(Пять отправленных и пять не отправленных писем)
I отправленное письмо
Дорогая Эльвира,
Страсбург в снегу так прекрасен, что его можно сравнить лишь с тобой, в твои светлые дни. Ностальгия, удивительная ностальгия не по городу, не по стране, а по тебе совсем замучила меня. Скучаю безумно. Надеюсь, что судьба скоро переменится, я смогу любоваться тобою так же, как я сейчас любуюсь Страсбургом.
I не отправленное письмо
Дорогой …,
Какое замечательное сравнение ты нашел, чтобы рассказать о том, как я прекрасна. Я прочла твои слова и замерла в восхищении: Страсбург, что-то чарующее волшебно- недоступное, и потом, сразу же после него я, такая же восхитительная. Размечталась. Оглянулась по сторонам, вспомнила, где я. Еще раз изучила почтовую открытку с видами Страсбурга, такого же незнакомого мне города, как и прекрасная сказка о моей красоте, существующей лишь в твоем богатом воображении. Как хорошо, дорогой, что тебе не так часто приходится наблюдать мои неудачные дни. Иначе, все твои иллюзии насчет моей мифической красоты развеялись бы гораздо быстрее, чем растаял снег в Страсбурге.
Вчера был один из моих неудачных дней. Моя любимая дочь проговорила по телефону полтора часа, я, как и следовало того ожидать, разъярилась окончательно и разбила ни в чем неповинный аппарат вдребезги. Если я кого-то и напоминала в этот момент, то, возможно, одну из химер в готическом соборе Страсбурга с твоей последней почтовой открытки. Я сразу же представила, как ты входишь в собор, весь устремляешься ввысь, думаешь о спасении души, а я с бокового витража злобно усмехаюсь; ты невольно обращаешь на меня взор, пытаясь вспомнить, где ты видел эту отвратительную физиономию, и не в состоянии вернуться к возвышенным материям, в отчаянии покидаешь собор.
Ты пишешь, что ностальгия замучила тебя. Я даже позавидовала немного твоей поэтической ностальгии. Мне знакомо это чувство, к сожалению совершенно в другом, намного более жестком контексте, понятном лишь мне и некоторым советским людям моего поколения, не сумевшим воспользоваться мутной водой периода безвременья.
Я могу предположить, что ты со своей деликатностью и безупречным воспитанием также обременен множеством проблем, которые никоим образом меня не касаются. Своими короткими и поэтическими посланиями, пытаешься немного украсить мою и свою жизнь. Видишь, я не настолько огрубела под коростой житейских проблем, чтобы не понять и не оценить твоих благородных порывов. Я понимаю и ценю!
Никак не получилось пройти мимо и не прицепиться к последней фразе. Ты говоришь о надежде. Я вижу твою надежду. Она, как живая стоит передо мной: изящная дама, пахнущая дорогими духами, легкая свободная, порхающая в эфире. У тебя есть основания для того, чтобы иметь подобную надежду. Тут же в качестве антипода моя надежда, похожая на тягловую лошадку, везущую непомерный груз, тяжело вздыхающую перед очередным крутым подъемом. Такая странная моя надежда приобрела сегодняшний свой облик и характер потому, что все предыдущие мои надежды были безжалостно уничтожены на корню. Не просто уничтожены, а раздавлены и развеяны по ветру. А вместо надежд, всякий раз прорастало отчаяние. Вот поэтому сегодняшняя моя надежда скорее похожа на уродца, тщетно старающегося скрыть свои природные изъяны.
«А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо…» Ты должен знать, эту французскую песенку: «Tout va très bien madame la marquise », можно немного перефразировать и написать « Tout va très bien mon cher marquis », тем более, что я не сильно погрешу против истины.
Не сердись на меня за мою неуместную иронию, склонность все приземлять, не забывай, что я реалист и с этим невозможно бороться.
Скучаю, очень боязливо надеюсь когда-либо, хотелось бы не слишком поздно, увидеться с тобой.
II отправленное письмо
Дорогая Эльвира,
Я приехал в Неаполь. В нескольких километров от него город Помпеи, где люди любили друг друга до самых последних минут.
Скучаю по тебе.
II не отправленное письмо
Здравствуй …,
Не стала писать как обычно дорогой, потому что захотелось пожелать тебе здравия, в отличие от несчастных жителей Помпеи, трагически окончивших свои дни. Были такие, кто любил до последнего мгновения, ты увидел их. А я вижу и других: кто-то молился о долгой жизни и счастье, кто-то строил, играл на музыкальном инструменте, готовил пищу. Но все это происходило до того, как они поняли, что их жизнь подходит к концу; до того как начался хаос. Жизнь, такая разная у каждого из них вдруг, внезапно, по воле небес, природы, я не знаю, не могу для себя решить, по чьей воле происходят подобные страшные события, закончилась в один миг для всех жителей Помпеи. И никто не смог изменить грядущее. То, что люди называют роком, фатумом и от чего невозможно убежать свершилось. Все судьбы людей в этом городе завершились одинаково трагически. И ни один предсказатель, вероятно, не смог бы стольким людям одновременно напророчить страшный конец их земного существования. Я с трудом могу представить, о чем думали все эти людей в последний свой час. И понимали ли они, что их ждет? Или надеялись на чудо?
