Милые крошечные девочки. Юлия и Мария, бегая по комнатам, забыли о своих обязанностях. Отец поймал одну за плечо и напомнил строго:
— Уроки!
Потом смутился, засмеялся, поняв, что перепутал одну с другой. Они были кузины, но похожи, словно родные сестры.
Юлия училась в музыкальной школе. Восьмилетний ребенок ежедневно три часа проводил за инструментом, под неусыпным надзором отца. Даже в каникулы.
Мария, старше на полгода, в эти часы запиралась в библиотеке. В неполные девять лет были прочитаны и «Мифы народов мира» и «Библейские сюжеты» и «Юношеская история искусств».
Мария была сдержаннее сестры. Склонность к анализу, привычка вести дневник, странный, тайный опыт первого поцелуя, подчинение сестре, — Юлия была резвой и смешливой, музыку ненавидела от всей души.
… Десять или одиннадцать лет спустя Мария пожалела о том, что тогда, в детстве ее отец не заставлял как и сестру, часами заниматься и без конца проигрывать безобразные нудные гаммы. Музыка окружала Марию: коллекция дисков, друзья-музыканты, концерты… Вкус вполне самостоятельный: опера, марши, хоралы папы Григория I…
Юлия жила в другом городе. Пела в кабаре, тонула в цветах, терялась в поклонниках. Талант, взращиваемый десятилетиями, принес ослепительные плоды. Юлия, по-прежнему ненавидя музыку, собирала залы, Мария — на семьсот километров севернее — слушала Монтеверди и Палестрину, мучаясь неспособностью играть, как неспособностью рожать.
… Концерт посвящался Рождеству. Собор Петра и Павла начал принимать гостей за два часа до начала. Хор — около десяти человек — занял места слева от алтаря, единственное место, где прихожане не толпились как стадо коров, спешащих к водопою.
Концерт начался с трудом. Шуршание пакетов, чье-то бесконечное покашливание, скрип скамеек… Постепенно звук органа подчинил себе всю толчею и нервозность. Глубокий и сильный голос солистки — чистое природное меццо-сопрано — накрыл зал. Латынь торжествовала. Седовласый священник преклонил колено.
Мария пела с закрытыми глазами, едва осознавая происходящее. Ноты она выронила из рук, услужливый монашек пытался их подать — она не заметила. Что ноты? Мария не знала нот, она выучила эти хоралы наизусть на слух, в течение месяца ежедневно прослушивая запись. О том, что у нее меццо-сопрано, она узнала за неделю до концерта.
По окончании выступления ее благодарили, кто-то сунул цветы и коробку конфет. Говорили уже и о следующем концерте. Мария хотела петь еще и еще, не веря в свое счастье.
На следующее утро она проснулась от боли в горле. Прополоскала гортань, выпила горячего молока. До вечера боль не утихла. Она пыталась петь — голос был слабый и поминутно срывался. На следующий день ничего не изменилось. Врач посоветовал покой горлу и сосательные конфеты с травами. Боль прошла через пять или шесть дней. Голос не вернулся.
И все-таки это было Рождество!..
