Злата Рапова. Время комодских драконов

Комодские драконы, как их называют, или просто крупные вараны, по-настоящему затерроризировали небольшую деревню уже много лет назад. Они все плодились и плодились, а племя со своими примитивными копьями, при всем своем мужестве не могли с ними справиться. Поэтому годами стал вырабатываться культ поклонения этим звероящерам. Сначала им возвели некое подобие храма. Инициатором стал самый хилый, но зато не обделенный умом мужичонка, на которого уже косо поглядывали в деревне, брезгливо разглядывая его щуплую фигуру. Дело в том, что на небольшом островке за неимением достаточной пищи, процветал культ каннибализма. Все это, разумеется, оправдывалось религиозными и моральными установками. Ну, в конце концов, дикари, даже самые отсталые и тупые, не могут же просто так начать охотиться за своими сородичами. Кроме того, это явно игра без упорядоченных правил, да и, наконец, все эти узколобые и коротконогие аборигены были не лишены фантазии. Поэтому и возникла довольно путанная идеология, смысл которой сводился к тому, что кто съест хорошего человека, сам станет хорошим человеком. Но в такие дебри пускались только наиболее отважные войны, которые соревновались в прыти с соседним племенем в те незапамятные времена, пока некормленые человечиной вараны еще не обнаглели настолько и позволяли людям появляться за пределами своей деревни и вести охоту за себе подобными молодцами.
Теперь же, оградившись высоченным забором, за которым пускали слюну четырехметровые хищники, племя, постепенно вырождалось и уничтожало друг друга, довольствуясь примитивным принципом съедания наиболее слабых и неприспособленных к жизни. В этом был значительный смысл, способствовавший выживанию. Особенно если учесть, что при невозможности экзогамии, деревенские роднились между собой, а значит, все чаще и чаще появлялись в племени уроды, карлики и женщины, страдающие бесплодием.
И вот сегодня очередь на уничтожение дошла до хилого кривоного мужичка, которого, в общем-то, не очень хотели есть, уж больно он был худой и жилистый. Но с другой стороны и проку от него было мало. Работник он никакой. Поэтому когда пришел назначенный день, его, видно от страха, озарила идея. Выбежав на единственное подобие площади, больше напоминающее пустырь, он закричал надвигающимся на него вооруженным людям: «Стойте! Не то покарает вас грозный бог леса!» Оторопевшие люди, в замешательстве остановились. А маломерок продолжал гнуть свою линию, надрывно выкрикивая во все свои хилые легкие: «Слышите, слышите! Вот он идет! Вот трется своей священной шкурой о нашу крепостную стену. Он сокрушит ее, великий дракон, если не принесете ему в жертву прекраснейшую из девственниц!»
И действительно, в это время беременная вараниха, которой невыносимо хотелось есть, в отчаянии, что не может добраться до своей добычи, начала зубами хватать деревянные перекрытия скудной крепости. И тут донесся истерический голос из толпы: «Он прав, прав! Отдадим дракону девственницу. Принесем священную жертву! И они оставят остальных в покое!» Многие зароптали, но их голоса потонули в реве толпы: «Принесем жертву!»
«Сделай это!» — обратился вождь племени к подстрекателю.
«Стань жрецом, мудрый Мамбу!» — подхватила толпа. Глаза еще недавно преследуемого, жадно заблестели. Он выхватил из толпы красивую девушку. Наперерез ему устремился обезумевший отец красавицы, но был сражен копьем вставшего на сторону новоявленного жреца, вождя. Девушку поспешно связали, и с торжественными криками потащили к ограде. Мамбу приоткрыл ворота деревянной крепостицы и отчаянно упирающуюся жертву с неожиданной для него силой вытолкнул за пределы селенья. Народ замер в ожидании и, возможно, запоздалом раскаянии. Но вот послышался мощных хруст захлопнувшихся челюстей и предсмертный вопль жертвы. А потом дракон начал медленно удаляться прочь от деревни и толпа восторженно взвыла. Хлипкий мужичонка был тут же произведен во всевозможные ранги, и наиболее горячие головы готовы были даже присвоить ему почти божественные почести. Но их быстро урезонил вождь, сообразивший, что так сам может остаться и без власти. Активная молодежь начала воздвигать храм для проживания появившегося в их рядах спасителя-шамана, и только младшая сестра убитой девушки, яростно блеснув полными слез глазами, громко прошептала: «А ведь он вчера сватался к ней, постылый! Надеялся, что если она ему не откажет, его не убьют, потому что за него никто замуж не хотел, вот его и приговорили. И она отказала, вот теперь и отмстил, гад!» Мамбу отличался хорошим слухом, но сделал вид, что ничего не слышит, но внимательно пригляделся к юной нахалке, подумав, что в следующем году она как раз войдет в возраст, достойный, чтобы быть принесенной в священную жертву.
На окраине старики, доживающие свой век, но не тронутые безжалостными сородичами, поскольку входили в совет старейшин, шептались: «Что же теперь будет-то, а? Ведь этих драконов только помани человеческой кровью, отбоя от них не будет. Им ведь все мало!» «Тише ты!» — шикнул на старика его еще более древний кореш: «У нас теперь новая власть, смотри, пойдешь на стол его величеству шаману.» — и горько сплюнул.