Кот

Кот.

«Как здорово я повзрослел, стал что-то понимать, а еще больше не понимать, заставляя свой разум блуждать в коридорах, бесконечно тянувших за собой все мое существо и манящих меня вновь, в поиске выхода. Сколько же я прошел? Четверть? Половину? А быть может, лишь, только начинаю? Здесь? Сейчас? Впрочем, для чего думать о тайном, если оно и предназначено во имя выполнения своей миссии. Очевидно, пришло то время, когда ты задал ровно столько вопросов, сколько необходимо существу. По мере движения все «почему, что, насколько, когда, зачем» приобретали совершенный и приемлемый твоему развитию вид. Я не знаю, но вполне возможно предел наступил, наступит ли продолжение? Порой великое действо снизойдет на нас благодаря, лишь, воле случая, и мы будем боготворить его, внимая голосу потусторонних сил, прислушиваясь к каждому малейшему шороху своего разума, иступлено боящегося сурового наказания. Нам дали шанс… Мы существуем от начала, коем является Некто… Он подарил нам жизнь. Как же , порой , бывают пусты термины, не способные нести в себе то, чего ради предписано себя осознать. Природа, дополняющая бытие, с каждым определенным периодом времени кричит: «Создавай!». И радостно то, что понятие это дано многим. Но мы ждем, тянем этот промежуток, будто готовимся со всей тщательностью, дабы совершить прорыв. И я не исключения из проработанного жизнью правила. Впереди меня ждут холода жар, и умение подчинить себе все обстоятельства — мой дар, коим на земле обладают немногие. Я кот, им я был рожден, им и пойду дальше. Вероятно, кто-то должен молчаливо взирать на все, оценивать события глубиной мысли для того, что бы не умея говорить, найти правильное решение. Я живой. Я чувствую боль, радость, победу и отчаяние. Я вижу красоту так, как хочу ее видеть, ибо, как и миллионы себе подобных , обладаю неповторимым характером. Как и у каждого обитателя этой планеты у меня есть судьба, то, чем я дорожу. Сегодня был хороший день потому, что удалось найти много еды, и мое сознание свободно от будничных проблем. Прекрасное место! И как это я умудрился забраться сюда? Впрочем, важно ли это? Память, память… Под действием ностальгического чувства, абсолютно нет потребности во сне, а желание предаться прошедшему растет с каждой минутой. Зачем томить собственные ожидания? Пора начинать. Итак, я — кот. Я родился и рос котом…
Я — кот. Я родился и рос котом. Само мое рождение изначально подразумевало такое неординарное понятие как свобода. И не потому, что ее не хватало, будто воздуха, нет. Мне пришлось принять, а после и полюбить волю своего передвижения, мысли и совершения действий. Конечно, конкретного места моего появления на свет я, наверно, и никогда не узнаю, но любопытство присутствует и живет во мне до сих пор. Я, как и многие, всегда пытаюсь найти ту местность, которая предала мою плоть этому миру. Быть может, когда-нибудь я и смогу ее найти, но узнаю ли? Впрочем, для чего томиться ожиданиями относительно моего появления, просто я создал в своем воображении определенное место и сравниваю его с теми, где побывал. Я весьма скупо и плохо помню все свое детство, но с умилением , глядя на растущих, невольно начинаю ощущать то, чего знать просто не могу. Эти резвые, полные энергии, бесшабашности, маленькие пушистые комочки содрогают некие тайники моей души. Когда я вижу их детские игры и ссоры, где каждый из них хочет показать себя сильнее и умнее, заявляя о своих претензиях соплеменникам, меня посещает мысль о жажде лидерства или власти, но лишь до тех пор, пока это самый «герой» не бросается за пролетающей бабочкой в надеже ее поймать. Если бы вы внимательно понаблюдали за ними, то без особого труда разглядели тот интерес, который переполняет его желание познать объект, пролетевший мимо. Он уже забыл обо всех своих потасовках с братиками и сестрами, так как живет только надеждой ,во что бы то ни стало , поймать и узнать, почему? Глупое, невинное, но в то же время великое создание природы, частью которого являются все. Наверно, и я, точно также, гонялся за бабочками и всякими другими ползающими и прыгающими обитателями земли. Мне не надо было ни о чем думать, только играть. И в этой игре я постепенно начал познавать детали, окружающие меня. Как-то странно и, немного, не понятно устроен