От автора. Я не знаю, к какому жанру отнести эту работу. Опять создаю новый жанр: «Очерк о городе – рецензия». Вперед, читатель!
«Одесса имеет многих тех преимуществ, которых не имеет многих других городов» (Старая шутка)
Дело было вечером, делать было есть чего, но между делами, в дикой суматохе, являющейся неотъемлемой частью моей сегодняшней жизни, заглянул на ставший родным сайт и ахнул: очерк об Одессе. Прочитал. Ахнул. Перечитал. Рассмеялся. Перечитал. Возмутился. Перечитал. Задумался. Успокоился. Вернулся домой поспать. Позавтракал и посмотрел на часы. Полночь. Лег спать. Встал. «Ничего, ничего» — это я жене Анне. Достал распечатку опуса. Перечитал. Лег. Задумался. Уснуть не удалось. ( Никогда не удаётся спать, начитавшись воинствующих глупостей)
Люблю ли я Одессу. Скорее – нет, чем да. Нет, нет. Скорее – да, чем нет. Уехал навсегда в 1989. Хочу ли вернуться? Нет. Даже в отпуск поехать туда нет никакой охоты. Уеду ли в Одессу доживать свой век, выйдя на пенсию? Не знаю (Никогда не говори «Никогда»). Скорее – в Ленинград. Только холодно там…
Судьба свела меня с Романом Альбертовичем, моложавым, прекрасно выглядевшим стариком, ленинградцем, как оказалось позже. Ему было тогда бог знает сколько лет, ну, очень старый, сутулый, с тяжелой тростью в руке. Было начало августа, приезжие куда-то исчезали, казалось – навсегда. Пляжи пустели, бархатный песок начинал по утрам скрипеть под ногами. Вода в море опять становилась чистой, первозданно — бирюзового цвета. Чайки нагло цокали по песку, разглядывая малочисленных пляжников. Красота. Он подошел ко мне и тихо спросил, не могу ли я сфотографировать его на слайдовую пленку, он очень увлекается слайдами. Цена за слайды была тогда копеечной, никто этой ерундой не занимался – проявка пленки стоила дороже. Ну, как можно отказать ленинградцу? Совершенно невозможно, даже если тот — упоминаемой в анекдотах национальности. Оказалось, что он «снимает койку» не далеко от моей дачи. Пригласил на ужин. И все. Погиб. Влюбился. Несколько часов подряд он читал нам стихи. Ахматовой, Мендельштама:
Звук осторожный и глухой,
Плода, сорвавшегося с древа
Среди немолчного напева
Звенящей тишины лесной.
А позже, уже глубокой ночью:
Когда мы были молодыми
И чушь прелестную несли…
— Анна Андреевна очень любила его, — добавил Роман Альбертович. – Ирина Николаевна, супруга моя обожала свою мачеху(!)
Короче, под утро, когда мой гость ушел, мы с женой достали Театральную энциклопедию, пылящуюся в шкафу и нашли: «Р., Роман Альбертович, русский советский режиссер». И всё.
Мы виделись с ним много раз, несколько лет подряд, иногда он останавливался у нас на очередной даче, или в Городе. Мы ставили ему раскладушку возле огромного окна в гостиной, отгородив ширмой нашу софу. В окно стучались ветки белой акации. Однажды я ночевал у него в Ленинграде. У них была небольшая квартира, кажется на Петроградской стороне, которую выделили Ирине Николаевне Пуниной в Академии художеств, где она преподавала.
— Вы не представляете, в каком городе Вам посчастливилось родиться и жить. Я обожаю Одессу. В ней есть что-то такое, без чего человек не может жить, — сказал он мне как-то, когда мы встретились возле Дворца культуры на Невском, где Роман Альбертович вёл студию поэзии. Кстати, у него была восхитительная личная библиотека поэзии, крупнейшая в Союзе (я ему верю! видел своими глазами).
