О стихотворении Ольги Пахомовой «Ну, не казнись, не растравляй…»

«Ну не казнись, не растравляй…»

Ну не казнись, не растравляй,
Ведь швы – с изнанки.
Пусть сызнова пошьёт Гиляй
Жилет из нанки,
И век спустя (и два еще б)
Узрит все то же,
Как юбилей не скрыл трущоб,
Лишь подытожил.
Не так ли ты, святыни чтя,
Беля фасады,
С водою выплеснув дитя,
Скулишь с надсады?
Так хватит строить на крови,
На честном слове,
Покуда нет зерна любви
В твоей полове!
Покуда в каждом есть изъян,
А Бог – не в каждом,
Спасёт ли летопись из ям
Своих сограждан?
Молясь за все грехи Руси,
Не выжить в стужу.
Начни с себя
И воскреси
Хотя бы душу…
______________________________________________________

Начну рецензию с чистосердечного признания автору.
Представил себе, что я — участник какой-нибудь игры с викториной… И вот предложили опознать автора этого стиха по одной строфе или по всему тексту — не суть… И времени дали не больше одной минуты… И вот я напрягаю всю свою память и слух … И… дважды прокалываясь, выбываю из игры или получаю штрафные за прокол… Почему дважды? Да потому что не только не угадал автора, но даже принял его за представителя не прекрасного, а сильного пола… По содержанию, по духу, по дерзости использования знаменитого размера я озвучиваю свою догадку как минимум двумя знатными именами: Анатолий Жигулин, Борис Чичибабин… По какому признаку? Ответом на этот вопрос должна стать предлагаемая рецензия…

Начну… со второго признания автору и читателям: зачин стихотворения сослал меня в Гугл, Яндекс, Рамблер… читать о Гиляровском, о его 150-летнем юбилее в декабре 2005 года… Пришлось воскресит в памяти, читай — в душе, гениального журналиста, незаурядного писателя и человека… Спасибо — это было истинное удовольствие — и биография, и фотографии, и мемуарные странички Паустовского — дядя Гиляй ожил, воскрес…
Теперь — прямиком к стиху!
Прямая речь… Второе лицо… Обращение, но к кому? К близкому человеку? Или к себе? Оказывается, это не столь важно…Более того — в этом приёме — особый эмоциональный потенциал: мы слышим живую речь и вправе считать себя её адресатом. Рассказ о себе во втором лице — не редкость в поэзии:

Ты в мир, застенчив, по-медвежьи,
Вощёл, ему не нагрубив,
Но объективно был мятежен
Как непохожий на других.

Это Евтушенко — о себе.
Но у Пахомовой не рассказ, а прямая речь… Прямая речь, гно не с самого начала, а как бы её самый горячий кусок откуда-то с середины… И мы только догадываемся о том, что было сказано до этого » Не казнись, не растравляй!»… Это — особое мастерство: не говоря ни слова, вводить читателя в контекст большого разговора.
И представляться читателю не в лоб, не как ведущий телешоу, а как бы исподволь — одним из посетителей какой-то юбилейной выставки, а на поверку — кровно причастной к «Москве и москвичам» несравненного Владимира Гиляровского:
И век спустя (и два еще б)
Узрит все то же,
Как юбилей не скрыл трущоб,
Лишь подытожил.

Так завершается экспозиция, завязка этого стихотворения, а у нас, читателей, впечатление такое, что мы уже давно тет-а-тет с автором — в зоне его доверия и на волне его духовных тревог.
А тем временем автор немногословно, но с истовым бесстрашием самосуда продолжает:

Не так ли ты, святыни чтя,
Беля фасады,
С водою выплеснув дитя,
Скулишь с надсады?

Есть в этом риторическом вопросе черты не единичного портрета. Не один единственный человек » чтит святыни, белит фасады, выплёскивает с водой дитя»…И эта духовная надсада — не единична. И даже если ты не там, а далеко, то эта авторская обнажённая прямота всем строем стиха не оставит тебя равнодушным, возьмёёт в свой оборот, причастит… Кто -то на другом форуме пытался присоветовать «досаду» вместо «надсады», но Оля Пахомова скорее снимет весь стишок, чем изменит себе… Ей хватило одной строфы, чтоб подвести нас к кульминации — к единственно возможному диктату нравственного императива:

Так хватит строить на крови,
На честном слове,
Покуда нет зерна любви
В твоей полове!

Перед нами катарсис чистого христианского сознания, ищущего не компромисс, а выход из того духовного кризиса, в котором оказалась постперестроечная Россия, вскочившая на рыночные рельсы с тяп-ляп уложенными шпалами… Где же, в чём видится автору выход, хотя бы его начало?

Молясь за все грехи Руси,
Не выжить в стужу.
Начни с себя
И воскреси
Хотя бы душу…

Мне остаётся только пригласить читателя этой рецензии перечитать стихотворение Оли Пахомовой, автора двух книг стихов, обещающей в этом году подарить нам свою третью книжку.

Вот адрес, где можно продолжить знакомство с творчеством замечательного поэта. Я не ошибся — не поэтессы, — поэта.