Дни перед снегом. Серый воздух пуст,
Студен и до беззвучья неподвижен.
Земля прибита инеем, и грязь
Застыла со вчерашними следами.
Те листья, что опали, под ногой
Шевелятся, как грубая бумага.
А те два-три, что вертятся еще
На голых ощетиненных кустах,
Печально покоробились от стужи,
И сединою матовой покрылись;
Чуть тронешь – безразлично упадут…
Все звуки в парке сразу стали громче.
Вдали, на полигоне, слышен выстрел,
И он летит по заспанному небу
Нелепою и грубою угрозой –
Но ни один листок не шелохнется.
И сладостно бродить, шурша листвой,
Глядеть на паутину мертвых веток,
На жесткие, ребристые стволы,
И вслушиваться в голоса забытых,
Когда вспорхнет в осиннике ворона,
Иль вдруг споткнешься о торчащий корень –
Он зазвенит в земле окаменевшей,
Как будто отзывается на зов!
…Вот здесь когда-то вместе мы прошли.
Ты мне сказал у этих юных сосен:
«В любой рисунок вкладываю душу», —
Смущаясь и не глядя на меня.
Но бледное прекрасное лицо
Во сне я долго видела так близко,
Когда под корни ты другие лег.
Но тень твоя сюда ко мне приходит.
Вот здесь, на обезлюдевшей дорожке
С неряшливо застывшими следами
Не потому ли ветки слишком чутки,
Стоят меж небом и землей, как струны,
Что долго помнят сказанное слово,
И за тебя ведут со мной беседу.
Как много сил осталось у любви…
14 октября 2002