Можно ли не любить Одессу? Конечно же – да, можно. Тем более, читатели, вы уже тоже живете в свободной стране… Чем же задел меня прозаический поэт Ермак в своем опусе? И уже не первый раз…
Мы прилетели самолетом из Вены в Рим. Эмигранты. Нас разместили в достаточно хорошем уютном мотеле в малюсеньком городке Санта Севера, в 60-ти километрах от Рима, между Ладисполи и Чивитавеккия. Был конец октября, холодно ночью. Проснулись рано утром от того, что наш маленький сынишка Вадюнька разговаривал с бабочкой, сидевшей на ветке магнолии за окном. Никогда не видел раньше такой красоты. Нам даны глаза и уши, чтобы видеть и слышать окружающий мир, а мозг – для обработки этой информации. И те, кто умеет это делать иначе, чем большинство земных, становятся людьми, умеют еще лучше – художниками, поэтами и музыкантами. Из музыкантов лишь единицы становятся Чайковскими, дюжина – Похульскими, а имена других просто не запоминает история.
Мы спустились вниз, позавтракали. Вышли на шоссе. Красота. Восхитительные цветы повсеместно, горы совсем близко – рукой дотянуться можно…
Напротив, на автобусной остановке, старая итальянка ругала своего явно дефективного сына, болезнь Дауна, вероятно, и орала загадочное слово «Андиямо!». Я тогда еще не говорил по-итальянски. Возле нас остановился старый Мерседес и кто-то по-русски заорал: «Сол, твою дивизию! Ты что тут делаешь?!».
Это был муж двоюродной сестры моей первой жены Леня К. Услышав ответ, повез нас в Ладисполь (так русские называли этот городок), угостил коньяком и объяснил, что нам не светит снять квартиру в Санта Севере. Да, он там живет, но он – единственный. Русским не сдадут. Итальянцы русских эмигрантов терпеть не могут. Мы прошли на пляж, покрытый странным темным песком. Цвета были какие-то синие, с синим же оттенком в тенях деревьев, вилл и людей. Я вспомнил эту синеву много лет спустя, удивившись голубоватой тональности древнего Рима в фильме «Гладиатор». Так вот, художник не ошибся! Ну как можно не влюбиться в этот грязноватый городок, в эту великую страну, в этих странных жуликоватых итальянцев… Куда бы ты не приехал, дорогой малочисленный читатель, должен сначала понять, вдуматься, изучить, если необходимо, уважать, если позволите, это место, этот город, этих жителей. Даже если они этого не заслуживают.
А квартиру я снял именно в Санта Севере, сам, без маклеров-шмаклеров и прочей нечисти. Всё очень просто. Я не пошел по улочкам в грязном спортивном костюме «Адидас», в котором ходили все «наши», но прилично оделся, достал словарик, выучил пару слов приветствия и благодарности и через 3-4 «бонджёрно» снял первый этаж симпатичнейшей виллы, с двумя спаленками, кухонькой, покрытым галькой двориком, по краям которого росли деревца, увешенные лимонами, нечеловеческой красоты. Так как можно это не полюбить!
Медведики, не ходите к озеру с палкой.
А сейчас я подумал, что терпеть не могу грубую Москву вокзальных грузчиков, что был в шоке, увидев в ленинградских автобусах пьяных женщин, грязно матерящихся, но обожаю москвичей и еще больше – ленинградцев, что Шереметьевский дворец и есть Москва, как БДТ – Ленинград, что запах сырости и болот не есть Ленинград, но дворцы и парки, Мойка и квартира моего Пушкина, Казанский собор и маленькие кафе мороженого, и даже рюмочные на Малой Бронной или почти напротив ЛГИТМиКа, куда забегали многие теперь выдающиеся актеры и режиссеры.
Город нужно ПОНЯТЬ. И изучить. И сделать это следует ДО ТОГО, как пишешь о нем, а не после. Нужно полюбить его не за что-то, а вопреки. Или не писать вообще. Чтобы не позориться. И нельзя пренебрежительно писать ни о чем, не поняв, не изучив. Права такого нет у нас, литераторов. Мы не должны быть жесткими в суждениях. И это – не мои слова.
