки Геры будто бы увеличились в размерах, и даже ощущал он шероховатости в отверстиях, предназначенных для них в черепной коробке (просто мигательный рефлекс подростка замер, словно также, как и его носитель, он был заворожен картинными образами: не в силах упустить ни одного мгновенья, ни одного кванта потока световых волн, излучаемых монитором PC).
Гера с шумом выдохнул, покачал черепушкой и увлажнил глазные яблоки, сомкнув и разомкнув веки несколько раз к ряду, щелкнул похолодевшими кончиками пальцев по компьютерной мышке – и глаза тут же судорожно и ритмично задвигались слева направо, слева направо. Его длинные узкие ноздри напряженно и трепетно пульсировали: изгиб четко очерченных крыльев носа то мгновенно преображался в ломанную остроугольную линию, то обратно – в плавный завиток. Пока нижняя челюсть расслаблялась — напряжение надгубья напротив возрастало. Герин язык выдвинулся наружу, чтобы смочить внешнюю поверхность рта. Глазные яблоки остановили ритмичный ход своих движений… (что-то рассогласовалось)… и организм подростка, рефлекторно изготовясь вдохнуть, импульсивно ахая, в тот же момент зачем-то произвел судорожное сглатывание, в результате чего Гера прикусил себе язык. И вместо звуков междометия вышло нечто напоминающее полурык-полустон какого-то встревоженного плотоядного млекопитающего.
Превозмогая принизавшую его боль, дрогнув рукой, Гера однако же не щелкнул мышкой и не переключился на очередной информационный материал, а продолжал внимательно ознакамливаться со страничкой русскоязычного отделения международного мужского клуба «Любителей английских завтраков». Будучи опытным юзером, он преодолел препятствующие барьеры, и для него открылись внутренние гостиные клуба. Подросток со всей жадной непосредственностью отроческой восприимчивости читал диалог-форум для зарегистрированных членов.
На повестке дня наличествовало обсуждение актуальной, написанной одним из членов клуба и предназначавшейся для внутреннего пользования, статьи «Метаморфозы «охоты на лис» или ошибка стимула».
Основной вопрос для дискуссии был поставлен в следующей тематической плоскости: если женщина просит… проблематика вежливого мужского отказа в современных российских условиях.
Статья откровенно описывала типовой и все более и более характерный, и чаще и чаще встречаемый случай — инцидент сэкшуал харрасмент, которому подвергся добрый приятель автора статьи.
Этот добрый приятель до недавнего времени был успешно начинающим клерком среднего звена, работая в фирме, где ему светили блестящие перспективы как в плане реализации «горизонтальной» карьеры специалиста, так и «вертикальной», то есть постепенного роста до всё большего и большего начальника. Приятель этот от природы обладал неординарно привлекательной внешней фактурой: лицо его и вся фигура приближались к европейским канонам красоты, которые при всем разнообразии вкусов никто не отменял. Естественно, что коллеги женского пола беспрестанно оказывали ему назойливое внимание, отнюдь не по вопросам профессиональных обязанностей. И, в конце концов, у приятеля случилась неудача… Да, у каждого мужчины бывает этот… первый раз. Но как бы, не без основательно бил тревогу автор, для доброго безотказного приятеля этот «первый раз» не оказался, страшно сказать, вообще – финита ля комедия — «последним». На следующий после «конфуза» на корпоративной вечеринке рабочий день добрый приятель со стороны единодушно сплотившего свои ряды коллектива подвергся обструкционизму (понятно — далеко не служебного толка) – насмешкам вперемешку с уничижительной снисходительностью, исходящих от коллег обоих полов, и через некоторое весьма непродолжительное время вынужден был (несмотря на уговоры остаться со стороны удивленного начальства (он ведь так и не решился, не отважился признаться, в чем собственно дело и какова настоящая причина его ухода)) все-таки уволиться по собственному желанию, одним махом отказавшись от манящих перспектив в стабильно развивающейся фирме. При всем при этом эмоциональное благополучие и сбалансированная уверенность в себе у доброго приятеля пошатнулись — он некоторое время находился в дезориентирующем смятении. И, как следствие, в настоящий период этот добрый приятель неуклонно и пока что безрезультатно тратит свои сбережения, оплачивая услуги разнообразных специалистов, и профессионально, и не совсем профессионально трудящихся на ниве восстановления душевного комфорта обращающихся к ним клиентов.
