Посещение
Джип Тойота медленно подъехал к кладбищу. За рулем был Эдик, рядом его брат Алик.
Сзади трое детей примерно одного возраста, 11-12 лет, или около того. Двое сыновей Эдика и дочка Алика.
В салоне льется музыка, магнитофон трещит, поет Бока.
«Черный ворон,
Труба черная черней,
Жизнь проходит,
Из одних только черных дней,
Всюду горе…»
Джип заехав на территорию кладбища, притормозил на бугорке. Эдик выключил магнитофон.
— Папа, уже приехали? — спросил его сынишка.
— Да, да. Сидите тихо, мы скоро, — рявкнул недовольно Эдик.
Пацан Эдика через окно хотел выкинуть грязный целлофан, Эдик резко заговорил:
— Положи в карман, выкинешь в городе, дома, когда приедем! Тут тебе не мусорка!
Сынок всунул голову в салон как улитка.
Эдик и Алик вышли из машины, и пошли по высохшей траве. Дороги не было, только грубая тропа.
Оба брата были среднего роста, губастые, глазастые, лобастые, с тонкой шеей, с косвенным, устремленным вниз взглядом. Со строгими осанками, приятные на лица молодые люди, одеты в черные куртки немецкого покроя, их выразительные глаза осторожно посматривали кругом. На голове Эдика была кепка, прикрывающая его высокий лоб.
Они были братья близнецы, 37 лет отроду.
Интересные были эти парни. Про таких говорят, у себя на уме, и в тоже время, они считались довольно знатными, благородными исправными людьми у себя в округе, их уважали от всего сердца, от души.
Они всегда рады помочь ближнему, но у себя на уме. На людях часто молчали, и это придавало торжественную важность их статусу, положению.
Кладбище было отдаленное от города, в серо – зеленой балке.
Воздух был прохладный, небо ясное, воздух чист и сух, веяло степной глубью, зеленые деревья, волнистые горы, с неба благосклонно светило солнце. Где — то в метрах 30 неподвижно спиной стояли перед могилой посетители, группа усатых голов из 5 человек. Народу было немного, еще рано было.
Дети через стекло с любопытством выглядывали разваренными и мягкими щечками, как их отцы тихо переваливаясь, как бы крадучись, направляются в сторону могилы своего родственника.
В руках Алика букет белых роз – 10 штук.
Дети в салоне тихо заговорили.
— Они к дяде Рачику приехали?
— Да, это наш старший дядя.
— А отчего он умер?
— Говорят, очень серьезно болел.
Могилы расположились аккуратно в ряд. Братья молча подошли к серо – черной могиле, слегка поклонились.
Алик поморщившись, провел рукою по волосам, присел к могиле, разложил аккуратно цветы, притронулся рукой до холодной могильной плиты, сзади сгорбившись, встал Эдик.
Алик затрясся как лист, его скорчило, он еле слышно захныкал и неожиданно закричал:
— Ой Рачик! Ой мой братан! Вот мы пришли, пришли сюда, брат! Брат! Это мы, я и Эдик, брат! Мы пришли к тебе, брат! Мы сдержали слово перед тобою брат! Сдержали брат!
Нам дорога твоя память, Рачик! Рачик милый! Как ты завещал, я даю в рот Эдику, а он е-ет меня в жопу, ай брат! Именно так, и никак иначе, Рачик! Именно! Эдик сосет и меня е-ет! А не наоборот, Рачик! Как ты завещал. Вот, Эдик тут, он сам подтвердит.
Алик повернулся к брату. Тот еще стоял неподвижно и стройно, сохраняя горделивое достоинство осанки.
— Эдик, подойди поближе, поговори с братом, с нашим Рачиком. Он нас сейчас слышит.
Эдик вдруг оживился, запустил руку в карман, вытащил черный платок, утер слезу, сделал шаг в сторону могилы, знаменательно опустил глаза, и заорал, громя кулаком, лихо отчеканивая каждый слог, каждую букву:
— Ой Рачик! Ой ей ей, Ра-чиик! Зачем ты нас покинул так быстро!? Я исправно беру в рот у Алика и е-у его в жопу. Как ты и велел, завещал, ведь ты ж нам старшой был всегда, Рачик! Мы будем всегда верны тебе.