Много лет назад, в другой жизни, я жил пару недель в Ленинграде, на углу Майорова и Плеханова, на втором этаже в микроскопической темной комнатке огромной, невиданной даже в Одессе, коммуналке. Хозяин «квартиры», начинающий молодой актёр театра Ленкома, достал мне, абитуриенту билеты и контрамарки во все театры Города, на все спектакли, премьеры и прогоны. Я был на прогоне спектакля «Вестсайтская история» Григорию Товстоногову, главному режиссеру Ленинграда. Был в шоке. Григорий Александрович взял свой микрофон: «Это все хе..ня. Попрошу всех посторонних выйти. Начнем работать!». На следующий день, вернувшись ночью после просмотра премьеры в театре Пушкина, я неосторожно, с присущей мне тогда агрессивностью молодости, на вопрос хозяина квартиры «Ну, как?» ответил: «Барахло!». Тот задумался, поднял на меня свои огромные глаза и тихо сказал: «Сол (тогда меня, правда, иначе звали), мы должны быть очень осторожны в своих суждениях. Ты сейчас одним словом перечеркнул изнурительную четырехлетнюю работу огромного коллектива». Поверьте, мне стало стыдно. Звали его очень просто – Эмиль Виторган.
Так что же перечеркнул в своём малоумелом опусе мой оппонент?
Он не увидел за пустыми бутылками дешевого вина и пива его Величество Город.
Он жил в пригороде Одессы, в Аркадии, даже не зная, что означает это слово в переводе с древнегреческого «Ворота в рай». А назвали его так суворовские солдаты за то, что там, на обрыве сожженных солнцем украинских степей, без деревьев, без воды, был единственный источник пресной воды — ручей и маленькая рощица белых акаций и платанов. Каждое дерево в Одессе – подвиг одесситов. Воду возили в Одессу в бочках, очень издалека, с Фонтанов. Потом туда пустили конку. Так и называли: Первая станция Фонтана, и до шестнадцатой. Водопровод появился значительно позже. Его тянули от Днестра, что в 50-ти километрах от Одессы. Именно его перекрыли гитлеровцы в проклятом памяти году, когда тысячи людей гибли на фронтах, поэтов в том числе. Так погибли Павел Коган и Жора Лепский – авторы «Бригантины»
Вот и мы – дожили. Вот и мы получаем весточки
В изжеванных конвертах с треугольными штемпелями,
Где сквозь запах армейской кожи, сквозь бестолочь,
Проникает то самое, самое то, как гудок над полями.
Вот и ты – товарищ красноармеец (музвзвода.)
Воду пьёшь по утрам из заболоченных речек.
А поля между нами, а снега между нами…
Человек ты мой, дорогой ты мой человече.
(из письма Павла Когана Жоре Лепскому, цитирую по памяти, возможны ошибки)
Одесситы открыли десятки и сотни старых заброшенных колодцев, решив вопрос воды. Вот тогда мой будущий отец, старший техник – лейтенант, моторист –подводник, выдав семью моей бабушки, у которой он снимал угол, за своих родственников, достал им билеты на поезд и помог эвакуироваться из осажденного города. А иначе, сгорели бы они в старых артиллерийских складах в районе села Нерубайского, куда ушли одесские партизаны.
Верховым разведчиком у них был мой друг – Николай Павлович Б., доживающий сейчас свой век где-то в пригороде Чикаго. Он работал ударником в одном из ресторанов оккупированного нечистью города. Снабжал партизан информацией, а однажды ухитрился украсть винтовку и пронести ее под пальто в Нерубайское, а это – очень далеко от Города. Было ему тогда лет пятнадцать. Он стал военным музыкантом. Основал известнейший в свои годы ансамбль «Бородачи», одним из органистов которого был Костя Швуим, необыкновеннейшая личность, умница. Сейчас он очень известный человек.
Так вот, герои вашего опуса, господин Ермак, о которых анекдоты ходят, были обречены в оккупированном городе на уничтожение. Вот тогда и присвоили им кличку «маланцы». Это слово стало оскорбительным ПОСЛЕ войны. А называли их так, чтобы не говорить то самое слово – евреи — вслух, чтобы предатели не услышали. И тем самым спасали людей от неминуемой смерти. Многих удалось спасти.
