«Выпадали молодцу все шипы да тернии…»
В.Высоцкий
«Не был — будешь, был — не забудешь.»
Лагерная мудрость
Жил-был на зоне Ванька-Запридух. Был он простой арестант, ни в правильные, ни в пацаны не вышел, но и в мужиках сроду не ходил. Раз ведет его вольный из абвера, где гапоны опять на мориловку гнули за канитель легкую. Идет Ванька, думает где-бы вадазаться чуть или ваксы достать. Смотрит — на пятачке три жорика стоят. Поют нараспев — направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – голову сложишь, прямо пойдешь – ничего не найдешь. Пошел он, конечно, прямо.
На втором шагу встретилась ему вольтанутая журка из кухни – Баба-Яга.
— Чего, Ванька, не весел ? – спрашивает.
— Да, вот, смолы бы мне, а то комар долбит.
— Есть у меня вторяка чуток, — отвечает Баба-Яга, — только сослужи уж мне службу. Оттарань Кащею от меня малявочку душевную, додик.
— Нет проблем – банкуй, старая.
Ну пришел Ванька в ПКТ. Там воруй нога Кащей поддержкой сидит, морцефаль трет.
— Ну, Ванька, от дела лытаешь или счастья пытаешь ?
— Принес Вам, дяденька Кащей, малявку.
— Клади сюда, — говорит Кащей, — а сам-то чего такой смурной ?
— Да так, херово мне что-то и ломает всего.
— И-и, Ванька. Надо тебе подвиг совершить и легче будет. Поди-ка в керосинку, достань мне чистого спирту, если не сканишь.
Чуть не заплакал Ванька – чует, на смерть послал его Кащей, да делать нечего. Моква сверху капает, настроение как у муравьехира в сером доме.
В больничке на кресте полосатый Соловей сидит, сакает, дикарь, моргалки жует, да в три пальца свистит.
— Чего тебе, Ванька ? — грозно спрашивает.
— Да вот спирту дядя Кащей просит.
— Будет ему, только сослужи мне службу – сквози в пятый ЕПКТ – замочи Муромца за карточный долг.
Заплакал Ванька – точно на смерть верную посылает его Соловей. Ведь не жгучий он, весер его гнет. В пятом одни черные польские воры сидят. Не в цвет ему там втыкать – на сажало поймают на раз. Да делать нечего.
Пришел – чуть живой от страха. Там сам козырный фраер Горыныч сидит, весь расписной, жало в руке держит, на три стороны смотрит.
— Че, Ванька, за долгом пришел ?
— Да вот, дядя Горыныч…. – восьмерит Ванька.
— Да знаю я, — отмахнулся Горыныч, — Муромца мы сами заколосоматим, вкатил он в тэрс по-крупному, да и есть параша, что вигоневый он, так что пусть Соловей не сомневается. Ты лучше иди сейчас с червей — жми к начальнику колонии, возьми у него валюты в некипиш и мне принеси. Ты не пих-пах вроде, справишься.
Заплакал Ванька, но не в подлость же идти. Теперь точно в трюм десантируют, сосы на самбо все почки отобьют, а то и лоб зеленкой помажут. Пришел вразрез к начальнику колонии.
— Гражданин подполковник, дядя Горыныч денег у Вас просит.
— Он чо, охренел совсем, я ж ему на той неделе на жало кинул ! Он мне что — абиссинский налог платит ? Ну да я замочу рога, поставлю его в этот раз на правилку. Пусть, панчуха, конверт готовит. Ну ладно, Ванька, это наши дела. Ты-то как в эту историю попал ?
— Да вот, гражданин начальник, по дому сильно скучаю.
— У тебя когда срок кончается ?
— Должен через месяц освободиться, только не доживу я, затачковали меня чуток.
— Да, ладно, ты сам кого хочешь торцанешь, – шутит. Потом пошарил в бумагах – и говорит — Я тебе хоть и не корынец, но в масть тебе сегодня, Ванька, еще неделю как на тебя на досрочку документы пришли. Ты ж почти что по малолетке у нас. Собирайся и дуй на все четыре стороны до первой майданной биксы!
Идет Ванька от начальника, ни жив, ни мертв – чуть не выстречился от радости. Как же – не ждал, не гадал — вдруг воля на пороге ! – и маму повидать, и так погулять. Побежал к себе в секцию, с кентовкой наскоро попрощался, свой сквознячок в кишер покидал, ведьму перетряхнул, справило и квиток ему выдали — и бегом за ворота, подальше от сумки, пока масоны добрые. Стоит на дороге, железного фрайера ждет, дубы да алтушки в жопнике перебирает и думает — спасибо добрым людям на зоне, что уму-разуму научили, да на службу его послали, а воля – она и в Америке — воля !
Denver, CO, 2004