Упрямо я бегу лукавых чаровниц!
Сиянье тайное потупленных зениц,
Приспущенных ресниц умелое мерцанье
(Чтоб мне не прозевать под платьем колыханья)
Приотворенных уст капризная гримаска,
К ланитам невзначай прихлынувшая краска –
Покоя моего уж боле не смутят:
Сполна изведал я сердечной муки яд!
С незрелой юности впитавшая хвалу
Лишь обольщения пустому ремеслу,
Красавица моя бессчетными часами
Все упражняется, вертясь пред зеркалами,
Как ножку выдвинуть, как выпятиться станом –
И пробует на мне в раденьи неустанном,
Твердя заученно о ценности искусств –
Но пробежит паук, и – бух! – она без чувств!
(А мне расшнуровать продуманный наряд
И ждать пощечины приличия велят!)
Я не жалею вас, прислужники Гимена,
Стыдом и ревностью прибитые Дандены,
Хотя дары супруг – витые разветвленья –
Охотники нет–нет, да примут за оленьи! —
Но право, стоит ли в грязи срамных интриг
Терять достоинство: «Ах, как бы не застиг!»
И, уподобившись лицейскому мусью,
Вымучивать, бранясь, стихов галиматью
(Ропща, что пренебрег грамматикой французской,
И что изящный пол не в дружбе с речью русской),
Растрачивать досуг на глупые услуги,
Что испокон веков – обязанность прислуги –
И все лишь для того, чтобы чужой жене
Был повод, празднуя победу, обо мне
В кругу подруг тупых, что ей вполне под стать,
До ночи на ушко язвительно шептать,
Прирученных юнцов толпе меня злословить,
С беднягою дуэль бесславную готовить,
И между тем найти души моей творенью,
Изрядно перемяв, простое примененье!
И вот вам жены! О девицах же – молчок:
Смиренницы средь них не сыщет и Видок.
Но – чудеса! То отчужденна, то нежна,
Мне размягчает мозг невзрачная княжна
(Мечтая про себя о ком-то подоходней),
А через скважину, ловчей заправской сводни,
Княгиня щурится, притворно хмуря брови –
И подле князь пыхтит, с иконой наготове!
Бежать! И я в окно, а там – через забор,
Собаки по пятам… О мерзость! О позор!
Где Целомудрие? Где Разум? Где Любовь?
Увы! Булавками мне сердце исколов,
Летят проказницы другого брать измором…
Хочу их пригвоздить прегорьким приговором:
Пусть шелестят шелка, воздушнее Зефира,
Верша незримый рок сговорчивого мира –
Но поручусь неотягченною главой –
Ты проиграл, Амур! Вовеки я не твой!