Бар притих, как и всегда в ожидании нового посетителя. Смолкла музыка. Женщина за стойкой поставила перед собой стакан с прозрачной жидкостью, взглянула на дверь и едва слышно прошептала, сверкнув зелеными глазами:
— Порадуешь, сестричка?
Тут же сама собой растворилась дверь, открывая мужчину на пороге. Тот внимательно оглядел зал, встретился глазами с женщиной за стойкой и только тогда, улыбаясь, перешагнул порог и неспешно пошел по широкому проходу меж столами прямо к стойке.
Женщина же внимательно смотрела на гостя. Высок, строен, опрятен. Хорош!
— Спасибо, сестренка, — вновь едва слышно шепнула она.
Подойдя к стойке, мужчина сел, мило улыбаясь, и кивнул:
— Привет, — голос у него был теплый, низкий, с едва слышной хрипотцой — женщина ему нравилась.
— Привет, — улыбнулась она и пододвинула к нему стакан.
Он вздернул бровь, взял стакан в руку, посмотрел на свет — похоже на обычную воду. Понюхал. И удивился еще больше. Осторожно попробовал.
— Потрясающе! Откуда? – она нравилась все больше.
Женщина улыбнулась. На этот раз гораздо теплее и игривее:
— Ты всегда считал, что березовый сок как ничто другое утоляет жажду.
Мужчина поймал ее взгляд и точно так же улыбнулся в ответ. Игриво и многообещающе. Эта женщина нравилась, пожалуй, больше, чем все прочие, когда-либо встреченные.
— Значит, — вздернул он бровь, — заказ можно не делать?
Она утвердительно склонила голову, и по плечу прокатилась волна удивительно прекрасных волос.
— Вареная картошка со сливочным маслом и зеленью, селедка с луком, бабушкины котлеты и хлеб… черный круглый, верно? Готовятся. Ждут своего часа. Ведь обычно ты не любишь есть сразу, с порога? – и лукавство в глазах, игра.
Он кивнул и с еще большим удовольствием пригубил сок. Вновь поймал взгляд и, не отрываясь от ее глаз, проговорил:
— Необыкновенно приятно — натолкнуться на открытую дверь посреди пустой дороги.
Она чуть склонила голову в сторону, принимая комплимент и позволяя продолжить:
— Кстати, я не нашел над дверью никакой вывески.
— В ней нет нужды, — улыбнулась она и тихо, соблазнительно, только для него добавила. — Другого такого места нет. А, кроме того, мне, как и каждой женщине, очень хочется выделиться.
— А ты иронична, — сказал он, а глазами добавил: «…и это замечательно!»
Она легко пожала плечами и выпрямилась.
Тут же воспользовавшись шансом оглядеть ее всю, гость подытожил:
— Бар без вывески, без музыки, за стойкой которого умопомрачительная ведьма… Выходит, это и есть то самое место… тот самый таинственный и недоступный бар, где сбываются мечты?
— А ты ироничен, — она оперлась на стойку, немного нависая над гостем.
— Без иронии в дороге долго не протянешь, — пожал он плечами, еще раз с наслаждением оглядев ее фигуру.
— Бережешь себя?
— Ага. Если жить с открытым сердцем, не стоит куда-либо отправляться. Все, что нужно, можно найти у порога, — ответил гость и отпил из стакана.
Он вновь поймал ее взгляд, и они вновь помолчали.
— Ты не куришь? – спросил мужчина.
— Ты же не куришь.
— И не пьешь? – опять спросил он, а глазами добавил: «Это важно?»
— Ты же не пьешь, — кивнула она и ответила взглядом: «Еще как!»
— Ты потрясающая, — прошептал гость.
— Еще бы. Иначе и быть не может.
Он вопросительно приподнял бровь.
— Я же ведьма, — прошептали ее губы и сверкнули глаза: «Ты мне нравишься»
— Надо же, совсем забыл, — ответил он вслух и взглядом: «И ты мне очень!»
