НОРД — ОСТ.

Над осенней Москвой
вновь дождливые тучи сгустились.
Побежали к земле невесёлой
посланцы небес.
С тёплым летом мы все неохотно,
но всё же простились.
Задремал, замолчал и насупился
лиственный лес.

Над осенней Москвой
чёрный ворон бедой закружился.
Супостаты с Кавказа
решили Россию встряхнуть.
Белый череп с костями
на чёрном полотнище взвился,
а народ покатился
под вечер в театр отдохнуть.

Вновь Москва онемела
от дерзости \»чёрных душманов\».
Больше тысячи душ
пригвоздили к сиденьям дворца.
Нет бы мирно пасти им
на горных просторах баранов
и о хлебе насущном
молить на коленях творца.

Автоматные дула
упёрлись в свободу народа.
А тротил развалился,
как барин на креслах, в рядах.
Над простыми людьми
издеваться пошла видно мода
или этому учит
чеченцев в Каране Аллах.

Понесли убиенных
кулями завёрнутых в саван.
Первый взрыв, первый выстрел
раздались, как эхо в горах.
И помчались стрелой пули — осы
и слева, и справа,
навалились на зал
безысходность, тревога и страх.

Только горстка врачей
поднялась под глазком автомата.
Помогли чем могли, поддержали
ослабших душой.
Безнадёга настигла вдруг
главного в зале пирата
мозг которого был,
как мы видим, совсем небольшой.

Потекли третьи сутки в тревоге,
в пустых разговорах.
Поизмучились дети,
пронзительно взвыла нужда.
Да, захватчики всем показали
звериный свой норов
и нескоро теперь между нами
утихнет вражда.

Вновь двоих пристрелили
кто смел выше кресла подняться
и за этой стрельбой
пробежал дымно — огненный вал.
Не простился народ,
не успел перед смертью
обняться,
а Российский спецназ
в полный рост уж
\»Норд Ост\» штурмовал.

А внутри задыхались,
кричали и корчились люди.
Как в потопленной лодке
подводной метались на дне.
Разрывались от газа
проклятого, дёргались груди
и горела душа, полыхала
в безумном огне.

Будьте прокляты, вы —
\»господа\»,
до седьмого колена!
Кто воюет с детьми
люди — варвары диких племён.
Подрастает таким, как они —
полноценная смена,
только вот у последних
отныне не будет имён.