Чукча дорогу знает.
Иван получил задание: перегнать трактор из Иультина на мыс Шмидта. Это больше сотни вёрст по тундре. Дорога кой-какая была, Уралы накатали в снегу колею.
Как водится, трассой заправляет диспетчер автобазы. Он оформляет путёвку, инструктирует водителей, подсаживает к ним случившихся пассажиров. Пассажир обязательно записывается в путевой лист и с этого момента водитель отвечает и за него.
— Тут у меня попутчик для тебя образовался, — диспетчер кивнул головой в сторону сидящего на скамейке человека, — вдвоём веселее будет ехать.
— Давай, — Иван не возражал, — одному по тундре и впрямь скучновато.
Попутчиком оказался молодой, лет тридцати чукча. Выехали, разговорились. Попутчика звали Данилой. Было у него и своё чукотское имя, но оно без надобности, для разговора вполне хватает русского эквивалента. Иван рассказывал Даниле о работе на руднике, удивлял премудростями подземных разработок, тот, в свою очередь, живописно рисовал картины охоты на морзверя, делился тайнами добычи песцов и белых медведей.
— Так ведь белый медведь в Красную Книгу занесён, как же вы его можете добывать?
— Мы бьём умку только по заказу. Если кто-то попросит медвежью шкуру. Делаем так: убиваем медведя, привозим его к своим капканам, которыми добываем песца и говорим, что этот умка повадился таскать песцов из капканов. В этом случае разрешается отстрелять медведя. Все знают, что он может пройти за охотником, запомнить места, где стоят капканы и потом приходить и брать из них песцов. И его уже не отвадишь, привыкает к лёгкой жизни.
— Жулики вы, — беззлобно ругнулся Иван.
— Конечно, — так же легко согласился Данила.
Незаметно пошёл снежок. Ветра вроде не было, но снег не садился на землю сразу. Он начинал кружиться в воздухе, взвесь эта становилась всё гуще, вершины окружающих сопок потихоньку таяли во мгле. Вскоре и дорога скрылась из вида. Пурга. Тёплая, безветренная, когда снег лениво кружит вокруг тебя и не видно ладони вытянутой руки. Иван остановил трактор. Пока есть солярка они будут гонять двигатель, чтобы не замёрзнуть. Кончится солярка — надо закапываться в снег. Как крайний случай — можно сжечь и сам трактор. Всё зависит от того, как долго будет хороводить пурга.
— Почему стоим? — Данила вопросительно взглянул на Ивана.
— Куда ехать-то? Пурга же, по инструкции двигаться нельзя.
Данила секунд пять повертел головой:
— Поехали вот так, — он показал направление.
— И что? Куда мы приедем?
— Поехали, не бойся. Я знаю дорогу.
Иван тронул машину. Попытка не пытка, авось и пурга скоро закончится, разберутся, вдвоём-то.
— С какой скоростью мы едем?
— Километров шесть-семь, не больше, а что?
— Ничего, — Данила посмотрел на часы, — езжай прямо, я скажу потом куда ехать.
Через полчаса он велел Ивану остановиться. Выскочил из трактора, упал на снег и начал руками рыть по-собачьи. Вырыл ямку, сунул туда голову, поторчал в таком положении. Забрался в кабину:
— Поехали вот туда, — и показал куда надо повернуть.
Пурга и не думала стихать. Путники ещё несколько раз останавливались и Данила повторял свои фокусы с рытьём ямок и корректировкой направления движения.
Каково же было удивление Ивана, когда Данила сказал:
— Всё, приехали.
— Куда?
— На мыс Шмидта. Сейчас стой, а то можем наехать на домик какой-нибудь.
— Как же ты дорогу определял? Чего в снегу ковырялся?
— Мы всегда запоминаем, какой ветер дул в тот день, когда снег лёг на землю. В эту сторону лежит и трава под снегом. До неё я и докапывался. Место, где мы остановились, я знаю, скорость ты мне сказал, а за часами я сам следил. Поэтому я всё время знал, где мы едем и куда надо повернуть. Вот и всё. Любой пастух и охотник умеет так.
09.09.04.