Как вы могли взять на себя смелость так бездарно написать о Городе. Боже, сколько же там идиотизма, непроверенных фактов.
Например, вы пишете, что в киосках торгуют армяне. Это не так. Усатые мужчины не есть армяне. Зароботки в этих будках были весьма незначительными. И большинство «будочников» и грузчиков в ликерных отделах гастрономов – «залетные», не одесситы, а быдло, попавшее в Город, потому что нужны были рабочие руки на заводах, и удравшие оттуда при первой же возможности, получив квартиры и прописку.
Наступили недоброй памяти времена Горбачева. Разрешили Юморину — праздник Первого Апреля, такой дорогой для Одесситов День Юмора. Демонстрации студентов – тоже в основном приезжих, проходили по Дерибассовской. А я стоял и наблюдал за шествием: сотни пьяных, сплошной мат, куда там до юмора… Вот это и есть вы – те одесситы, против которых пишете свой опус: сами о себе.
Все больше и больше стало процветать хулиганство, люди перестали ходить по улицам. Подумать невозможно: Город, в котором после десяти вечера нет людей на улицах. Ваша заслуга. Именно от вас пивом тянет на расстоянии. Именно Вы уделяете пиву, сами того не заметив, центральное место в вашем опусе.
Еще одна вопиющая неточность. Не привозили моряки диски для продажи. Нельзя было вести товарное количество. Привозили всего парочку. Да и стоили те диски за бугром очень дорого для русского моряка. А деловые люди налаживали производство копий тех дисков для всей страны. И спасибо им за это, а то бы вы, господин из глубинки, и по сей день Битлов бы не услышали. А в предприимчивости ничего плохого нет, между прочим. Её даже Советской власти забить не удалось.
Итак, вы пишете опус о городе, не вникнув, не разобравшись и не поняв сути и, тем более, деталей. А как вы, автор, относитесь к своему месту жительства? Посмотрим. Даже о своей «сажалке» вы пишете пренебрежительно.
Да вы обратили внимание, как конкурс называется? Могу повторить медленно и два раза: «Любимый город»,«ЛЮБИМЫЙ Город». Слово «любимый» не взято в кавычки.Как говорят те же одесситы: «Вы попали, извините, не туда!»
В вашем пространном опусе есть многое еще чего, что делает его малочитаемым, например, ваши взаимоотношение с другими героями, безликость местности, по которой вы гуляете, безличность порта. Вы когда там были, поднимали голову вверх, чтобы увидеть Потемкинскую лестницу, Бульвар Фельдмана, памятник Дюку, поднимались ли вы наверх? Опять – нет? Так я и думал. Видели ли вы детвору, сидящую на бульваре и мастерящую фигурки зверей их упавших с деревьев каштанов, выставки художников под открытым небом, бегущих через мириады голубей счастливые пары молодоженов, там, за углом от вашего восприятия, — возлеОперного театра? Тоже нет. Мне Вас жаль.
И вы там что-то о юморе говорили…Имена называли… А Бабеля Вы читали? Паустовского, Ильфа, Катаева, Веру Инбер. И что Вы читали у Жванецкого? А, да – про сироп. А читали ли Вы у него:
«О себе я могу сказать твердо. Я уже никогда не буду красивым, и высоким, и стройным. Меня уже никогда не полюбит Мирей Матье, и в молодые годы я не буду жить в Париже. А так же сидеть за штурвалом и дышать кислородом. При моем появлении все не встанут. Шоколад в постель смогу себе подать, но для этого придется встать, одеться, приготовить, а затем – раздеться, лечь и выпить. Не каждый на это пойдет. К моему мнению никогда не будет прислушиваться больше одного человека. Да и эта одна уже начинает иметь своё.
Не возьму семь метров в длину, ну просто – не разбегусь. Ну, даже если разбегусь… Потому что уже не оторвусь: дела, заботы. И даже простой крейсер под моим командованием не войдет в нейтральные воды: из наших не выйдет.
Уже нет времени, уже времени нет!»
Ну, и т.д.. Не грузчики одесситы, а Миша Жванецкий.
