Поэма девятая. Иван Калиниченко

Калейдоскоп бегущих дней –
Студенческая интенсивка…
Домой ! В Любимовку – к моей
Отцовской хате….Тянет сильно…

В Москве, вдали от милых мест
Сражался я с моим незнаньем…
Начальный, стартовый семестр,
Что был нелегким испытаньем,

Осилен мной, преодолен –
И вот: я возвращаюсь в детство,
К истокам… Вот опять Херсон…
Каховка… Нравственным наследством —

Теперь – в Любимовку, домой…
Что из одежды поновее?…
Да вот башмак дырявый мой
Нежданно грусть-тоску навеячл…

— Иван, а ты возьми мои…
Вдруг Мухаммед с нежданным словом…
— Бери, не сомневайся… И
Не огорчайся, что к обновам

Пока стипендиальный фонд
Студента не располагает…
Носи – не то – такой афронт:
Башмак твой явно пропускает

Внутрь снег, науружу палец…
— Да…
Что ж, дорогой араб, спасибо!
И возвратясь домой, сюда,
Вновь благодарно вспомнил, ибо

На школьный вечер приглашен —
В рванье пойти бы не собрался…
— Иван Калиниченко, он –
Студент московский…
Оказался

На вечере героем дня….
Пришлось и выступить со спичем…
Понятно, ждали от меня,
Что я ту школку возвеличу…

Надеюсь, я не подкачал,
Благодарил ее с подъемом
И вдохновенно восклицал:
Была, вторым нам, дескать, домом!

И сельские выпускники,
Как мой пример являет, в силе,
Как встарь ходили в бурсаки,
Пойти в столичный вуз – в России

И в Украине… На «ура»
Мой спич директор школы принял…
Здесь скучноваты вечера…
Узорчатый морозный иней

Мне закрывает горизонт…
Душа стенает и томится…
В Каховку съезжу… Там бомонд
Меня забыл и сторонится…

И нет кого-то для души…
Кого же? Абушкевич Света…
Ах, до чего же хороши
Ее глаза! В Каховке эта

Красавица свела с ума
Мужскую половину града…
При том. что холодна сама…
И моего, конечно, взгляда

Она не миновала, нет,
Когда из армии явился –
И влип, как все в Каховке… Бред:
Сильнее – мне ночами снился

Ее летящий силуэт…
Потом она с отцом в Массандру
Уехала… И мне в ответ
На письма лишь отец (досадно!)

В Москву отписки посылал…
Учтивые, хорошим слогом
Он, бывший журналист, писал…
Так, что – в Массандру схездить? С Богом!

Эх, зря! Я тихо загрустил…
С той грустью мне куда? В столицу…
Журфак меня слегка взбодрил,
Опять заставив погрузиться

В конспекты Лекции читал
Профессор Западов… Период
Неблагодарный… Век рождал,
Взрослеющей давая выход

Литературе первый шанс…
Херасков, Майков, Сумароков…
Еще не выдержан баланс
Сюжета-стиля… Ахов, охов –

И восклицаний перегруз…
Читать сегодня трудновато,
Но надо – и упорно бьюсь
Над этим чтивом… Странновато

Звучит сейчас «высокий штиль»…
А он им. Видно, упивался…
Нас, туповатых простофиль
Тащил с собой – и не сдавался

В попытках нас образовать…
А был он. Кстати, подполковник,
Да не штабной… Повоевать
Ему в условиях окопных

Пришлось изрядно… На кону —
Две красных «Звездочки», медали…
«Отечественную Войну»
Ему в сорок четвертом дали –

Награды в праздник надевал…
Но командирскую ухватку
За кафедрой не потерял…
Когда случалось для порядку

На охламонов рыкнуть, вдруг
Преображался в командира:
— Кругом! И шагом марш!…
Испуг
Брал опоздавших… Хоть мундира

На нем и не было, они
Из зала пробкой вылетали –
Опаздывать не смей – ни-ни!
В библиотечном прочитали

Мы каталоге: у него –
Отец поэтов – Ломоносов,
Державин, Новиков … Ого –
С десяток вышло книг… Вопросов

Не остается… Прочитать
Хотя бы их – урок немалый,
А все те книги написать?…
Да… Головой моей усталой

Вползаю в толстые тома…
В читальню, вижу, входит Света…
Сибирская сведет с ума
Хохлушка… Жалко, что поэта

Не получилось из меня…
Придется попросить Семена:
Пусть в тайне от нее храня,
Стишок состряпает… Влюбленно,

Мол, смотрит, Света Назарюк,
Вослед тебе хороший парень…
А может – вправду?
— Слушай, друг?
— Чего, Иван!
— Да так… Тамаре,

Семен, наверное, своей
Все время сочиняешь вирши?
— Да нет, я в кризисе… Скорей
Уж ты напишешь Свете… Вышли

Туда, откуда и зашли…
Неужто сдохну, не отведав
Студенческой любви?
…Внемли:
О чем сейчас трактует Шведов?…

Аъ, о Ронсаре! О его
Придворной жизни при Франциске,
Как стал поэтом, для чего
«Плеяда»… Стильные изыски,

Уроки, что поэт извлек
У древне-греческих аэдов,
Как шлифовал строфу и слог…
Как двести лет среди поэтов

Не значился – и вдруг воскрес —
Его поздней догнало время,
И, как слетевшие с небес,
Его стихи стучатся в темя –

