Инга СУХОВА (ЛИГЕРС)
НОЖ ЗОЛИНГЕНСКОЙ СТАЛИ
(Рассказ-быль)
Занималось серенькое утро. Солнце терялось в пене пепельных облаков, чуть подрумяненных восходом, обещая такой же пасмурный денек. В последних жестоких боях гвардейцы потеряли немалую часть личного состава и теперь даже разведчики, элита полка, ходили в наряды. Отчаянно зевая, Райво, отстоявший часовым добрую часть ночи, мечтал об одном: похлебать горяченького, согреть продрогшее на предрассветном знобком ветерке нутро, и рухнуть спать, погружаясь в тёплую тишину, едва щека коснётся подушки.
Кашевар до верху наполнил ему миску дымящимся кулешом, щедро сдобренным ароматной тушёнкой, плеснул в жестяную кружку крепко заваренного сладкого чаю и прикрыл сверху толстым ломтем хлеба. От такой доброты всегда прижимистого повара Райво пришел в изумление. А тот заговорщицки подмигнул солдату:
— Доблестной разведке — почёт и уважение!
— Или знаешь чего? Говори, не тяни.
— Да ходят слухи: наступление готовится. Так штаб «языка» требует. Видать, не сегодня-завтра пошлют вас, братцы, в ночной поиск.
Уже в постели Райво успел подумать о хитром поваре, который всегда был в курсе последних слухов и, как правило, верных: «Тоже мне — стратег и тактик. Знал бы свою поварёшку, да занимался бы поиском картошки на кухне. Ни разу в бой не ходил, а туда же…» Но тут мысли смешались, и солдат заснул, по-детски подсунув ладонь под щёку.
Разбудил его громкий взрыв смеха. Ребята, собравшиеся в землянке, о чем-то азартно спорили.
— И здоров же ты дрыхнуть, Райво! — беззлобно, но ехидно пробасил рядовой Орехов, сидящий на соседнем топчане.
— А что, проспал что-то важное? — окончательно пробуждаясь, встревожено спросил Раннаметс.
— Да нет, парень, подремал бы еще. Группам велено отдыхать: понимай так, что ночью идем за «языком». Спи, пока можно.
Однако Райво углядел в этом намёк на свою молодость и быстро вскочил, заправив одеяло. Семнадцатилетний, он оказался самым молодым в отряде бойцом, и остальные солдаты по-отцовски опекали горячего паренька. Не подозревая, что юношеская задиристость выдаёт его годы с головой, он злился и всеми силами старался выглядеть бывалым воякой.
Сумерки уже опустились на землю, когда строгий и немногословный старший сержант Тамм, придя из штаба, собрал разведчиков и поставил задачу: требуется «язык», желательно не рядовой солдат, а офицер, знающий не только окопные слухи, а обладающий информацией о планах командования. Всё было понятно, и взвод готовился к выходу, в последний раз проверяя оружие и амуницию.
Райво любовно полировал тряпочкой лезвие своего ножа. То был не заурядный трофейный солдатский тесак, а подлинный аристократ среди себе подобных: офицерский, высококачественной золингенской стали, в щегольских ножнах, с изящной и удобной ручкой, словно влитая, лежавшей в ладони. Такое оружие не подведет в решающую минуту, не выскользнет предательски из потной руки, не сломается при ударе. Молодой разведчик берег нож, как берегут друга, не уставая затачивать и полировать его мягким кусочком замши, чудом добытой им в неустроенности фронтового быта.
Когда сгустившаяся темнота окончательно размыла очертания предметов, группа выступила в ночь. «Нейтралка» широкой полосой разделяла позиции противников. С немецкой стороны протянулись ряды колючей проволоки, за которыми начинались мелкие овражки, позволяющие скрытно подобраться к вражеским траншеям. С нашей — лежало ровное поле, там и сям изрытое воронками от снарядов. Правда, сейчас, в середине лета, оно поросло кустами сорняков, вымахавших на полметра, но ненадежное это было укрытие. Ночь выдалась тёмная, небо бесстрастно сияло крупными звездами, в зыбком свете которых разведчики двигались тихо, словно призраки.
В скором времени здоровяк Орехов уже сноровисто резал кусачками дебри колючей проволоки, преградившей путь.
— Дальше — только ползком, — донёсся шёпот Саккарта.
И вновь тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в убитых жаром солнца травах. Вот впереди замаячил чёрный зев оврага, и разведчики скользнули в него, растворяясь в глубокой тени. Гибкий и худощавый, рядовой Раннаметс, словно уж, прополз между двумя кочками и спустился на сухое дно.
— Все здесь? — еле слышно уточнил сержант и, получив утвердительный ответ, махнул рукой вперед.
Группа двинулась дальше. Всё произошло внезапно. Раздался сдавленный возглас идущего впереди Тамма, чуть слышное проклятие на чужом языке, и всё смешалось в вихре схватки. Страшен бой на нейтральной полосе — на ножах, в полной тишине — ни вскрика, ни звука. Попробуй-ка, зашуми — мигом вспыхнет огненный ад. Начнут бить с обеих сторон: никто не станет разбирать, где свои, где чужие, утюжа снарядами и поливая трассирующими пулями враждебную темноту.
