Читатель, как тебе стихи?
Конечно, это не творенья,
И ведь какое же мученье
Читать, как кто-то был один.
Кого-то там ласкает ветер,
Ну что же странного здесь есть?
Кому-то снится летний лес,
Такое может быть на свете.
А что ты думаешь об этом,
Меня не ищешь ли в стихах,
В потухших девичьих глазах?
Но нет меня, отвечу, нет там.
Я в листьях спряталась навеки,
Я наблюдатель, не герой,
И наблюдаю за тобой,
А ты, наверно, не заметил.
Тебе не нравятся стихи?
Поверь, я тоже не в восторге,
Я не записывала многих,
Чтобы осмеянной не быть.
Я робко вам читать давала
Ночного вдохновенья тень,
Когда наступит новый день,
Насмешку видеть я боялась.
Но ты, наверно, не поймешь,
О чем пишу я, что мне нужно,
И почему мне всюду грустно,
Моих ответов не найдешь.
А одиночество в стихах
Вдруг отразиться в этой жизни,
И буду я писать, забывшись,
О том, как грусть стучит в висках.
Касаться больно мне до неба
Глазами полными печали,
Смотреть, как веточки качают
Листву зеленую под небом.
Смотреть на белый снег мне больно,
Когда ложится тихо тот,
Никто меня в том не поймет,
И я кричу себе: «Довольно!».
Но я закончу эту речь,
Сказав «спасибо», пожелаю
Вам счастья света на прощанье
И научиться свет беречь.
2002
МОИ стихи — выражение МЕНЯ: мировоззрения, мыслей, чувств. Я пишу о том, что МНЕ довелось пережить. Писать наигранную чушь не для меня — сильной женщины, перенесшей множество трудностей и разочарований, но идущей вперёд с гордо поднятой головой.
И если ты не можешь понять, что человек мёртв, это говорит о заторможенности нервной системы.
Мышиная возня со «скорой» — сучение ручками-ножками недоделанной студенточки.
«Ах, может быть, он(а) жив(а), а мы стоим!…» — тупо, дорогая. Пора взглянуть и смерти и жизни в лицо.
Деточка, застявшая в максимализме…
Грустно…
Ах, какой пафос: «никогда не понять». Слишком много на себя берёшь, тщеславная, нахальная дурочка.
Не тебе, эгоцентричному рачку, закрывшемуся в раковине своих инфантильных «переживаний», учить кого-то писать стихи, осуждать, советовать…
«Стихи влюблённой в писаря прачки…Занудно, коряво и неинтересно…
С состраданием…» — верно заметил Хмельников М.О.