Всадник стремился к югу, чтоб до заката
Успеть превратиться в того, кем и был когда-то.
Годы летели из-под копыт, словно комья грязи,
Слева и справа творились сотнями безобразья.
Кто-то пил водку, а кто-то ругался матом.
Вёсны числом равнялись с тающим мартом,
Цветущим апрелем и согревающим маем.
Немы становились те, кого мы играем,
И умирали на сцене, не вынеся монолога
И не найдя оправданья — достойного эпилога.
Всадник всё мчался и мчался, надеясь на чудо:
«Солнце на небе задержится — к вечеру буду».
Солнце ж, однако, палило нещадно и обнажало
Морщины у глаз молодящихся, опережало
Без жалости нашего всадника, поддавая
ЖАру и угли под ноги лошади подсыпая.
Сколько в итоге времени вышло, мы и не знаем.
Земля вокруг оси вертится, засыпаем
Под вечер, под утро — зависит от напряженья,
Помыслы с нами бьются насмерть, на пораженье.
Наголову разбиваем врага в собственном сердце,
А после у него же выпрашиваем огня — погреться…
Пишем стихи, варим борщи, хороним, рожаем,
После шести не едим, гостей до двери провожаем.
И, как будто земная жизнь не имеет предела,
Ароматами, разносолами, ваннами балуем тело.
«До старости дожить бы ещё!» — думаем, усмехаясь.
Любуемся в зеркале отраженьем, судьбой меняясь
С какой-то дамой с обложки глянцевого журнала,
С жеманным юношей. И всего-то мало нам, мало!
…А душа вечным всадником мчится в иные дали,
Умоляет, чтоб только её чуть-чуть подождали.
«Хоть минуточку, — думает всадник, — и я до заката успею».
Гонит лошадь свою, пролетает сады и аллеи,
Парки, скверы, усадьбы богатых и знатных,
Улиц тысячи, чайных и паркингов платных…
В последний миг измениться надеется, очиститься покаяньем.
И ждут его долго-долго, внимая его желаньям…
Ах, всадник милый, лети, обгоняя стрелы!
Спеши и верь: нет для любви предела!
И солнце в небе задержится, чтоб к закату
Ты пересёк границы и стал крылатым!
2005