С обескураживающей своей отвагой храбростью автор статьи подводит, глубоко своей скудностью опечаливающие других членов клуба «Любителей английских завтраков», итоги: в современных российских условиях мужчине предлагаются всего лишь три причины для вежливого отказа, если женщина просит, которые могут сойти за уважительные: назваться гомиком, имитировать острый период умопомрачительной влюбленности в другую – этакий обсешэн и…, опять страшно сказать, ранняя импотенция, нежданно-негаданно подкравшаяся, или какая-нибудь другая хвороба по экзотичней, но не инфекционная, не передающаяся воздушно-капельным путем, такая, при которой просто поговорить все-таки можно. К примеру, мужчина особенный такой – у него в индивидуальной форме обнаружились приступы «плясок Святого Витта», не регистрированные в оригинале со времен Средневековья, тем более в индивидуальной форме (видать, мутировали). Либо какая-нибудь «куриная хандра» беспричинная, неясного генезиса, в отношении которой современная наука пока не в курсе дел, и он, конечно же, наблюдается амбулаторно: работать, беседовать можно, а вот спариваться доктора не рекомендуют. Все варианты рискованны, требуют недюжинных талантов к лицедейству и не дают 100% гарантии даже в типовых ситуациях.
Да, что и говорить, итоги были мало обнадеживающими и слабо утешительными, и, следует признать со всей беспощадной откровенностью, возможности для вежливого отказа, предоставляющиеся мужчинами в современном российском обществе, не могли не удручать всех членов клуба «Любителей английских завтраков», даже и не обладающих безукоризненной внешней красотой или другими неординарностями и неоспоримыми одаренностями.
Почти заламывая руки, автор статьи с неподдельной тревогой вынужден был резюмировать, что, если не предпринять кардинальных мер, то в недалеком будущем членам клуба «Любителей английских завтраков» останется только, что и поступать как лисице, угодившей в капкан и страстно желающей высвободится – отгрызать орган, скованный железными зубьями молниеносно сомкнувшегося охотничьего механизма.
Статья завершалась характерными риторическими восклицаниями: Кто виноват? Что делать? А судьи кто?
Под текстом статьи Гера обнаружил указания на референтные ссылки, которые крайне его заинтриговали, поэтому он решил на время отвлечься дальнейшего ознакомления со страничкой мужского клуба, и продолжил брожение в сети Интернет.
Гера узнал, что женщин в России больше за счет бабушек, что российские мужчины живут меньше последних и почти поголовно мрут, как мухи, едва выйдя на пенсию (здесь подросток внутренне импульсно и тревожно засуетился «и жить, и чувствовать» успеть). В качестве одной из множества причин подобной печальной статистики приводилось следующее парадоксальное рассогласование: необоснованно жесткий общественный диктат по отношению к границам женского тела одновременно с просьбой-призывом рожать как можно чаще, и безалаберное попустительство к публично приемлемым эстетическим параметрам мужского тела, красота которого существует и достойна популяризации всяческой. Таким образом, абсолютно резонно выдвигался резюмирующий лозунг: «Мужская красота спасет женщин России от одинокой старости». Гера намеревался было уже зевнуть (организм подростка сигнализировал, что пора бы предоставить время и условия для латентной обработки полученного объема информации) однако… результаты последнего международного женского секс-марафона в Голландии… количество партнеров в непрерывно освоенном ряду … превышает количество сказок, рассказанных Шахерезадой.
Взгляд Геры, казалось, проник сквозь монитор и устремился, пронзая время, в даль, обогнул земной шар, вернулся обратно и сфокусировался где-то внутри. Выражение его глаз теперь можно было бы определить как распространенное в подобных случаях и типично характерное: сидит отрок наедине с компьютером, нашел он что-то в Интернете, почитал, встрепенулся и глядит так … как-то невыразимо жалостно что ли… короче, был он сейчас с тем самым взглядом — «взглядом раненной газели».