этот мир, начинающийся с игры. Он будто говорит тебе о необходимости беззаботного бытия в течение твоего детства, но с каждым новым днем заставляет над чем-то задумываться, в то же время не допуская желания перестать играть. Да. Жизнь — это настоящая игра. У каждого она своя. Жестокая или добрая, мудрая или бездарная. Не возможно существовать, не играя, ибо это является азартом, ну а азарт, как известно, дарит надежду со всеми вытекающими положительными или отрицательными последствиями. День, который я могу назвать началом своей сознательной жизни, глубоко отложился на моем еще детском восприятии. Я прекрасно помню, как меня познакомили с грохочущим, кричащим, страшным миром. И то время, пока меня несли по улице, казалось вечностью. Малюсенькое сердечко готово было вырваться из груди, и даже создалось впечатление, что с каждым новым ударом, оно все ближе и ближе подкрадывалось к коже. Я был напуган, напуган всем. Шорохом ветра, шелестом деревьев, незнакомых мне, проносящимися мимо, какими-то, гремящими и жужжащими механизмами. Но не это осталось главным в моей памяти, а то, что от страха я … описался. Прямо на руках человека, который меня держал на руках. Очевидно, меня учили, что подобные действия нужно совершать в местах укромных и подальше от всех, поэтому я еще больше испугался и сжался, а маленькая струйка продолжала течь, как я ее не сдерживал. Но каково же было мое изумление, когда вместо чего-то ужасного, раздался громогласный смех, тогда мне, впрочем, показавшийся не менее жутким, так как я еще не знал, что это выражение эмоций людей. Настоящий же покой наступил только тогда, когда я забился в теплый и тихий угол, предавшись тут же снам. Не знаю чем объяснить, но чувство тоски я не испытывал ни в первые, ни в последующие дни. И это было наверно оттого, что то внимание, которое мне уделяли, заставляло меня постоянно находиться в эпицентре событий, исключая, лишь, время моего отдыха. Это только потом я начал понимать, как же мне повезло в детской судьбе, что я оказался в таком замечательном доме. Три раза в день, а то и случалось четыре, я наедался до отвала, и от этого моя энергия становилась все мощнее и мощнее. Она переполняла все физическое существо, находящееся в теле, и, вполне естественно, искало выхода. А поэтому, я как сумасшедший носился по комнатам дома, попутно, почти не утруждая свой организм, повиснуть на ближайшей шторе или «пробежаться» по вертикально висящему ковру. А когда со мною начинали играть, то первым, как правило, уставал мой партнер, нежели я. Но и в этом случае, ни о каком покое не могло идти и речи, потому что всегда можно было найти предмет, удовлетворявший мой неподдельный интерес. Кстати, о понятии интереса я могу много что поведать. Немного повзрослев, я начал ловить себя на мысли, почему в каждую открытую дверь, коробку или еще что-либо, у меня постоянно возникала необходимость заглянуть. Списывать это на банальное любопытство — удел недалекой мысли, потому что смысл существует во всем. Вот и я с течением времени стал размышлять, что оказывает такое сильное влияние на желание знать все. Не могу и не смею утверждать об истинной верности моего суждения, но, поскольку считаю мнение свое именно личным, то осмелюсь предположить, тем более что этим качеством обладаю и в настоящий момент. Да, я прекрасно понимаю, что суждение мое не будет столь глубоким или необъятным. Все потому, что рано или поздно на каждый интересующий тебя момент, приходит определенное решение. В то время у меня родился интерес к интересу, понятию его как таковому. Из чего он возникает? И в который уже раз мне пришлось поразиться простоте своего ответа. Ведь, по сути, интерес есть не что иное, как поиск объекта ли, предмета ли, который и представляет этот самый интерес. Пусть кратковременный, не остающийся в памяти, но необходимый тебе сейчас, не после. То есть то, что могло бы удивить, обрадовать, а возможно и испугать. Любое мыслящее существо постоянно находиться на гране всплеска эмоций, а вот те эмоции, которые ему необходимы, он определяет посредством своей личности, либо настроя души. Не правда ли простое, но весьма достойное объяснение? Хотя, впрочем, каждый понимает это по-своему. У меня абсолютно нет желания рассказывать свою судьбу, выстраивая