— В какой-то мере и это в моей власти, — ему показалось, что слова прозвучали над самым ухом, хотя ее лицо оставалось напротив.
— В какой-то мере?
— Именно.
— Никогда… — восхищенно улыбаясь, прошептал он, не отводя глаз, — никогда не встречал такой женщины. И, видимо, не встречу…
— Ну так, — шепнула она, еще ближе наклоняясь, — скажи, чего же ты хочешь?
Глядя на нее и слушая ее голос, хотелось только одного. И немедленно.
Гость вздохнул… но не ответил. Чуть отстранился и обвел взглядом зал бара. Посмотрел на немногих посетителей, молча сидящих по одному за столиками и смотрящих прямо перед собой, словно в оцепенении.
— Ты знаешь, — сказал он, — для начала я все-таки хочу… вымыться. Там снаружи, если ты могла заметить, сущая пустыня. Так что можно я для начала приму душ? Ведь у тебя есть… комната?
— Конечно, здесь есть несколько номеров для гостей… не считая моей комнаты… — ответила она, особо выделив слово «моей».
— Ты удивительно гостеприимная хозяйка, — он с наслаждением вновь погрузился в ее взгляд, — и мне не терпится испробовать все, на что способно твое гостеприимство.
— Для такого гостя — все что угодно, — ответила она словами и взглядом.
— Так ты не всех встречаешь одинаково? – его улыбка была еще теплее прежнего.
— Естественно! Должны же и у меня быть маленькие радости, — одарила и она своей более и нежной улыбкой.
— Маленькие? А ты не разочаровываешься, если маленькая радость не становится большой?
— Всякое бывает. Хотя, конечно, всегда приятно, когда в человеке все в меру, — она приблизилась к его лицу и призывно выдохнула, — так чего же ты хочешь?
— Давай, все-таки… завтра. Надо перевести дух, прийти в себя, — ответил гость и, еще раз оглядев зал, махнул головой на посетителей. — А это те, кто уже загадал желания?
Она кивнула, соблазнительно улыбаясь.
— То есть все, чьи желания ты исполняешь, всегда опять приходит сюда?
— Конечно.
— Ты не против, если я побеседую с ними?
— Если тебе это нужно. Только будь с ними… добрее. Ладно?
— Как скажешь. Ради тебя… я бы вновь отыскал это место, а уж такую мелочь…
Гость встал и, с трудом пытаясь вернуть способность внятно мыслить, оглядел посетителей. Но ничьего взгляда поймать не удалось. Все сидели поодиночке, и оцепенело смотрели перед собой. Он оглядел еще раз, выбрал того, кто показался наиболее общительным, и подошел.
— Восхитительная женщина, — махнул гость головой на хозяйку бара.
Человек за столом кивнул, по-прежнему глядя перед собой.
— Я присяду?
— Валяй, — удостоился он еще одного кивка.
Гость присел и только тогда, наконец, завсегдатай поднял голову.
— Тут всегда так тихо?
— Нет, — безразлично ответил тот, вертя захватанный стакан с желтовато-коричневой жидкостью в руке.
Гость, вопросительно вздернув бровь, заглянул в глаза.
— Музыки не будет, пока ты не загадаешь желание, — после долгой паузы выдавил завсегдатай, отхлебнул из стакана и поморщился.
— А потом, значит, играет? – улыбнулся новенький. — И какая?
Из-за одного из столов встал посетитель, молча кивнул хозяйке и медленно отправился к выходу.
— Мне нравится, — пожал плечами тот, — подозреваю вообще-то, что каждый слышит свою…
— Подозреваешь? Вы не разговариваете?
— А о чем? – почти зевнул завсегдатай.
— Ну как… просто… неужели вот так сидите целыми днями и даже друг с другом не общаетесь?
— Зачем? – в голосе слышалось безразличие… и усталость.
