(Гроза)
Гроза
На моей родной земле, на самой высокой горе стоял большой красивый храм из красного кирпича, чем-то походивший на собор «Спаса на крови», находящийся в Санкт-Петербурге. Внизу перед храмом находилось тенистое кладбище. Смотря с горы, меж деревьев, кругом были видны синие, играющие стальными бликами, озера. При храме находился монастырь. Я часто ходил туда беседовать с монахами о смысле жизни. Я с уважением относился к ним, но почему-то мне всегда казалось, что христианский дух был пропитан какой-то немощью, видимо, проистекающей от слабости и отчаяния еврейского народа перед римским владычеством.
Но я сам был христианином и глубоко чувствовал и уважал христианскую культуру, ибо это была культура моих предков. Я даже носил нательный крестик, который мне повесила мама. К тому же в этом горнем храме я стал крестным отцом. Помню, как я стоял со свечой близ купальницы, под высоким светлым куполом, а батюшка читал молитву… Это был настоящий христианин, а не то жалкое лицемерие, напялившее на себя рясу, которое встречалось на моем пути… Когда я разговаривал с батюшкой, то видел, как невинно улыбались его голубые глаза, а за ними улыбалась его душа… и чувствовал, как вокруг его головы сиял ореол святости, в котором тонул всей душой. Ведь тогда, вместе с клубящимся ароматом кадильниц, моей головы касалась божья благодать…
На другой стороне озера, напротив храма, находилась деревня, где проводил я каждое лето; это была моя Родина. Я пишу эти строки, вспоминая и тоскуя о ней. Как сейчас, помню один день из моей жизни:
Утром, в лучах Солнца, брызнул маленький дождик, потом усилился… И я сломя голову побежал под гору, к озеру, купаться. С разбегу, раздевшись до гола, прыгнул я в холодную, прозрачную воду природного бассейна… Вода была чистой, как слеза, — так, что когда я плыл, то видел перед собой песчаное, местами илистое, дно… Я плыл, ныряя, а передо мною, в лучах радуги, плюхались в воду чудесные дождевые капли… Я был счастлив!.. Накупавшись же, стал по пояс в озере и стал бить руками по воде, вспенивая брызги и радуясь тому, как капли сверкают всеми цветами радуги в солнечных лучах!..
День я провел в лесу, собирая грибы. Была ясная и солнечная погода. Земля дышала зноем. По голубому небу плыли белые маленькие облачка… А к вечеру небо потемнело. Вдалеке за лесом занимались зарницы. Надвигалась страшная гроза…
С первыми ударами грома в нашей бревенчатой избе задрожали стекла. Бабка в старой телогрейке повалилась под печку, прошептав от страха: «Боженька гневается!»
Мне стало смешно и жутко… Я сел посреди комнаты на потемневший от времени дощатый пол и стал глядеть в окна, которые замывал дождь… Сквозь них, во тьме, беспрестанно озаряемой светом молний, можно было отчетливо увидеть окружающую Природу: деревья, холмы, поля, высокие травы… Свет молний, дрожа в ночи, вырисовывал их контуры… Наконец я встал и, подойдя к окну, увидел:
Небо заволокли черные тучи. Как огромные великаны, они громоздились друг на друга. Неистовые порывы дождя гнули буйную траву… Дубы гнулись под натиском ветра, шумя своими крепкими ветвями, с которых порывистые вихри срывали листву… У!.. У!.. Стихия безумствовала! Раскаты грома потрясали землю. Молнии беспрестанно рассекали небо из конца в конец, как нервы, рисуясь белыми линиями на черном небосклоне. Я не выдержал, выскочил из дома и побежал в поле… О мгновенье роковое!.. Небо как будто прорвало. Дождь бил мне в грудь, от урагана сначала мне приходилось закрывать лицо, но я раскрылся, раскинул руки в стороны, высоко поднял голову и побежал навстречу ветру, навстречу ревущей бездне, я был опьянен ею… я, как безумный, наслаждался бурей!.. и промок до нитки, так что моя одежда прилипла к телу, но я ощущал, как в моем теле горела кровь, — кипела! — согревая теплом влажный холод… И я бегал как безумный, прыгал и танцевал от охватившей меня радости — я слился воедино со стихией и мчался с ней в едином вихре, я был счастлив и смеялся над своим безумством! Я был танцующим демоном!
Потом мне надоело бегать и я пошел скорей домой, укрыться под теплым кровом.
«Ну, чего, набегался? — спросила бабка. — Да! — говорю. — Ну, давай, раздевайся, сушись», — ответила она мне и скорее задвинула задвижку на трубе, — чтобы шаровая молния ненароком не проникла к нам в дом.