последовательную цепь событий. Другой вопрос в том, что некие из них предопределили мое мировоззрение и субъективную восприимчивость, а по сему обойти их показалось бы нелепой ошибкой. Что до того, ради чего стоит объяснять свое поведение или повадки? Они формируются, трансформируются, приобретая иные черты и формы. У каждого из живых существ есть свое предназначение, а это нельзя назвать ношей, так как миссия ношей не бывает. С некоторых пор мой интерес переносился от одного понятия к другому, и вполне могло создаться впечатление, будто мои мысли сплошная демагогия, ненужная ни кому. Но в этом и состоит прелесть восприятия, как потребность непосредственного мышления, иными словами — развития. Ошибки всегда чередуются с удачами и наоборот. Я выполняю свою миссию, а потому молчу. Вообще, данный мне и моим соплеменникам минимум общения создает для нас множество плюсов. Да, мы хитры и изворотливы. Но это проявляется лишь в действии, поступках, которые, определяют способ мышления. Мы не имеем возможности друг другу лгать посредством нашего общения, ибо оно практически сведено к нулю, что, опять же, дано нам природой. Одиночество — вот стихия мысли. И уж, наверное, я никого не удивлю тем, что каждое одиночество творит свои мысли, но оно — необходимость, без которой наше сознание не имело бы смысла. Однако, великая вещь — созерцание. Возможность наблюдения действия живых существ , практически перечеркивает все остальные необходимые функции. Да! Я не оговорился! Именно, необходимые! Но для чего? А для того, чтобы существовать во плоти. Созерцание же дает больше. Возможность развития, если таковое присутствует в каждом взятом отдельном живом объекте. Видение действия и отсутствие речи развивает нутро личное, не похожее ни на чье. Не в этом ли прелесть? Иными словами: на меня смотрят тысячи глаз, и я тоже. Сегодня я — зеркало, и они тоже. Отражая, я запоминаю, и они не лишены этого. Придет то время, когда я смогу констатировать: я — кристалл. Но ведь и их время придет. Мы все и всё преломляем сквозь призму своего мировоззрения и образа мысли, а значит, личностно развиваемся. У меня также не возникает желания вдаваться в противоречия, но все же иногда, не часто, я ловлю себя на мысли: а вдруг мне дана была возможность заговорить? И я ужасаюсь этой идее при первом ее появлении. Чужое мнение, его мир, его ощущения заставили бы меня опровергать, чтобы не разрушить свой. А лишь только стоит вступить в дискуссию, как кирпичик за кирпичиком начнут откалываться от стены твоего «я». И не важно ждет ли тебя победа или полное фиаско. Мир рухнет, прогресс снизойдет, начнется пора заката, что само по себе приемлемо быть не может. Природа оградила меня от этого. Спасибо! Мало того, она мне еще плюс ко всему подарила свободу, являющуюся само по себе понятием , весьма , неограниченным, но значимым. Я довольно часто прислушивался к разуму, чтобы выяснить значение представления свободы. Безусловно, ограничение понятиями типа: для каждого это нечто личное, зависящее от характера, поведения по отношению к другим существам, заслуживают определенного внимания. Но, однако, присутствие некоторой расплывчатости и не конкретизации заставляют все-таки рассмотреть это несколько глубже. По прошествию определенного периода жизни я вывел, быть может, не лучшую, но достаточно надежную формулу термина, заключающегося в трех главных и основных признаках, применимых фактически для всех и имеющих множество ветвей развития. Одна из них — это закономерность эгоизма. Вообще, в самой природе каждого существа заложена склонность к первостепенному — «я». Степень же развития этого «я», как раз, и подчеркивает принадлежность к формулировке данного понятия. Точно сказать, что здесь играет главенствующую роль, практически не возможно, так как это особенность каждого. То ли сильны инстинкты самосохранения, то ли убеждения превосходства, а быть может и вовсе некая отрешенность от происходящего вокруг. Но это , в общем то, и есть ответвления, на которые акцентировать внимание бесполезно. Другой же, я назвал наверно несколько странно, но, по крайней мере, на мой взгляд, верно, — это способ мышления. Да, да, именно — мышления. Это, уже, не есть совершение действия как в предыдущем случае, а несколько другое. Свобода