Еще одна мысль. Когда Гоголь писал «редкая птица долетит до середины Днепра», то не хотел нас обмануть. Он просто очень любил Днепр.
И на прощание, дорогой рецензируемый автор, маленький совет: не пейте дешевое вино и пиво.
Как говорят те же одесситы:
Если хочешь сил моральных
И физических сберечь,
Пейте соков натуральных,
Укрепляя грудь и плеч!
И читайте других авторов.
Имя Ваше, возможно, останется в истории только потому, что кто-то из них оставит рецензию на ваших замечательных работах.
Например, я(:о)) — ваш покорный слуга.
Сол. Кейсер, бывший одессит.
ЕРМАКУ. С огромным сожалением… От ДиФотки
Хорошо написал ,Дифотка.Я тоже возмутилась.Так напмсать про Одессу — «это надо уметь».Признаюсь мне стало стыдно и за автора и за город.Полный вперед в статьи и обзоры.Тамара
тамара ростовская,
спасибо за внимание. И мне — стало стыдно. Поверьте, я бы точно так же обиделся и «за» любой другой город, не только «за Одессу». Автор опуса нанес мне невосполнимый моральный и временной ущерб, я потратил на его глупость более 2-х часов, «выкрав» их из моей изнуряющей работы и, что еще важнее, из моей прозы. :о))
Что Вы имеете ввиду «вперед в статьи и обзоры»?
ДиФотка
Я имела ввиду то,что Вы сделали.Поместить обзор в раздел «Статьи и обзоры».Может быть автор догадается снять свой опус.Я никогда не была в Одессе,но люблю этот город ,поверьте.
Тамара
Угу, я так и понял, чуть напрягши мозги 🙂
ДиФотка, напряженец.
Уважаемый Сол.! Благодарю Вас за столь темпераментное и грандиозное возмущение, подобное (по словам одного поэта) «возмущению сирени». У Вас получился прекрасный рассказ и
Вы всколыхнули во мне самое яростное желание вспоминать.
В Одессе я был дважды в 84-ом и 89-ом годах. Конечно, самое удивительное, что там есть — это люди. И я попробую о них написать, если, конечно, получится…
С уважением.
Юра.
Я, Тамара, рассказ снимать не буду. «Каждый пишет, как он слышит» — перефразируя Б. Окуджаву. Что Вам-то за меня стыдиться? Ваше мнение — это не более, чем Ваше мнение. Я его уяснил и возмущение Ваше принял. Но следовать Вашим советам, уж извините, не настолько мы знакомы, чтобы… Представляете, что бы было, если бы на каждое такое пожелание я бы снимал то, что выставил. А, если кто-то напишет, что то, о чем я написал, правда? Снова ставить?
Вы приняли сторону уважаемого Сол. Кейсера. Это понятно, я на сайте недавно, а Вы знакомы друг с другом лучше. Но:
«Каждый имеет право писать книгу, и каждый имеет право ее не читать». На этот рассказ есть и другие мнения. И даже то, что героиня его нашла меня через 30 лет именно по этому рассказу — уже оправдывает (для меня!) его написание.
С уважением.
Ермак.
За что кукушка хвалит петуха?
Ну что ж. Мы, в общем-то, незнакомы. Но мне очень приятно, что мой «малоуместный опус» подвиг Вас на написание статьи. Извините, что заставил Вас бодрствовать.
Неприятно то, что Вы снизошли до оскорблений в мой адрес.
Мне тогда было 24 года, когда я попал в Одессу. Интересно, что делали Вы в этом возрасте? Понимаю, Вы несколько старше, возможно застали войну и так далее. Но я не о войне, хотя с уважением отношусь к ветеранам и людям, ее пережившим, этому есть свидетельства.
«Вы когда там были, поднимали голову вверх, чтобы увидеть Потемкинскую лестницу, Бульвар Фельдмана, памятник Дюку, поднимались ли вы наверх? Опять – нет? Так я и думал. Видели ли вы детвору, сидящую на бульваре и мастерящую фигурки зверей их упавших с деревьев каштанов, выставки художников под открытым небом, бегущих через мириады голубей счастливые пары молодоженов, там, за углом от вашего восприятия, — возле Оперного театра? Тоже нет. Мне Вас жаль».