— У вас же должно быть много общего. Столько пройти, отыскать это место, исполнить желание. А зачем вообще вы сюда еще раз приходите? Молча посидеть?
— Похоже, — опять пожал плечами завсегдатай. — Меня так все достает. Я здесь просто отдыхаю. Посидеть, собраться с мыслями. Расслабиться… под музыку. А как другие — не знаю.
— А что ты загадал? Или это секрет?
— Почему секрет? Нисколько. Я загадал успеха. Погоди, точнее не так… я попросил очень больших денег. Да, больших денег.
— И что, не получил?
— Почему не получил? – опять безразличие, и усталость. — Получил. Теперь у меня большой бизнес. Ворочаю миллиардами.
— И что, не в кайф? Что-то тяготит? Тяжесть больших денег, потеря искренности лучшими друзьями, фальшь золотого блеска жизни?
— Все в кайф. Все отлично. Все нравится.
— Странно. А чего же тогда… постой… а как же ты… как ты сюда каждый раз добираешься?
Открылась входная дверь, и вошел еще один человек, спокойно прошел к одному из столов, на котором уже стоял высокий бокал с каким-то коктейлем и тарелкой. Откуда они там взялись, заметить не удалось. Он спокойно сел, буднично отпил через соломинку и замер, как и остальные посетители.
— Это в первый раз трудно, — продолжал завсегдатай. Он поднес к губам свой стакан, но передумал и поставил его на место. — А потом… Я когда вышел отсюда, оказался в том городе, где и пожелал. И бар этот там же остался. Теперь, когда хочу, прошел пару кварталов и сиди, расслабляйся.
— У тебя такие деньги… и ты расслабляешься в обществе молчунов? Даже с хозяйкой не беседуешь?
— А о чем? – еще одно пожатие плечами — видимо, любимый жест. – Ты вон у того парня лучше спроси, — он кивнул в угол бара на мрачноватого человека, сидящего над высоким бокалом с зеленой жидкостью и блюдцем с нарезанным лимоном, засыпанным сахаром.
— А что с ним?
— Спроси. Он тебе лучше меня объяснит. Всезнайка, — ответил завсегдатай и с некоторым раздражением посмотрел на гостя.
— Ладно, тогда можно еще вопрос?
— Валяй.
— Разве можно загадать только одно желание?
— Нет, конечно.
— Так почему не пожелаешь?
— А чего?
Повисла пауза. Странно все это, подумал гость. Но завсегдатай начал проявлять нетерпение, недовольно поерзал на стуле, и пришлось все-таки уходить.
— Ладно. Счастливо тогда! – улыбнулся гость.
— Бывай.
Гость встал, прошел в конец зала и остановился у рекомендованного столика. С чего начать? Тем более что сидящий за столом оторвался от созерцания кружочков лимонов, поднял голову и, пристально глядя в глаза, чуть кивнул. Сероватое застывшее лицо. Глаза грустные, но какие-то требовательные.
— Восхитительная женщина… — выдавил гость заготовленную фразу.
— Ее сестра еще привлекательнее, — не меняясь в лице, ответил тот.
— Сестра? – гость расценил начавшийся диалог как приглашение и присел.
— Она выбирает перекрестки, на которых ты окажешься. Ей решать, когда ты готов войти в эту дверь, — когда «всезнайка» говорил, застывшее лицо так и оставалось без изменений, только губы еле шевелились.
— Вот как? Вот, значит… И ты ее видел?
— Нет.
— Тогда?..
— Я это знаю.
На подвижном лице гостя тут же отразилось удивление.
— Давай к делу, — без жестов и без выражения продолжил «всезнайка». — Сказали, что все объясню?
Собеседник кивнул.
— Нет. Я не стану этого делать.
— Почему?
— Тебе сказали, что я загадал?
Гость покачал головой.