мышления, как раз, более всего, подвластна духовному. Причем, я не употребляю понятия «духовного развития», потому что свобода не всегда может принести плоды этого самого развития. Но те, кто наслаждается подобной свободой, испытывают чувство удовлетворения к своим помыслам, а значит, налицо желание сохранить ее. И, наконец, третий термин, достаточно простой, но неопровержимый, дабы подходит к весьма солидной категории существ, населяющих эту землю. Я говорю о наслаждении пространством. То есть свободой передвижения. Безусловно, что сознание, у этого типа характера, развито достаточно сильно, но под воздействием самого передвижения как такового. Здесь и эмоции, и желания, и страх. Каждый миг своего существования переживается непосредственно в настоящем, отсюда и вытекают все действия, связанные с особенностью живущего. Самое интересное, что каждое из понятий можно развивать практически до бесконечности, а какова будет их трансформация в будущем не дано знать ни кому. Кстати, будущее — что это есть? Ничто иное, как время. Время, ожидаемое кем-то для совершения чего-то. Мне весьма затруднительно думать о будущем, потому что я — кот. Все мое будущее настолько коротко и предсказуемо, а поэтому нет желания о нем рассуждать, не видя даже малейшего смысла. Вот прошлое — наиболее интересное понятие, хотя далеко отстающее оттого, что происходит сейчас непосредственно. Я бы сказал так, прошлое и память — одно и тоже, а память — это цепь отдельно взятых событий или фрагментов прошедшей жизни, научивших нас не повторять ошибок или проявлять, в худшие периоды жизни, ностальгию по, чему-то, приятному и хорошему. Я живу настоящим, я варю в котле своего мозга то, что мне интересно сейчас, не после. Единственное, чего я жду, это наступления ночи. Той поры, когда моя жизнь приобретает полноценное значение. Вы никогда не задумывались над тем, почему мы, коты и кошки, обожаем это время суток? То, что она дает нам пищу и покой видно невооруженным взглядом. Но почему тогда появляется жажда приключений и новых изысканий? Ведь ночь — умиротворенность. К примеру, я, добыв себе лакомый кусочек, не спешу после его поглощения предаться сну, нет. Напротив. Назвать это приливом сил тоже нельзя, просто появляется какой-то непонятный интерес, именно, в это время. Желание встречи с , себе подобными, изучение новых мест. Иными словами — мы живем в покое для прогресса мировоззрения. Несколько странно, но природа решила сделать так. Когда большинство живых организмов, намученных или осчастливленных прошедшим днем, отходят ко сну, мы начинаем достаточно активную жизнь в царстве безмолвия. Не этим ли сказывается наше стремление к одиночеству, возводимое в ранг кошачьих святынь. Ради одиночества любой из нас готов на самые серьезные жертвы. Показать привязанность, благодарность, радость — не доставляет такого уж большого труда во имя торжества быть одному. Такими мы созданы и счастливы этим, потому что не повторяем никого. А отсюда вытекает лишь один вывод, что наша свобода в одиночестве. Но нет ли в этом некоего противоречия сути, являющей все существо. Грубо утвердить, значит налгать, прежде всего, самому себе. Не во многом, а в каких-то моментах мы обязаны противоречить, и отнюдь не для достижения определенной истины, так как понятие истины , вообще , достаточно личное, характерное для каждого индивидуума. Совершение действия при мысли прямо противоположное предыдущему, скорее всего, обуславливает наше значение в мире, интригу живого существа. Однако говорить только о внешнем восприятии было бы не правильно, гораздо сложнее внутренняя природа происходящего. Что толкает мысли, спустя некоторое время, повернуть вспять и идти по другому пути? Пусть каждый из нас отвечает сам, но сила обстоятельств в данном вопросе огромна и очевидна. Ведь никто не станет опровергать значимость происшедших событий, отрицательных ли, положительных ли, а потому и естественной реакцией — наших помыслов. В моей жизни тоже была масса обстоятельств, которые в свою очередь порождали противоречия. Например, желание приковать к себе центральное внимание, почувствовать любопытство другого существа к своей персоне, сейчас резко изменилось. Связать это кардинальное изменение можно с чем угодно. И с необходимой осторожностью, а точнее