Переодевшись в сухую теплую одежду, я завалился на печку слушать раскаты грома. На печке было тепло и уютно, а за окном бушевала стихия, на мгновенья освещая темную избу белым светом, — тщетно она пыталась ворваться к нам в дом… Лежа в тепле, я представлял себе, как там, на высокой горе, сейчас себя чувствует житница господня — монахи: «наверное, собравшись в храме, стоят на коленях и молятся до беспамятства… А я — мудрствующий плевел (так они меня называли в обиду) — лежу себе спокойно в тиши да смотрю в бревенчатый потолок…» И я начал засыпать, представляя себе свои любимые картины: я вижу сквозь темную прозрачную воду озера илистое дно и крупных рыб, как они плывут там, у тростника, где я поставил сегодня свои сети, и падут в них… Предвкушая завтрашний улов, я уснул… А моя племянница не могла заснуть до утра, она лежала под одеялом всю ночь и смотрела в окно, как там бушевала гроза; ей было страшно и жутко…
Утром, когда я проснулся, уже светило Солнышко; туманное марево поднималось с побитой влажной травы… Тогда по местному радио я услышал, что за эту ночь от грозы в нашей округе погибло семь человек…
Хорошо передано настроение, этого не отнять, но язык… Я очень советую Вам внимательно перечитать Ваш рассказ.
Несколько моментов:
1. «А над деревьями кругом были видны синие, играющие серебряными бликами Солнца, озера.» — я не понял, почему НАД деревьями? Если выше по горе, тогда уж — так и написать бы «чуть выше по склону горы…». И блики солнца скорее уж золотые, серебряные больше ассоциируются с луной.
2. «Но я сам был христианином и глубоко чувствовал и уважал христианскую культуру, ибо это была культура моих предков. Я даже носил нательный крестик, который мне повесила моя мама. К тому же в этом горнем храме я стал крестным отцом. Помню, как я стоял со свечой близ купальницы, под высоким светлым куполом, а батюшка читал молитву…» — эта и некоторые другие части текста перегужены местоимением «я». Также довольно часто по тексту можно встретить «был, было».
3. «Это был настоящий христианин, а не то жалкое лицемерие, напялившее на себя рясу…» — какое «то»?
4. «Я сел посреди комнаты на потемневший от времени дощатый пол и стал глядеть в окна, которые замывал дождь…» — может быть всё-таки «заливал»?
5. «…от урагана мне приходилось закрывать лицо, но я раскрылся, раскинул руки в стороны…» — странновато – закрывался, но раскрылся.
6. «Я был танцующим демоном!» В свете того настроения, которое Вы пытаетесь передать в рассказе, думаю, демон – не слишком подходящее определение.
Остальное, думаю, Вы сами увидите. Хотелось бы ещё сказать, что последняя фраза не является очевидным следствием самого повествования.
Я умолчу о «немощи христианского духа», но вот хотелось бы понять – как Вы сами определяете данное Вам монахами прозвище «мудрствующий плевел», вообще-то, грубо говоря, это «мудрствующий мусор» (надеюсь, что Вас не обидел, я всего лишь расшифровал фразу, если ошибся, то, надеюсь, Вы меня поправите) Надеюсь – без обид.
С уважением,
Рассказ замечательно смотрелся бы на «Остановись, мгновенье!». Самое место. А здесь, как-то не очень в тему. И сказать ничего конкретного нельзя. Вот такое, мол, детство. Хорошо. Семь человек погибло? В этом есть какое-то сравнение того, что кто-то радуется, а кто-то умер? Или кроме него еще кто-то радовался, и умер счастливым? А может, просто констатация факта? В общем, не зацепило, но написано хорошо, читалось легко.
«К тому же в этом горнем храме» — горнем — это так надо? Или все же горном?
К замечаниям Игоря Кита могу добавить еще то, что Храм Христа спасителя белый с золотыми купалами, а этот, как вы пишите из красного кирпича. Обычно, кстати, из красного кирпича строили храмы в еще домонгольской Руси.
Рассказ мне понравился. И поэтому мне интересно узнать: если гроза пощадила танцующего демона, то кого она убила? И кого олицетворяла эта гроза?
Добрый день, Злата! Я назвал храм «Спас на крови». Он находится в Питере, на месте убийства царя Александра, и он красного цвета. Конечно же, тот храм, о котором я говорю, лишь отдаленно напоминает известный храм. Мой находится в Псковской области (там, кстати, бывали Лермонтов и Пушкин) и он из красного кирпича, который уж от времени крошится… старый такой…
Я не знаю, кто именно погиб в эту страшную грозу, но утром я об этом узнал по местному радио и мне стало немного не по себе. А кого олицетворяла эта гроза я им сам не знаю. Обычно, считается, что это Бог гневается. Уж очень Он злой получается в представлении монахов, да и вообще в Библии. Я же очень люблю стихии, их мощь и силу, хотя они становятся причиной гибели многих людей. Нельзя, наверное, считать, что стихии олицетворяют темные силы, ибо служат как доброму, так и злому, несут в себе как созидательное начало, так и разружительное. Все в них смешено — и Бог и Дьявол (хотя, опять же, очень трудно впихнуть всю жизнь в «человеческий, слишком человеческий» дуализм). От этого страдают все религии, не в состоянии даже просто отделить Бога от Дьявола, не говоря уж об определении…
Добрый день, Корвин!