Алик его перебил.
— Давай так, скажем ему хором нашу, традиционную.
— Давай, — решили братья.
У обоих лица вспыхнули, потом так же быстро побледнели, и оба стали бойче перекрикивать друг друга, .
— Рачик, слышь, Рачик! Это я, Алик, пи-ор баиловский!
— Прости ты меня, ублюдка сраного!
— Да, да, да, и меня прости, е-аного ЧМО!
— И меня, недое-аную банку!
— И меня, е-лисучего страхохера!
— И меня, перхоть подзалупную!
— И меня, суче-лядское косозалупище!
— И меня, перевафельное зловонище!
— И меня, прих-яренную падлу!
— И меня, волосатого мудозвона!
— И меня, говнюка и поца!
— И меня, деревянного урыльника!
— И меня, е-аную шнягу!
— И меня, хряпую тварь!
— И меня, слюнявого чухана!
— И меня, жвачного конского дерьма!
— И меня, блошиного кала!
— И меня, гниду злобную!
— И меня, пискливого высера!
— И меня, шелудливого осла!
— И меня, конченного махнорыла!
— И меня, овечьего шарика!
— И меня, грязную жирную скотину!
— И меня, продажного гомофоба!
— И меня, б-ядского бугагу!
— И меня, сдутого х-ятора!
— И меня, ишачего очко!
— И меня, неумытого уе-ана!
— И меня, запорно – нагнетальную х-йню!
— И меня, жеманного шакала!
— И меня, прыщавую погремуху!
— И меня, закавказскую х-ячилу!
— И меня, гавнястое мурло!
— И меня, вонючего дрочера!
— И меня, перманентно – намыленного х-йка!
— И меня, пижонского обсоса!
— И меня, пи-данутую втыкательную швабру!
— И меня, анальную дефлорацию!
— И меня, патентного пи-роцефала!
— И меня, матроскина е-ливого!
— И меня сучью помойку!
— И меня, разодранную жопу!
— И меня, пупка примажоренного!
— И меня, неблагодарного хамло!
— И меня, жука — пожарника!
— И меня, е-кую соплю!
— И меня, истеричную емылу!
— И меня, ванну поноса!
— И меня, навозную лепешку!
— И меня, копченого ган-она!
— И меня, срачую овцу!
— И меня, кисло — молочную фауну
— И меня, бездарного упыря!
— И меня, задротного е-уна!
— И меня, рабочего ротика!
— И меня, разрушителя охуевших надежд!
— И меня, левую х-етень!
— И меня аульного подонка!
— И меня, восьмичленного мутанта!
— И оба мы отморы, суки и отморы!
— Да, да Рачик, мы отморы!
— Да, отморы! Объективно, отморы!
— Отморррыыы!
— Отморы, это точно!
— Оуоффф….., — выдохнул Алик. – Фуфф….
— Да уф…, — охнул Эдик, — хух….
Алик поднес руку к лицу, вытер со лба испарину.
Оба грузно привстали, направились к машине. Дети уже сигналили с Джипа. К Алику подошел нищий просить милостыню:
— Подай мелочь, господин. У меня нет возможности.
Алик достал с кармана бумажник, отсчитал 200 долларов, подал нищему. Эдик к сумме добавил еще 50 долларов.
— Ты это….вот, возьми, да следи за могилой нашего брата. А то вон, верблюжья колючка заросла. Почисть все там! Хорошо? – попросил Алик нищего.
Тот чуть не упал перед братьями на колени. Глаза его поплыли на лоб, он уткнулся в доллары, всученные ему, и переводил глаза на Алика с Эдиком.
— Конечно господин! Все будет сделано! Я вылижу все там! Я там ночевать буду, не волнуйтесь! Дай Аллах вам здоровья, добрые люди!
Эдик и Алик сели в Джип и проворно взяв с места, поехали в сторону Баку. На заднем сиденье развлекались дети, пацаны Эдика боксировали меж собой.
Эдик обернувшись, огрызнулся на них, дети замолкли, откинулись назад. Алик включил магнитофон, запел вновь Бока:
«Счастье где – то,
Тяжело его найти,
Жизнь поможет,
Не сворачивать с пути»…