правящим над ней инстинктом самосохранения, а так же и с тем, что гораздо правильней наблюдать и совершенствовать свои познания, нежели наслаждаться всеобщей привязанностью к тебе, ведь в данном случае налицо видна полнейшая деградация. Не может плоть и разум, получающие только наслаждения и испытывающие при этом удовлетворение, хоть как-либо развиваться. Нонсенс, оспаривать который не только бессмысленно, но и не допустимо. Я не хочу говорить о благе как о нечто неуместном. Оно, напротив, необходимо, однако в достаточно допустимом уровне. Возведение в культ, стремление к лучшему — естественно, правильно и реально. Однако, мгновенное достижение есть полное непонимание исхода, вне борьбы. А на осмысление внезапно свалившегося блага не хватает разума, дабы превосходство эмоций не только не подвергается какой-либо конкуренции, а действует стремглав, нокаутирующе. Кратковременность этого счастья, от полученного, настолько явна и абсурдна, что не достойна внимания для малейшего обдумывания. Мы созданы для борьбы с внутренним миром, иначе говоря, для развития разума, осмысления чувств, их реального развития, а не для подверженности банальным, разрушающим эмоциям. Тут будет весьма уместно дать определение борьбы как таковой. Что она , представляет из себя? Какова ее закономерность? И существует ли она вообще? Сказать о борьбе, как о преодолении трудностей — нелепо, потому что это лишь начало, как в духовном, так и в материальном аспекте. Скорее, более верно будет определение — это некий коэффициент, причем коэффициент весьма условный, преодоления существующих трудностей. Когда их слишком много, то кроме сознания вечной битвы, усталости, постепенно надвигающейся депрессии, ничего благоприятного это не несет. Напротив, существенная недостача действий, направленных для достижения какой-либо цели, успокаивает, притупляет жизненное кредо, и в случае серьезного потрясения исход один — погибель, а это и есть противоречие инстинкту самосохранения, свойственному каждому живому существу. И не потому ли, желание иметь золотую середину уже является ничем иным, как самой борьбой. Я достаточно часто ловлю себя на одной, не дающей мне покоя мысли. Вся ее сущность, как, впрочем, и остального, состоит из вечного вопроса, отражающего необходимость узнать. Почему мое мироощущение с прошествием некоторых обстоятельств подвергаются немыслимой деформации, а так же, почему практически всегда есть навязчивое желание возвратить то, что раньше казалось в некотором роде другим? Закономерность эмоциональной истощенности, и даже умеренной исступленности, являет в этом роль главенствующую, приоритетную. Но не на то ли мы наделены духовной и моральной силой, чтобы поворачивать цепь своих переживаний и восторгов в нужное русло? Я, безусловно, не беру в расчет слабых, не способных что-либо менять.
Практически эта сила, данная нам природой или кем-то другим, свыше, может все, если она присутствует, за исключением, лишь, нашего восприятия мира. Странно, но факт, считая, что мы движемся вперед, развиваясь, умнея, нам не удается удержать многого, чем мы владели раньше. А подчас, наши потери превосходят приобретенное. Так есть ли это прогресс, рост? Скорее по некоторым выводам наоборот, движение назад. Но и это неверно также, дабы потерять десять своих ощущений и приобрести одно, стоящее этих десяти, быть может, важнее. Здесь скорее будет более верно истолковать так: мироощущение — не прогресс и не регресс, а постоянный переход в течении бытия из одной морально-эмоциональной плоскости в другую, третью, четвертую и так до бесконечности. Здесь не может быть предела, как и нет предела жизни, а желание отодвинуть эти рамки возникает всегда, пока мы существуем, а это не бесконечность ли? Вот и сейчас, я, находясь в прекрасном и красивом месте, наслаждаюсь покоем, который, все равно, рано или поздно будет иметь финал. Бытие движет нашими действиями и мыслями. Не подчиниться этому? Что ж, придется начинать все сначала, тысячи, миллионы, миллиарды раз, возвращаясь в ту же ипостась бесконечности с одной только разницей — ее бессмыслии. И вот тогда-то, действительно, родиться вопрос: «зачем?» опережая «почему?». А это и есть то самое завершение жизни, теряющей всякий смысл, дабы замкнутый круг не имеет продолжения.