И их оттуда не извлечь…
И Шведов тоже был солдатом…
Когда о нем заходит речь…
Его в окопе, с автоматом

Представить нелегко, а был…
Он знал, конечно, очень много,
Как мне бы знать хоть часть… Любил
Превыше всех Шекспира… Строго

И вдохновенно трактовал…
Читнет порой и на английском…
Тончайший смысл передавал,
Стараясь, чтоб и нам стал близким

Великий стамфордец Шекспир…
Вольтер, Бокаччо и Сервантес,
Рабле нам открыввали мир…
Великие, со мной останьтесь

С его подачи навсегда…
Горохов с нас, как прежде, стружку
Снимая, не жалел труда –
И в ту же бедную макушку

К нам туго входит ремесло…
Ему не выскочить обратно…
Немного, в общем, дней прошло,
Но чувствую уже отрадно:

Се проясняется в мозгах…
Понятней, чио к чему в газете…
И я уже себя в мечтак
В известном песенном сюжете

Про «трое суток…» вижу вновь…
Ведь я в редакционной кухне
Уже варился – и любовь
К профессии во мне, уж пусть мне

О самом мрачном в ней твердят,
Уже вовеки не остынет….
Горохов:
— Секретариат –
Святое место… Как нахлынет

С утра редакцтонный люд!
Здесь суета, столпотворенье…
Накурено… Шумят, бегут…
Рисуют, пишут… Вдохновенье

И озабоченность в глазах
В процессе собиранья, верстки
Полос… Их видишь ша стенах…
Подходят просмотреть полоски

Все авторы… А вдруг найдут
Ошибку каверзную в тексте?
Газету собирают тут,
Вот в этом сокровенном месте…

На этой лекции сидел
Из деканата наблюдатель…
Какой-то компромат хотел,
Похоже, накопать… «Копатель»

Картинку «Секретариат»
Запечатлел с энтузиазмом…
Нашел, похоже «компромат»…
Кося настороженным глазом

В блокноте быстренько писал…
Я лектору на перерыве
О соглядатае сказал…
Он отмахнулся…
— Пусть и вкриве

Перетолкуют мой этюд,
Но я его писал с натуры:
Так сам работал….
Дни идут…
От Серых «шариков» до шкуры —

Все глубже проникаю в суть
Профессии, рука крепчает,
Яснее репортерский путь…
Одна беда: опять скучает

Без содержанья кошелек:
Деньжонок нет, хоть делай обыск…
И тут нас в первый раз повлек
Зуд репортерский в город Обнинск

На практику… Истомин нас
В квартире местного собкора
Устроил на постой… Сей ас,
Студент наш бывший – (вот же школа!) –

Охотно нас к себе берет…
И в перывом нашем Атомграде,
В газете городской «Вперед»
Отнюдь не гонорара ради

Мы начали газетный труд
С журфаковскм энтузиазмом…
Весна… Меня с заданьем шлют
В совхоз, где я был ухом, глазом

Газеты… Выдал репортаж –
И тема и сюжет привычны…
Еще три дня… Веду зондаж…
Найдется ль факт, что стал бы личным

Открытьем? Есть! Нашел, напал:
В том городе жила старушка
Которую Ильич держал –
(Тот, первый) – на руках… Макушка

Вспотела – и помчался к ней…
Со мной Андрошин напросился…
— Сашуля! Не гони коней!…
— Так жалко, что ли?
Согласился

Взять за компанию его…
Напомню: год-то юбилейный –
И всяк старался… Кто—кого…
И вот вдвоем явились к ней мы…

Знакомый на стене портрет:
Ильич, две девочки… Хозяйка:
Смеется:
— Столько быстрых лет
Прошло… И кто здесь кто – узнай-ка!…

А, кстати, бабушка жила
На улице вождя, конечно….
Все подтвердила…
— Да, была
В руках у Ленина… Поспешно

Достала самосшитый том,
В котором сей сюжет описан
Раз двести… Скучно…
— Эй, пойдем!…
— Нет, погоди, Иван…
И выдан

Потом затасканный сюжет
Андрошиным… Не с ним ли в «Правду»
Прорвался однокурсник? В цвет,
На злобу, то есть, дня, украв ту

Идею, выхватив из рук…
Да ладно… Я махнул рукою –
Пиши свои «нетленки», друг…
Бытьможет, сам когда строкою

Еще поделишься со мной…
Когда в собкоровской квартире
Валились на пол спать, в пустой
Ночлежке той еще рядили

Подолгу о житье-бытье…
Потом внезапно Бородулин
Шел ак телфону…
— Есть тут те…
(Словцо на «б»).. Уж мы б им вдули…

И наугад звонил, звонил…
Случалось, после удалялся…
Андрошин Сашка не пошлил…
А я – так даже не пытался

Второму Сашке подрважать…
Пусть куролесит, если надо…
А мне – о Свете помечтать,
Чудесной девушке – отрада…

Я был стеснителен, увы,
А девушка уж так красива…
Влюбленный посреди Москвы
И нерешительный… Месила

Столица весело из нас,
Наивно-романтичных тесто…
Эх, подхватил бы хоть Пегас,
Чтоб хоть стишки итогом вместо

Романа, если не судьба…
А в целом был семестр полегче,
Чем первый… Справимся.. Хиба
Не правда? Сдюжим, человече…