— Я загадал понять все. И я понял, — гость отметил, что эти слова были сказаны все-таки с выражением. С усталостью? С грустью? — Остальные иногда выходят отсюда, а я остаюсь. Нет смысла.
— Постой, если ты понимаешь все… ты теперь знаешь ответ на все вопросы? На абсолютно все?
«Всезнайка» размеренно кивнул, сжав губы.
— Но… так чего же ты теперь здесь сидишь? – искренне недоумевая, взмахнул руками гость, — Множество людей тратит кучу денег, чтобы этого достичь. Ты же… давай, расскажи это все. И ты станешь самым нужным и даже самым богатым! Ты же того… сможешь выбрать себе любую судьбу!
— Не стоит, — чуть поморщился «всезнайка». — Если я это сделаю, я все испорчу. Это тоже входит в то «все», что я понял. Дрянная штука эти абсолютные формулировки. Будешь загадывать, избегай их.
— В чем штука, скажешь?
— Я загадал понять все — и вот. Теперь я знаю, почему солнце светит, и почему оно не светит. Я действительно понимаю справедливость всех точек зрения, существующих и еще нет. Я точно знаю единственную истинность существования бога и опять-таки единственную истинность его отсутствия. Такая вот штука… шутка…
— Не понимаю, что такого-то? – пожал плечами гость и еще раз оглядел зал, застывшие в своих мыслях лица. — Странные вы все какие-то. Сидите молча. Будто не живете.
— Верно. Не живем. А зачем?
— Ну…
— Ты лучше вон того спроси, — «всезнайка» поднял руку и точно ткнул пальцем на очень плотно кушающего человека. — Он писатель. Он чувствует. И, по счастью, не все. Он лучше объяснит. Ступай.
Гость встал, кивнул в качестве прощального приветствия и пошел к столику «писателя». Тот продолжал увлеченно есть. И в отличие от остальных, которые словно не чувствовали вкуса, он наслаждался. Стоило гостю только подойти, как тот тут же поднял голову и заинтересованно оглядел с головы до ног. И выжидательно замер.
— Привет! На «ты» или на «вы»? – улыбнулся гость.
— Давай на «ты», — кивнул «писатель». — И садись, чего стоять-то?
После того как гость сел, «писатель» еще раз пристально осмотрел его и, увлеченно пережевывая очередной кусок мяса, спросил:
— Всезнайка направил?
— Точно, — усмехнулся гость.
— Это он может, — кивнул «писатель» и отправил в рот еще кусок. — Любит. Значит, хочешь разобраться, чего здесь все как в воду опущенные?
Гость усмехнулся:
— Верно.
И в этот момент заметил, что перед ним стоят тарелки с парующей едой. Недоуменно оглянулся на стойку. Но хозяйка по-прежнему стояла на своем месте. Улыбнулась. И в ответ на немой вопрос над самым ухом прозвучал соблазнительнейший голос:
— Твой заказ.
— О, — прошептал он в ответ, — мне не терпится узнать, на что ты еще способна.
Она одарила еще одной улыбкой и отвернулась, возвратившись к своим делам. Ему же ничего не осталось делать, как вновь повернуться к писателю.
— Не забывай, она все-таки ведьма, — сказал тот, вытирая губы салфеткой. — Ну так что, мою версию слушать будешь или сначала перекусишь?
— Одно другому… — взял вилку гость.
— Понял, — кивнул «писатель» и отпил вина. — Значит так. Как я тут разобрался, не выстраданная, не оплаченная трудом, потом и кровью мечта никогда не приносит удовольствия. Вот, например, тот, с которым ты говорил первым. Хотел денег. И получил их. Все. Разом. А зарабатывать их долгими годами, а бороться? Не было этого. Был долгий и опасный путь сюда – так это же совсем другое дело! Наша мечта неотделима от трудностей ее исполнения. Или вот я. Мечтал о славе, признании. Хорошо. Когда я вышел отсюда, узнал, что у меня вышло несколько книг, о которых я мечтал. Стали бестселлерами. Слава, почет. Но ты знаешь, никакого удовольствия. Я не писал те книги, что меня прославили! А писать другое уже… руки не поднимаются.