Сегодня я много размышлял, подведя некоторый итог определенному периоду. И теперь, пока еще не начало светать, надо уходить. Уходить дальше. Туда, где безмятежность ли, трудности — не важно. Главное — идти, искать и созерцать. Кто знает, когда-нибудь я окажусь здесь снова, или в подобном месте, а значит, ко мне придут другие, наверно, новые мысли. Я оставляю щель для будущего в своем прошлом. Я всегда делаю так, чтобы при неудачах вернуться и прыгнуть дальше. У меня есть места, где покоятся моя печаль, моя радость, мой оптимизм, мое поражение, и вот теперь есть кусочек земли, где я спрятал свои мысли, в полной уверенности того, что их никто не найдет. Возможно, это покажется странным, а мои размышления путанными и бессвязными, но поэтому я и молчу, так как я — кот. Я родился и рос котом!»
Кромешная мгла объяла все пространство вокруг. Земля погрузилась в ночь, темную, дышащую теплом нагретого за день воздуха. Одно только небо с ярко сверкающими звездами говорило о каком-либо движении жизни, а точнее — мысли. И его холодно мерцающие блики рождали то ли тепло, то ли ностальгию, то ли печаль. От земли остались, лишь, звуки далеко гудящих теплоходов, мягкий шелест морских волн о берег и приглушенные мелодии увядающих песен. Единственное, что можно было увидеть, это только «лунную дорожку» на морской поверхности, да и ту, подаренную нам небом. Человек, сидящий на камне, во всей атмосфере наступившего покоя, лицом к воде, не сразу заметил маленький силуэт животного, находящегося впереди него. Лишь после, присмотревшись, он понял, что это существо является кем-то из рода кошачьих. Поскольку он наслаждался нахлынувшим состоянием умиротворения, то в его голове отсутствовали вообще всякие мысли, как таковые. Однако, неизвестно почему, но присутствие живого организма подле, исключая, безусловно, разного рода насекомых, дающих о себе знать редкими звуками, натолкнуло его на рождение некоторых помыслов, а главное, сосредоточение на объекте взора, словно давая определенное начало.
«Нам гораздо проще разглядеть суть каждого животного. Основное, сильно захотеть этого. Все их мысли и поступки, наверное, выливаются из нашего, человеческого, поведения. Но самое странное из всего следующего заключается в том, что они — слабые, беззащитные, способны впитывать, будто губка, только хорошее. Проказы, не послушность и так далее, являет собой лишь отражение нашего характера, ибо ни одно из живых существ на Земле, исключая человека, не способно предать, солгать, растоптать себе подобного. Их пороки не выливаются на своих сородичей, хотя присутствие оных бывает настолько очевидно. Передо мною сидит кот, молча и сосредоточенно глядя в даль своими огромными сверкающими глазами. О чем он думает? Или, быть может, просто наслаждается тишиной и временной безмятежностью. Этот маленький, пушистый зверек, такой безобидный, и на первый взгляд созданный природой, как украшение ее, нежиться ласковым ветерком ночи, очевидно, предаваясь воспоминаниям. Но кто ответит, что несут его мысли? Только он сам. Его внутренний мир не на много уступает нашему, однако, молчание — вот несомый им обет. Мне даже кажется, что это существо гораздо чище, сильнее и благороднее нас. Но… Но хотел бы я стать котом? Нет! Никогда, потому что чрево кота не меньше проблематично моего. Я могу только наслаждаться им, как живущим рядом, возле меня, и это факт. Всевышний создал мою плоть как человеческую, а значит и разум такой же. И вот я сижу один, в покое и думаю о том, что я родился и рос человеком, не больше и не меньше.
Я родился и рос человеком…»
Под утро они разошлись. Человек, глубоко эмоционально заряженный, направился в свою, четкую правил и границ, жизнь, покорять и завоевывать пространство времени. А кот, хромая, без правой передней лапы, которую он, похоже, потерял довольно давно, искать свои святые места…