А Вы? Это теперь, с высоты прожитого и достигнутого, Вам кажется, что Вы всю жизнь только и делали, что любовались счастливыми молодоженами и умилялись детворой, мастерящей фигурки зверей.
А мы пили дешевое вино и пиво и гуляли с девушками. Вы в этом возрасте, возможно, этим не занимались, но ведь это не всеобъемлюще, не так ли?
Да, я из глубинки. Из Толочина, в котором немцы, даже не они, а местные, полицаи, бывшие соседи, расстреляли 2500 мирных жителей. Догадываетесь, кто они, в основном, были по национальности? Догадываетесь, что стоит под моим пренебрежительным, как Вы заметили, отношением к «сажалке» и с какими словами меня в нее бросали? В этой братской могиле лежит и моя бабушка и тетя.
Странно, что глубоко уважая и любя свою Родину (о чем не раз писал, и в чем меня, по сути, на многих сайтах обвиняли те, кто ее покинул и теперь кликушествует), этот рассказ заставил Вас обвинить меня в противоположном.
Ведь Вы меня, уважаемый оппонент, чуть ли не в антисемитизме обвиняете. Я писал о том, что видел и что слышал. Возможно, неправильно расставил акценты. А возможно, и Вы были не в том настроении, ополчившись на весь свет из-за всего лишь рассказа, никоим образом, с моей точки зрения, не оскорбляющем ни Одессу, ни одесситов.
Спасибо за советы. Я, конечно, с удовольствием ими воспользуюсь, особенно в области чтения Ваших произведений. Обязательно проштудирую, чтобы уяснить, можно ли писать такие уничижающие статьи, будучи знакомым с автором по одному-двум публикациям? Думаю, что важно не только город понять и изучить, но и того, кого Вы собираетесь рецензировать. Или Вы считаете себя выше всех и такое право Вам дано?
Вы правы в том, что рассказ мало соответствует названию конкурса. Возможно, и написан не так, как у Бабеля или Паустовского. И я с удовольствием поучусь у них и у Вас, если Вы соизволите указать мне на существующие недостатки. Но не в тоне критиканствующего мэтра, знающего, кому и как следует писать и обзывающего других «быдлом». А Вы — знаете хоть, почему они приезжали в Одессу работать? И не осталось ли в Вас то, на что намекал Эммануил Виторган?
Плохо то, что автора воспринимают по рассказу. Но в данном случае это правильно. Это история, в которой все — правда. В моем, конечно, понимании, потому что одной правды не бывает. У каждого она своя. Но, вместо того, чтобы эту правду, Вашу, показать, Вы принялись обвинять меня.
«Существует громадный разрыв между тем, что человек собою представляет, и тем, что другие о нем думают или, по крайней мере, говорят вслух. Но все это нужно принимать беззлобно».
Это сказал Эйнштейн. И я с ним совершенно согласен.
Но Вы хотели возмутиться. Вам это удалось. Спасибо за столь пристальное внимание к моему рассказу. Единственный совет, который я позволю себе дать Вам — не унижайте других своим пренебрежением и не смейтесь над их незнанием и неумением. Это — преходяще и констатировать, что кто-то мог не читать Бабеля или Жванецкого, еще не значит, что, во-первых, это правда, а, во-вторых, важно. Как сказал бы один из героев первого: «Маня, вы не на работе, холоднокровней, Маня…».
С уважением.
Ермак.
О-о , только что узнал , Сол. Кейсер, бывший одессит и dphoto, — одно и то же лицо , что весьма приятно …
А сейчас по-существу .
Очень хороший и талантливый очерк ты написал об Одессе , — я ж там родился и могу оценить ! — и с этим городом меня многое связывает .
Но меня связывает и дружба с Ермаком , хоть он проживает в Беларуссии , а я , как тебе известно , в Израиле .
И я думаю , напрасно ты его разгромил … Здесь , на этом сайте , предостаточно субъектов , которые более достойны твоего критического искрометного и умного пера .
