Лапы елей ластились душисто.
Снег, роняя искрами, пушистый.
Чуть пощипывал морозец скулы.
Заплутала. Иней на ресницах.
И луне пеняя, круглолицей,
Так устала, что в снегу уснула.
Чую, кто-то тормошит за полы —
Пес огромный, шумный и веселый
Раскопал и тычется в колени,
Мечется вокруг с визгливым лаем.
Только чей-то силуэт смогла я,
Различить в плену дремотной лени.
Из сугробов вынута сурово,
Припечатана недобрым словом,
И в тулуп завернута овчинный.
Пес замолк, хозяину послушен,
Стало страшно и немного душно.
Кто там под спасителя личиной?
Как порок воспринимая нежность,
Он упорно звал меня «подснежник»,
И лечил с такой задорной злостью!
Но, при этом, хмурился напрасно,
По глазам все становилось ясно.
Я теперь хозяйка, а не гостья.