— Скажешь, любые мечты неосуществимы?
— Почему? – изобразил удивление «писатель». — Вот если мы сами их исполняем, тогда да…
Отворилась дверь, и на пороге возник новый посетитель.
— Так почему ты не откажешься от всего и не возьмешься за дело сам? – меж тем спросил гость.
— Что я, враг себе? Деньги, слава, почет… И все вот так бросить? Или вот еще такое бывает, — кивнул он на только что вошедшего.
Тот же от дверей привычно прошел к столику, на котором уже неуловимо появилась кружка пива и соленая закуска. Сел. Но не замер, как обычные посетители. Даже пива ни разу не отхлебнул. Как будто не мог решиться на что-то.
— Он, — продолжал «писатель», — пользовался у женщин необыкновенной популярностью, однако сам, как бывает, никого не любил. В конце концов, ему это надоело, он выбрал одну, начал с ней жить… но сам понимаешь, его глодала зубастая тоска. Да и избранница все время пилила: не любишь ты меня… все это вгоняло его в осознание мрачности и бессмысленности жизни. Словом, решился. Добрался. Загадал — полюбить. И что же? Представь, человек, никогда не испытывавший этого чувства, вдруг открывает для себя… ладно, не будем… не здесь об этом… Дальше с высоты собственного чувства он выяснил, что она-то его тоже не любила! И… вот. Стал не менее постоянным завсегдатаем бара, чем я или всезнайка. Вот так…
Едва «писатель» закончил, как только что пришедший порывисто вскочил, и громко спросил через весь зал у хозяйки:
— Я ведь могу загадать еще раз?
— Конечно, — щедро улыбнулась та.
— Тогда… я хочу… чтобы она меня полюбила!
— Как хочешь, — кивнула хозяйка с легкой грустинкой.
В этот же момент загадавший желание мужчина неуловимо изменился. Чуть оплыла фигура, стала округлой. Исчезла прежняя пластика движений. И блеск глаз. И тут же в дверях возникла молодая женщина. С раскрасневшимися глазами она кинулась ему на грудь. И зарыдала:
— Дорогой мой!.. милый мой!.. ну что же ты? Как же?! Ты так надолго никогда не уходил! Я уже привыкла, что ты всегда дома. Не делай так больше! Пожалуйста, не уходи никуда!
Да и сам мужчина смотрел вокруг непонимающе, словно не представлял себе, как мог оказаться где-то кроме своего дивана и работы. Приподняв ее подбородок, он что-то проговорил и повел к выходу.
«Писатель» же довольно отпил еще вина из бокала и продолжил:
— Вот так тоже бывает. Но это самый грубый из возможных случаев. Чаще жизнь, после того как исполнится желание, просто становится серой и безразличной. А все почему? Потому что не добивались, не боролись, не выстрадали. Звучит, конечно, пафосно, зато правда. По крайней мере, для меня.
Новичок, окончательно стряхнувший оцепенение от увиденного, очнулся от раздумий:
— Знаешь, а вот мне как-то кажется, что здесь дело не в этом…
— Может и так, — размеренно кивает писатель и отправляет в рот очередной кусок. — Но вот посмотри!…
— Постой, не углубляйся. Не нарушай целостности замысла, — остановил его взмахом руки гость.
— О! – воскликнул «писатель», — вот даже как? По-видимому, ты на особом счету у удачи.
— У удачи или… — гость кивнул, улыбаясь на хозяйку.
«Писатель» с пониманием улыбнулся в ответ, и протянул руку:
— Ну тогда, ладно, бывай. И… удачи!
Гость пожал жесткую ладонь и шагнул к стойке. Улыбаясь. Смотреть на хозяйку было потрясающим удовольствием. Улыбаться и ловить ответную улыбку.
