Что это за напасть – сны входят без стука, и располагаются без приглашения…Я не приманиваю эти сны, нет. Я не моделирую их своими ожиданиями, вопросами. Просто прихожу к своему психотерапевту и пытаюсь одеть их в слова.
Призраки снов, в убогой одежде робкого ороса, покорно ложатся на ленту диктофона.
Молчаливая Аннета – лучший психолог в центре – терпеливо ждет, когда я заговорю. У нас есть час времени на общение.
Общение – это мой пунктирный монолог, с маленькими вспышками ее вопросов. Аннета – не советчик, она – слушатель.
Я тоже хочу услышать себя, поэтому она записывает мои слова на диктофон и дает прослушать мне. Эффект …попробуйте и узнаете. Можно и без Аннеты, но я привыкла с ней.
Я внутренне взываю к стражам, хранящим слова, со времен вавилонских смешений. Мне нужны самые точные, самые верные лингвы, которые не сомнут, не порвут летучую субстанцию моих снов. Очень трудно начать говорить.
Открываю рот…и слова, освобожденные из хранилищ выскальзывают на волю, быстро пройдя таможню артикуляции:
«От надежды гонец прискакал, и в глаза посмотрел мне несмело…Пыль на красных сапожках осела, потускнел золотистый кафтан. Конь усталый, потухшая грива, три подковы в дороге снесло. Дальний путь – вот его ремесло, дальний путь. Это снятие грима. «Молви весть! Что ты душу томишь? Где ты свиток с посланием прячешь? Говори, я уже чуть не плачу! Что ты так виновато молчишь?» Он усердно и пылко скакал, он в бою брал препятствия смело. Он радел за пропащее дело. Только свиток гонец потерял.»
Я замолчала. Мне нужна была сигнальная ракета вопроса, чтобы двинуться дальше. Мне было темно без вопроса Аннеты и не видно куда идти.
«Ты стала писать стихи?» – наконец прозвучали выровненные слова.
Это не тот вопрос, от которого бы мне посветлело. Аннета молча нажала клавишу воспроизведения. Я слушала свой голос. Ритм, рифма…стихи? Чушь…
«Хочешь, закончим на этом?» – говорит чуткая Аннета.
Я киваю, выхожу и царапаю взгляд о плакат. В коричневой закатной ретуши профиль высокого обрыва, и надпись по-английски:
«Когда мы подходим к самому краю чего-либо, то шагнув в пустоту, мы можем быть подхвачены верой. Или нас научат летать».
И понимаю, что вижу еще одну сброшенную одежду моего нагого сна.
Замечательно! Действительно, мини… но столько мыслей…
«Когда мы подходим к самому краю чего-либо, то шагнув в пустоту, мы можем быть подхвачены верой. Или нас научат летать». Хорошие слова!
Спасибо, Ларочка!
И Пчёлке понравилось!
Замечательная миниатюра. Четкость и прозрачность языка, очень богатая образность. Плоскость сюжетного фона позволяет «дорисовывать» иные сюжеты, глубина которых завораживает.
Ты стала писать стихи?
Тебя стали звать Аннета? 🙂
Нет, этим стихам 22 года. Просто сделала новую рамку:)
А «цветоделение» читал? Тоже в «Рати» где-то недавно повесилось
письмо ушло к тебе
Лен, стиснув зубы признаюсь, что процитированное Вами — не моя мысль, так было написано на одном плакате по английски.:)
Спасибо, читала недавно вас студентка в поезде с вором и подаренные им часы — плакала и светло так сделалось…
Поймал, уже послал в зад!
Вместо «гонец» (в последней строке стихотворного шедевра) уместнее было бы — «подлец», чтобы передать всю глубину отчаяния не дождавшейся героини. Да и на самом деле, подлец он, каких мало, раз ценный артефакт потерял!
вот из-за таких советов я и не пишу стихов:)
Самое ценное, что я мог сделать для тебя, — это вовремя вытащить из под копыт Пегаса!