Я понимаю , своё возмущение , когда меня одна шкодливая особа ? назвала ГРАФОМАНОМ , тут я панымаю , абыдна , да… И я не , конечно , не выдержал — выдал по ней серию залпов … Но а ты ж , сам себе находишь объекты для критики …
Из того , что ты написал , я бы удалил прямые споры с Яковом Ермаком , и ( и Яше бы посоветовал не кипятиться , убрать свои претензии к очень , повторюсь , по-настоящему талантливому человеку!) … И получился бы талантливый сол-крейсерский рассказ — Гимн городу Одессе ! ..
И , вообще , я бы на твоём месте , возглавил бы конкурс , назвав его «ВСЁ ОБ ОДЕССЕ И ОДЕССИТАХ» …
Короче , хоть дело и не к ночи , — советую разойтись , как в море-окиянах , корабли . Твоя моя не видал , моя твоя не слыхал!
Уважаемый Михаил Лезинский!
Не являюсь большим патриотом Одессы, иначе бы не уехал. Не являюсь большим поклонником СССР, но искренне сожалею, что он рухнул.
Тут мне предложили вступить в местный Союз Писателей. Я думаю над этим. Предложение — лестное, однако…
Вот об этом речь! Я — человек без авторитетов. Меня выворачивает, когда читаю «хрень» или графоманию. Могу, однако, поиздеваться над собой с той же легкостью. с которой критикую других. Это — причина, по которой я буду нежелателен в любом союзе, даже Советском.:))
Я ни в малой мере не оспариваю талантливость Ермака. Я говорил только о КОНКРЕТНОЙ его работе. Конечно, меня задело — и Вы видите, не только меня — его статья (очерк или рассказ). У меня нет и не может быть никаких личных претензий к Вашему другу и к кому бы то ни было еще. Я вижу хрень, фальш. Меня можно раскритиковать в пух и прах, особенно мои т.н. стихи. Но каждая моя работа базируется на чувствах, сильных эмоциях и вызывает либо протест, либо сострадание. Я не пишу ничего просто так, «шоб було».
А данную Работу Ермака я и воспринял как пустышку, «шоб було». Кроме того, и я глубоко в этом убежден, он унизил Город. Не говоря о сомнительном качестве опуса вцелом.
При всем при том при этом мне нравятся его шутки, некоторые другие работы.
А кроме того, я терпеть не могу псевдо еврейскую тематику в литературе. А вокруг этого построен его очерк. Ксатати, не только этот.
Сейчас, ответив на Ваш пост, я перейду к рецензии Ермака. На Ваш — отвечаю раньше только потому, что начал читать с него.
Никакую войну я не объявлял, не собираюсь даже, как и не думаю отвечать ни на какие нагнетающие обстановку посты, если таковые появятся. Я ТОЛЬКО ЛИШЬ высказал свое мнение о КОНКРЕТНОМ опусе Вашего друга.
Теперь Вы понимаете, что я не удобный автор для любого союза?! :))
Спасибо за внимание к моему посту,
Искренне. Сол
Ю. Валечкин, уважаемый.
Видимо, я поехал разумом… Вы что — тоже не понимаете, что не о евреях речь, когда пишут о Городе, что автор Ермак унизил Город, не говоря уже о слабости опуса вцелом.
Да пишите Вы хоть о китайцах! Какое отношение чушь Ермака имеет к Одессе как к городу? Нет ни прямой, ни косвенной оценки города, нет ничего, что делает эту пустую ерунду литературой. Я говорю ТОЛЬКО об ЭТОМ его опусе, сделанным НЕ ПО ТЕМЕ, а Вы пишИте, Бога ради, что хотите и о чем хотите…
Вот у Вас и есть — возмущение сирени, без всяких кавычек. Хорошо, что я хоть что-то всколыхнул на этом сайте, а то читаешь ерунду, открываешь рецки, а там — РАЙ, все — невиданные таланты, все восхищаются друг другом: Ах!. Ох!! Гениально, Превосходно!! Вот только одно словечко исправь, запятую перенеси, . А смысл — за уши притянут, суть — мутна как омут, чувства вымученные и высосаны из пальца, метафоры вычурны и издевательски-бессмысленны…
Сол
Уважаемый Ермак!