— А теперь, – соблазнительно шепнула хозяйка, — желание?
— А теперь, — тем же тоном ответил он, — душ и теплая постель. Проводишь?
— Конечно, — умопомрачительно улыбнулась женщина.
— А как же посетители?
— Ребята опытные, разберутся, — отмахнулась она.
Утром, свежий и хорошо отдохнувший, едва появившись в зале, гость отметил, что посетителей гораздо меньше. Из вчерашних только «всезнайка» сидел на своем месте.
— Как ночь? – лукаво улыбнулась хозяйка.
— Восхитительно! – вернул он улыбку.
— Мне тоже понравилось, — соглашается она. — Поразмыслил?
— Самую малость. Едва успел.
— Завтрак?
— Конечно, — кивнул он и удивился, обнаружив тарелку. — О! Плотный!
— Как ты и любишь, — довольная тем, что угодила, шепнула хозяйка.
— Ты незабываемо прекрасная женщина!
— Не буду тебя отвлекать. Подумай. Загадывать желание – дело ответственное.
— Конечно, — ответил он, она улыбнулась и вернулась к своим делам.
А он молча принялся жевать, перебирая воспоминания вчерашнего дня.
Наконец все было съедено, и выпит чай. И точно в тот самый момент она повернулась к нему. На некоторое время они с удовольствием погрузились по взгляды друг друга.
— Итак? – спросила, наконец, хозяйка.
— Ну… — протянул он и решился. — Ты знаешь… я не буду…
— Столько пройти… Получить единственный шанс… Сотни людей мечтают попасть сюда… Тысячи бесплодно ищут это место! И ты так просто решил отказаться?!
— Я не буду желать.
Едва поняв, что он это все-таки сказал, хозяйка потрясенно замерла.
— Почему? – едва выдавила она.
— Долгая история. Да и кому, как не тебе, знать это.
Уже другим, внимательным взглядом она пристально посмотрела на него, и на этот раз в ее глазах читалась не просто симпатия, но уважение и даже в какой-то мере восхищение.
— Значит, пойдешь? – тихо проговорила хозяйка.
— Пойду, — тяжело кивнул гость и выпрямился.
Не решаясь уйти сразу, немного потоптался у стойки, не отрываясь от ее взгляда
— И все-таки, — вздохнула она, — скажи, чего бы ты хотел?
Он ответил взглядом, что хотел бы ее, но тогда должен был бы остаться, а вслух сказал:
— Когда я начинал это дело, думал: пока доберусь – разберусь. Лишь бы найти этот бар, тогда точно буду знать. Словом, надеялся додумать по пути.
— И теперь… знаешь? – спросила она, а взглядом добавила: «Оставайся!»
— Пока знаю только, что хочу идти дальше. Выходит так, что это и есть мое желание. Странно, что я сюда попал, верно? – а глазами ответил: «И наступлю на горло собственной песне?»
— Странно, — кивнула она и добавила взглядом: «Очень, очень жаль. Меня бы это позабавило. Нам было бы хорошо вместе».
— Ну что же, все-таки пора. Все, что нужно, мы уже сказали… — он оглянулся на вход и покачал головой, — для пущего эффекта надо бы мне выйти, беззаботно наигрывая на гитаре… что-нибудь про коней, протопавших по нехоженым тропам. Дааа… никогда не умел играть. А хотелось!
— Я могла бы…
— Ты знаешь, лучше я сам…
Гость еще раз улыбнулся, уже с грустью; так же улыбнулась и хозяйка. Он развернулся и пошел, лавируя между столиками, закрывающими проход к двери.
Сама собой закрылась за ним дверь. Повисла тишина.
— Похвасталась? – едва слышно шепнула женщина за стойкой, и добавила. — Как всегда, старшая сестренка забирает у меня все самое лучшее.
Тихо заиграла музыка.