О, наш милый современный отрок, сомкнется ли, обволакивающая тебя не прорываемым примитивизмом девственной плевы, капсула мужского нарциссизма как у отца твоего и отца отца твоего … или будешь ты и дальше и дольше способен с чистой непосредственностью воспринимать нечто человеческое, не отсекая от себя половину землян, не лишая себя роскошной простоты дружеского общения с ними, ли чё ли?

Страшный сон Геры Павлова
Идет Гера по дремучему лесу, ему и страшно и боязно, но тянет его то ли изнутри, то ли снаружи, влечет куда-то. Знает он зачем бредет, но сказать, вымолвить про это не может — ведь ждет его что-то невиданное, неслыханное, неописуемое…
Вот промеж деревьев речка зажурчала, и лес пореже стал: идти ему легче, привольней. Гера улыбается. Можно побежать…
Вдруг, откуда ни возьмись, маленькая укромная такая полянка на пути его. А на полянке – колодец. Гера улыбается — а ведь и вправду хочется ему воды напиться. Подходит он к колодцу, берется за рычажок и крутит-крутит, накручивает цепь на перекладину – поднимает ведерко. А ведерко вышло не простое: прикреплен к нему черпальник небольшой. Ну, это, чтоб удобней было испить водицы-то, живительной влагой насладиться-то — понимает про себя Гера и опять улыбается.
Зачерпнул он черпальником из ведерка колодезной водицы – и напился. Вытер губы. А тут смех чей-то по лесу разнесся. Насторожился, повернулся Гера налево, направо, огляделся – никого не видать, только дятлы на суках и стволах сидят и головой методично по ним долбятся, не отвлекаются. И вдруг – опять он — звон хрустальных колокольчиков.
— Гера, а еще? – слышит он ласковый девичий голос из колодца. Ах, вот он… чей смех раздавался.
Гера улыбается, берет черпальник маленький, зачерпывает им водицы и подносит ко рту… Но тут понимает, что не хочется пить ему вообщем-то, напился он — только что ведь, до этого водицей из черпальника, в первый раз поднесенного к губам… Но пьет. И улыбается.
— Еще, — и смех опять… и звонче, и резче, и громче, а голос-то звучит настойчивей и ближе-ближе, будто поднимается со дна колодца…
Гера улыбается, но уже не так в общем-то радостно. Опять берет черпальник, наполняет водой, подносит к губам – и яснее ясного понимает, что невмоготу ему, напился он, обпился он уже колодезной этой водицей – передохнуть ба…
— Еще, — настоятельно просит звонкий девичий голос… и звучит он уже совсем близко.
Гера набирает в рот воды – ну не может он сделать глоток, тужится-тужится – покраснел аж, да вспотел весь…
— Еще!!!
Из колодца поднимается изящная белая девичья ручка, изгибается вся, как шея лебединая, машет Гере вроде бы приветливо…
— Еще!!!
Гера частично проглатывает, частично выпускает через щели промеж неплотно сомкнутых губ очередную порцию колодезной водицы…
— Еще!!!
Девичья ручка извивается как змея… Гера в растерянности.
Ох, и не приметил паренек незадачливый, когда ручка белая девичья успела покрыться шерстью, даже пальцы все стали заволошенными, а ногти-то длинные заострились, изогнулись и потемнели до иссиня фиолетового. И грозил ему теперь из колодца большой волосатый кулак. Указательный палец его решительно распрямился…
— Должок!!!!!!!
Гера, не смея отвести взгляд от колодца, «задним умом» понял, что он стал первым в мире мужчиной, у которого началась менструация. И запел он народную норвежскую песню на слова Эдварда Крига – песню Солвейкк.

Подросток Герман Павлов проснулся ранним утром — солнышко еще не встало. Трусы его были мокры, и он увлажнил их еще больше, орошая слезами растревоженной радости.