Самый прекрасный ответ придумал ты. Любили друг друга до самых последних минут.
Так пишут всю историю человечества. Меня потянуло в невозможные дали и выси, а все от того, что я не видела настоящих Помпей, а только твою открытку с видом Неаполя и еще картину Брюллова. Естественно, я тут же отыскала ее, чтобы убедиться в том, что найду, хоть нескольких людей следующих твоим пожеланиям. Брюллов не был таким романтиком. К сожалению. А я скорее похожа на Брюллова. Правда, я еще не решила, как бы я повела себя в подобном положении. Не исключено, что соглашусь с тобой.
Пиши, как можно чаще. Твои послания соединяют меня с остальным миром, и я перестаю чувствовать себя улиткой, живущей в своем крошечном домике.
III отправленное письмо
Дорогая Эльвира,
Продолжаю писать тебе бесполезные письма. Я начинаю понимать, что люблю тебя. Время делает свое дело. Я люблю тебя все больше с каждым днем, а все мои старания увидеться с тобой терпят фиаско.
Скучаю ужасно.
III не отправленное письмо
Дорогой….,
Зачем же так пессимистично. А на дворе весна. Птички поют, дожди все реже. Солнце проглядывает, все улыбаются и я вместе со всеми. Оттаивает душа, проспавшая зиму. Захотелось новых красивых ярких одежд; какого-нибудь фиолетового хитона или белоснежной хламиды. Учитывая мои финансовые возможности и слабые нервы моих современников, пришлось ограничиться ярко красный майкой. Мелочь, а приятно. Я помню твой шелковый шейный платок цвета зрелой осени, сразивший меня наповал. С тех пор так и не оправилась.
С весною хочется на природу из пыльного зачумленного города. Только в мечтах могу позволить себе пройтись по новенькой зеленой травке, почувствовать на щеках дуновение совсем молоденького неопытного ветерка, удивиться и восхититься высокому умытому небу и порадоваться тому, что здорова и легка, хотя и далеко не так юна, как ветерок.
А насчет бесполезности твоего письма. Ничего не бывает бесполезного в нашей жизни. Все для чего-нибудь сгодится. Чувства — для того, чтобы иметь смелость жить дальше, не впадая в тоску и безумие. Тоска и безумие, как две подруги, заменяющие друг друга в абсурдных пьесах, которые очень часто ставят в нашей сегодняшней жизни. Не буду философствовать, тем более, что у меня не получится так, как у Пауло Коэльо, или твоего друга Жан Клода Карьера. Совсем недавно перечитала «Воинов Света». Первый раз, как озарение. Второй, удивительно, но мне показалось, что я читаю комментарии к Библии. Странные какие-то ассоциации. А ты мне все равно не ответишь на мои безумные мысли, может это и к лучшему, как ты считаешь?
Вчера шла по улице и внезапно, как громом пораженная (ты простишь мне такое банальное сравнение), вот именно, пораженная, уставилась на седой затылок согбенного господина, шедшего впереди меня неспешной походкой уставшего от жизни человека. Он был похож на тебя, но только через десяток, а может быть более лет. Сходство было таким навязчивым, что я не удержалась, обогнала его и обернулась, чтобы увидеть его лицо. Представь себе мою оторопь, когда оказалось, что и лицом он очень похож на тебя, но только в «худшие» твои дни. Он был почти так же элегантен, как и ты. Мое странное поведение не осталось без внимания, он улыбнулся и, кажется, кивнул мне. Я тут же прибавила шагу и скрылась в толпе.
Не могу избавиться от навязчивой идеи. А вдруг это был ты? Нет, вряд, ли. Сколько, возможно, наших двойников ходит по земле? И совсем забавно, если эти двойники имеют такие же вкусы, и наклонности, как и мы. А тебе не повстречался мой двойник? Хотелось бы, чтобы она была моложе и успешнее меня.
IV отправленное письмо
Дорогая Эльвира,
Вспоминаю твои громадные, иногда жгуче черные страстные глаза и думаю о легенде, связанной с вашей знаменитой башней. Трагическая любовная история, почему-то напоминает мне тебя.
Скучаю
IV не отправленное письмо
Дорогой…,
Я расстроилась, прочитав твое последнее послание. Не хочу, чтобы моя неадекватная личность напоминала о трагедиях: любовных и не любовных. Глаза у меня карие, но иногда становятся черными. Не могу сказать с уверенностью, в каком состоянии я должна пребывать, чтобы они почернели. Горят они от того, наверное, что я близорука и большая часть неприятных мелочей, которые не укроются от зоркого глаза человека со стопроцентным зрением, в моем случае, остаются незамеченными, от того и взгляд приобретает загадочный и иногда страстный характер. Ты спросишь, почему я не ношу очков? Хотя ты уже знаешь! Во-первых, и это самое главное, из кокетства. Я считаю, что в моей более чем посредственной внешности, глаза почти единственное мое бесспорное достоинство (с точки зрения внешнего оформления), а во-вторых, учитывая мой занудный характер, возможность не видеть хоть какие-то дефекты, для меня большое подспорье, утешенье, если хочешь.