Так случилось, что полевые разведки противников столкнулись в своем поиске на дне этого маленького овражка, и теперь лишь одному отряду предстояло выбраться из него. Судьба свела Райво с неравным противником. Огромный немец — настоящая белокурая бестия, Зигфрид из древнегерманских мифов — обрушился на низкорослого паренька словно гора. Сильные руки фашиста схватили неприятеля за предплечья, опрокидывая на землю. Рядовой Раннаметс не устоял на ногах и позволил уложить себя, чтобы юркой кошкой выскользнуть из захвата. Откатившись в сторону, парень, получил возможность выхватить оружие — рука привычно скользнула к ножнам. Они были пусты…
В горячке жаркого боя молодого бойца прошиб холодный пот — он оказался безоружным перед лицом могучего противника, а нож, его верный и прекрасный нож, остался лежать где-то в пыли. В ту же секунду Райво атаковал немца, не давая ему время воспользоваться кинжалом. Сцепившись, они яростно боролись и «Зигфриду» удалось впечатать лицо противника в землю. Руки щуплого русского солдата оказались скованы весом огромного тела, и ничто не мешало разделаться с ним. Схватив побежденного за волосы, немец стал оттягивать его голову назад, открывая горло для последнего удара. Райво понимал, что жизнь его повисла на волоске. Вот рука «Зигфрида» поползла к ножнам, обнажая острое лезвие, которое сейчас полоснёт по беззащитной шее Раннаметса. И всё оборвётся, канет в небытие…
Нет! Нельзя сдаваться — он будет драться до конца. Райво резко откинул голову назад и сильно ударил затылком в челюсть фрицу. Тот на мгновение ослабил хватку. Используя последний шанс, Райво рывком повернул голову к нависшему над ним врагу и почти уткнулся лицом в его шею — в ноздри ударил резкий запах пота, смешанный с ароматом хорошего табака. Ни секунды не раздумывая, разведчик вцепился зубами в эту толстую, вздувшуюся от натуги плоть. Рот его тут же наполнился чужой горячей кровью, а судорожно стиснутые зубы сжались ещё сильнее, перекусывая жилу. Тело немца дёрнулось и внезапно обмякло, руки, сдавливающие Раннаметса, разжались и упали.
Сбросив с себя каменную тяжесть трупа, разведчик сплевывал и кашлял, стараясь избавиться от омерзительного солоноватого вкуса во рту. Прерывисто дыша, он поднялся, прислонившись к стенке овражка, но дрожащие от усталости ноги отказались ему служить, и солдат сполз на землю рядом с телом врага. Взошла луна, и в её мёртвенном свете Райво разглядел безмятежно распахнутые в небо глаза «Зигфрида», в которых навеки застыло удивление.
Тем временем скоротечный и жестокий ночной бой подходил к концу. Победила сторона, быстрее успевшая использовать внезапно изменившуюся обстановку. Двоих уцелевших неприятелей уже вязали по рукам. Один из них часто-часто кивал головой, горячечно шепча что-то угрюмому Саккарту, щеку которого рассекал глубокий кровоточащий порез. Райво прислушался:
— Йа, йа, их бин зольдатен, простой зольдат. Вот есть герр официр, — на смеси из двух языков бормотал немецкий разведчик, дергая острым подбородком в сторону второго пленника, породистые и хищные черты лица которого исказила гримаса презрения.
— А тот-то видать, волчара стрелянный!- сказал на ухо Раннаметсу рядовой Орехов. — Профессионал, не чета первому. На допросе молчать будет.
Чуткий Саккарт услышал и хмыкнул:
— Ничего, заговорит. Вспомнит даже, как звали третьего мужа его прабабушки. Птица не из простых, наверняка знает немало.
Быстро осмотрели пострадавших, к счастью, тяжело раненых не было.
— Цел, Райво? — немногословный Тамм повертел в сильных руках молодого земляка. — Успел заметить, какой монумент на тебя навалился. Думал хана, а ты молодец!
Он склонился к «Зигфриду» и присвистнул. Остальные тоже подошли поближе.
— И повезло же тебе, брат. Так раз в жизни бывает! Видать мамка молится за тебя, — ахнул Орехов. — Ты ведь ему аккурат сонную артерию перегрыз. Чуть левее или правее был бы просто укус, а так — быстрая смерть. Повезло…
Ночь катилась к рассвету, небо стало наливаться синевой — нужно было спешить. Группа разведчиков, увеличившаяся на две тени, все так же беззвучно потянулась прочь из оврага.
А дивный нож знаменитой стали*) навсегда остался лежать в полях прошедшей войны.
——————————
*) Примечание: Золинген (Solingen) — город в ФРГ, в земле Северная Рейн-Вестфалия (Пруссия)… Один из центров металлообрабатывающей промышленности Рура. