Я завелся у себя с простатаку,
Прихожу, а я уж там, ну и здрасти…
Я на мне давным давно съел собаку,
Так что все нормально, без страсти,
Сели я со мной, взяли водки,
Закурили на двоих, я наполнил,
Этот я мне показал свои фотки,
И кого-то мне не слабо напомнил…
Вспоминать кого — не стал, не хотелось,
Наливалось и пилось, елось-пилось…
А потом еще в два голоса спелось,
И в глазах у нас со мной раздвоилось…
Стало нас уже не мало. Смеркалось.
И пошли мы всей толпой на медведей.
Только их в подъезде не оказалось,
И пришлось сломать замок у соседей.
Чуть попозже я сказал себе — будет,
И поплакав я с собой попрощался…
Ой, не скоро этот город забудет,
Как однажды я с собой повстречался.
Мне — очень…
И мне… Глубоко… Проникновенно… Душевно и главное — ПРАВДИВО!
и где-то даже?
ну так мы же писатели истории, мы не имеем права грешить против истины.
Я все понял, наконец. Этот самолюб — родной брат того, который провсе что было не с ним — помнит. Один — помнит за других. Другой — встречается с собой. Там еще третий братец был, да недолго протянул, у которого в чужом пиру — похмелье.
олдбой — социолог