Однажды, в троллейбусе я обратила внимание на безумно интересную особу, одетую в экстравагантный наряд. На ней была, как мне показалось, юбка из тафты, удивительного покроя замшевая куртка, шелковый платок, повязанный очень необычно. Сочетание цветов смелое и одновременно гармоничное. У меня, конечно, появились некоторые сомнения: такие дамы, обычно не ездят в троллейбусах. Мне не оставалось ничего другого, как протиснуться к ней поближе, чтобы получше рассмотреть это чудо. Когда мои близорукие глаза, так стремившиеся оценить вкус незнакомки, смогли рассмотреть предмет моего вожделения, я очень расстроилась. Оказалось все также прозаично, как основные события моей непростой жизни. Это была торговка зеленью, навертевшая на себя много разного тряпья, чтобы не замерзнуть, сидя, где-нибудь на шумном базаре. Позже, я все-таки оценила ее природный вкус: она вольно или невольно выбрала идеальные сочетания цветов. А когда, сойдя с троллейбуса, она водрузила себе на голову тяжелую поклажу и гордо поплыла с ней; ее походка, неподражаемая грация согрели мне сердце.
А башня?! С ней и в самом деле связаны сплошные трагедии. Невозможно судить сегодня о той красивой легенде. Бросилась та красавица в волны Хазара, или не было ее вовсе? А недавно, произошла современная обыденная трагедия. Она вряд ли останется в веках: слишком тривиальна. Старый беспомощный человек, купил билет на экскурсию, поднялся на самый верх башни и бросился оттуда; но уже не в волны бушующего моря, а на асфальт. Как видишь, дурной пример заразителен. Я постараюсь удержаться от такого соблазна, и буду продолжать взирать на мир своими близорукими глазами.
Пиши мне, твои письма, как толчок для моих сумбурных поисков истины.
V отправленное письмо
Дорогая Эльвира,
Послал тебе три чудесные открытки из Сопота и не знаю, получила ты их, или нет? Ты не отвечаешь, и я не знаю, что думать. На одной из открыток прекрасные лебеди. Я не помню, чтобы ты говорила мне, что любишь этих птиц, но картинка была такой красивой, что мне показалось, что она тебе понравится. У меня сейчас возникли некоторые проблемы, я не буду тебе о них писать, но уверен, что все образуется через какие-нибудь два — три месяца и мы обязательно увидимся с тобой.
Скучаю
V не отправленное письмо
Дорогой….,
Конечно, я получила все твои открытки. И ту, с лебедями тоже. Красота неописуемая. Лебеди- это твои милые открытки, слетающиеся ко мне из разных концов света, приносящие с собой свежие мимолетные впечатления, которых мне так не хватает.
Двое лебедей поселились у нас на пруду в центре города. Хотя я не думаю, что они сами выбрали себе место жительства. Постарались как всегда люди. Смотрю на них и жалею обездоленных птиц, оторванных от своей стаи.
Спрашиваешь, почему я не отвечаю? Не совсем так, дорогой. Отвечаю и более пространно, в сравнении с твоими лаконичными посланиями. Не хватает душевных сил отослать письма. И потом куда? Ты все время в пути, в движении. А я обращаюсь со временем непозволительно расточительно, я прожигаю его, стараясь не сожалеть о невозвратности каждого мгновения, не превращаться в персонажа Пруста и не устремляться на поиски утраченного времени. A la recherche du temps perdu !
Совсем недавно я прочла очень напугавшую меня статью о Гитлере. Я любопытна, и меня всегда интересовало, каким образом человек, пусть даже с психическими отклонениями становится монстром. Я не буду рассказывать о многочисленных причинах, приводимых в статье. Скажу о той, что меня поразила: его стремление избежать монотонности существования. Неприятие нормальной жизни и в частности невозможность для него работать в конторе, или на производстве с утра до вечера, как это делает большая часть людей на планете. Его неспособность к дисциплине, а отсюда страстное стремление любой ценой занять главенствующее положение в обществе, чтобы самому устанавливать правила игры. Проводить аналогии смешно. Но пришлось с сожалением признать, что эта черта характера у меня общая с Гитлером. Можно утешиться тем, что Золя также не любил монотонной работы и потому стал писателем, однако у меня по спине прошел холодок. Теперь я внимательно слежу за проявлениями своего темперамента. А вдруг во мне тоже спрятался монстр, стремящийся вырваться на свободу?
Скажешь глупая женщина, и будешь прав. Монстр, скрывающийся во мне совсем другой природы.
Скучаю, и уже даже не знаю по тебе или просто меня одолевает вселенская тоска….