«Семь человек погибло? В этом есть какое-то сравнение того, что кто-то радуется, а кто-то умер? Или кроме него еще кто-то радовался, и умер счастливым? А может, просто констатация факта?» Да, скорее, это констатация факта, как пища для размышления. Видите, вы и задумались… Слово «горнее» специально, мне так как-то больше нравится… Ну и наконец природные явления, вроде подобной грозы, представляются в чем-то мистичными, тем более, если они еще как-то связываются с религией…
1. Да, наверное, надо немного по-другому изложить, более понятно… Просто, когда стоишь на горе, то верхушки деревьев оказываются ниже озера, если смотреть вдаль… По поводу бликов… да, хотел поставить слово «золотыми», но почему-то на озере в отсветах воды видел именно что-то вроде стального блеска… так и исправлю…
2. Это общая моя проблема, как «полюбится» мне какое-то слово, то и начинаю его чрезмерно употреблять… Попробую исправиться…
3. Сразу скажу, что для меня большинство христиан – это «жалкое лицемерие»… Много беседуя с разными представителями церкви, которые попадались мне на пути, для себя убедился в этом, да и вообще вся моя философия во многом противостоит христианству. Выразился я, конечно, нелицеприятно, но, тем не менее… такое впечатление у меня оставили монахи…
4. Хотел поставить слово «заливал», но вот именно выбрал «замывал»… Знаете, если плеснуть из ведра на окно, то отеки воды представляют подобное зрелище…
5. Ничего странного нет: сначала вышел на улицу и закрывался против ветра и дождя, иначе сильно било в лицо, но, противясь себе, раскрылся (как отрицание)… распахнул себя навстречу ветру и бури… и рванул вперед…
6. «Танцующий демон» — не знаю… как раз самое подходящее, ибо был преисполнен радости, именно так я себя ощущал, переживая торжество… К примеру, пировать во время чумы Вам тоже, наверное, покажется неуместным… но во мне вот именно много подобных противоречий…
7. Да, последняя фраза и не является следствием предыдущего, она как бы утром свалилась мне на голову… и тогда я задумался, — мне почему-то стало стыдно за свою пережитую радость… Вся мистика и заключается в этой фразе…
8. «Немощь христианского духа»… — в противопоставлении бьющей ключом радости жизни эллинской культуры… цветущей телесности… языческому гимну жизни и воли к победе… прячущее свое жалкое тельце под черной рясой… болезненная бледность… вообще сам образ Христа совсем не близок мне и нисколько не притягателен… В чем-то христианский дух действительно представляет очень большую силу, духовную силу, но все же родился этот дух из немощи и безысходности… в целом, юродивые, калеки и т.п. почему-то во многом ассоциируется у меня с христианством, и все это не вселяет в мое сердце радости жить, а насаждает мне глубокое чувство вины, которое у меня и так сильно обострено… Я, конечно же, чем могу, сам стараюсь помочь подобным людям, в трудной ситуации, и сознаю, что и сам могу оказаться на их месте… но мне все же ближе Боги Олимпа… У них другая мощь, в них заложена величайшая сила стремления к первенству… Христианству же все это противно… ибо оно и родилось как отрицание язычества…
9. «Мудрствующий плевел» — да, все правильно Вы поняли, на этом я и разошелся с местными монахами… Как раз о лицемерии… Я любил побеседовать с ними, представляя разумные доводы, так сказать, философские, самостоятельный взгляд на вещи… в ответ мне толковали догмат, тыча пальцем в книжку… Последним пассажем было то, что они (монахи) – житница Господня, избранники Бога, а я – да и не только, — а все мирские люди – плевела… Когда придет Судный день, то придут ангелы и всех нас будут жечь огненными стрелами… На мои же расспросы и рассказы они с важным, многозначительным видом говорили, что все это мудрствование… Истина — в священном писании… А математика, физика, все науки – все мудрствование, от Лукавого… и какая-то слепая уверенность, что Истина на их стороне. Я уж здесь не говорю о Римской католической церкви и вообще притязании религии на власть… Ну не буду здесь вдаваться в критику… Так что Вы тоже не обижайтесь, но если Вы не житница Господня, то тоже плевел по их представлениям… Против этого и восстал мой дух… И тем не менее я не богоборец и почитаю то добро, которое проповедуют христиане…во многом люблю христианский дух… просто не люблю насилия над своей душой, когда альтруисты злопыхают… вообще не люблю всего того, что упрется в чем-то и не способно понять другое (восприятие мира), свято веря, что Истина в конечной инстанции на их стороне и махая рукой – все остальное фигня… сам бываю грешен в спорах, но все же стремлюсь встать на противоположную точку зрения…