Спасибо за ответ на мою скромную статью. Вас ни в чем, кроме неудачной статьи, я не обвиняю. Думайте, когда пишите.
Успехов, Сол
Спасибо, Сол, за интерес к моей скромной персоне.
Буду думать.
Ермак.
Ермаку Вот это — ответ мужчины. И я Вас по-настоящему зауважал, прекрасно понимая — честно! — как трудно сдержаться и не рявкнуть в такой ситуации. Умница, а то подобные разговоры можно продолжать до бесконечности, до полного идиотизма.
Браво, Ермак: Вам — плюс! :о)))
с уважением, ДиФотка.
Всё понимаю, а как же !.. И принимаю ваше объяснение . Извините , но я только сейчас прочитал ваше письмо , направленное лично мне , и хотя мне страшно некогда , захожу сюда , чтобы адреналину поднабраться ( хотя он мне , честно говоря , и на хрен не нужен тот адреналин ! ) , но не всегда выдерживаю …
Мой друг Марк Азов , когда-то и кто-то (фамилии мне известны) попытался вбить клин в наши отношения , отписав ему , что я , где-то когда-то , и на каком-то сайте ( или — сервере , нам татарам одна хрень !) , высказался негативно о Марке ( Ермаку об этом известно , хотя это было не на этом сайте-сервере ) … То Маркуша высказался однозначно, и примерно так: чтобы он , то бишь я, не высказывался о нём , это не повод для разрыва многолетней дружбы …
А Марку же , взамен его разрыва со мной , предлагали на том сервере , ( который собирается издавать за серверские гроши солидный том на русском и английском языках) , в который он МаркС , может поставить не только себя , но и всех кого он пожелает (естественно , кроме меня!) , то он ответил , чётко и недвусмысленно: серверов много сейчас есть в интернете , а Друг , то бишь я , единственный . Если вы его изгоните с сервера , то уйду и я !
Ермак мне не друг , ( друзей много не бывает!) , но надежный товарищ , доказавший это делом своим , а надёжных товарищей , как вам известно , тоже не густо в нашем паскудном веке …
Да кстати , как потом оказалось , пасквиль от моего имени был написан не мной , — доказано.
Со временем , — так как конфликт ещё не исперчен ! — я назову «пароли , явки » и , что будет естественным завершением «серверского дела» , фамилии участников .
Семь футов под килем , земеля .
Мыша Мышкинд ( не русский)
Так много вокруг этой р е з ц е н з и и проливается интеллектуальной субстанции, похожей на кровь! А это просто полемический прием, помогавший автору в сотворении именно этим замечательного очерка. Так я… думаю (как герой Мкртчяна).
Эрнест Стефанович,
Спасибо от овена. :))
ДиФотка
Сол!!
Вы — умнейший человек!!
Склоняюсь перед Вашим талантом!!
Позвольте мне прислать Вам в подарок
свою книжечку стихов!
Я буду искренне рад если она будет стоять на Вашей
книжной полке; вот этим я и прославлюсь!!
А жить без славы неинтересно!
А книжечка моя Вам обязательно понравится!
Жду Ваш адрес на мой e-mail.
Спасибо!
Уважаемый Лев!
«Через меня» прославиться может только критик, но не хороший автор, как Вы. :))
Я даже не знаю, что делать со своей прозой, как публиковаться: уехал из Союза оч-чень много лет назад.
А книжку Вашу буду рад прочитать, если Вам не очень дорого е переслать. :))
Сол!!
Огромное спасибо за добрые слова и положительный ответ!!
Пришлите мне свой домашний адрес на мой e-mail.
levlansky@yahoo.com
По-моему, Вы живете в Америке, пересылка здесь по-божески.
В Россию подороже, но я все равно посылаю с удовольствием!
Лев, спасибо. Адрес оставил в Вашей гостинной
Лев, спасибо. Адрес оставил в Вашей гостинной