Этого учёного мужа звали Чжуанцзы-Мендель — такие вот у китайцев имена! Был он беден, как последний нищий, и голоден, как церковная мышь. Но будем справедливы, был он мудр, как… Тут я даже не подберу никакого сравнения!
Но мудрость — это не пища. И даже мудрый человек должен положить себе что-нибудь в рот, иначе он умрёт с голоду. Умрёт, и мы никогда не узнаем, каким мудрым он был.
Парламентарии, восседающие в новых мягких креслах Кнессета, обратите внимание на Мудрых Евреев и помогите им сегодня, ибо завтра будет поздно. Но, кажется, в китайском варианте этой притчи таких слов не было. Не было? Будут!
И пошёл Чжуанцзы-Мендель к одному помещику попросить взаймы один лян. Как вы уже догадались, лян — это такая китайская монета. А раз я упомянул слово «помещик», то это было давным-давно. Но что из того: мудрость народная — она во все времена мудрость. Даже в сегодняшнем хитромудром Израиле!
Пришёл Чжуанцзы-Мендель к помещику, а был тот помещик жаден, как… Тут я даже слов для сравнения не нахожу. И искать не хочется.
Обратился мудрец Чжуанцзы к помещику:
— Послушай, дай мне взаймы один лян.
Помещик был не только жадным, как… Но и хитрым, как… Отвечает:
— Я бы тебе дал один лян, но одного ляна тебе хватит всего на несколько дней. Приходи ко мне через месяц и получишь от меня не один лян, а целых тридцать. И ты будешь надолго обеспечен пищей. Это ж сколько вкусных и сытных вещей можно купить на тридцать лянов!
Вот таким хитрым оказался Жадный Помещик! И не отказал, и не дал ничего.
Если кнессетовичи уловили намёк на свои персоны, это их личное дело.
Усмехнулся Чжуанцзы-Мендель и сказал:
— Когда я шёл сюда, заметил неподалёку от твоего дома ручей, а в нём увидел огромную-преогромную рыбу…
— Ну и что дальше? — произнёс Жадный Помещик, которому даже имени не хочется придумывать. — Ну?
— Рыба задыхалась в том ручье от жары и попросила меня: «Чжуанцзы-Мендель, плесни мне под жабры хоть пару вёдер воды, видишь, ручей почти пересох».
— Ну, и ты плеснул?
— Нет, — ответил Чжуанцзы-Мендель, — я сказал рыбе, что через неделю-другую пойдут дожди и ей под жабры попадёт не одно ведро, а целых тридцать!
— Ну и что тебе рыба на это сказала?
— А рыба сказала, что через неделю-другую ей уже никакая вода не поможет, она просто умрёт.
— На что ты намекаешь? — насторожился Жадный Помещик, которому под конец этой притчи и вовсе имени искать не хочется.
— А я и не намекаю, — ответил Чжуанцзы-Мендель, — я говорю прямо: помогать надо не мёртвым, а живым…
И пошёл Чжуанцзы-Мендель искать более доброго помещика, у которого можно взять взаймы один, всего один лян. Но — сегодня, а не тридцать — завтра.
