***
.
Написать бы том для книжной полочки
(Пусть не «войномировский» объем),
Чтобы те, кто помнит меня сволочью,
Изменили мнение свое…
Чтоб эстет, вертя его страницы
И глазуря кожу рук свинцом,
Мне простил, что я недотравился
И сверх меры дружен был с винцом.
Вспомнил о моей любимой женщине
(Ах, какою страстью он пылал!)
И вменил в вину бы – Ей, божественной! –
Что она со мною не спала!
И сказал бы: «Пусть он был не ангел,
И бряцал не крыльями — костьми,
Он — Поэт, он выше нашей планки,
Он не зря явился в этот мир!»
Ну а кто из избранных не сволочи?
Рыба тухнет прежде головой…
Написать бы том для книжной полочки…
Только как-то все не до него…
***
Мне не хуже, чем обычно,
Просто все меня достало…
Я хочу мычать по-бычьи,
Анальгина съев с фесталом…
Тошно быть простым трудягой
И иметь жену-дуреху:
Если искренность ей в тягость,
Так забавнее пусть врет хоть!
В состоянье трезвяка мне
Даже час, как годы, долог…
– Вас, дружок, погубят камни… –
Так сказал мне мой уролог.
Бытовуха… Боль исканий…
Неудавшийся писатель…
Что же, камни – значит камни…
Кто безгрешные – бросайте…
Я, как и Вы, не безгрешен, уважаемый Сэр Марин! И у меня находили камни в почках. Мука (в том числе и экзистенциальная) та еще…
Написать бы том, чтоб изменили мнение,
Что не зря недолили винца,
О пылавшей страсти — извинения…
Только недосуг — писать с конца.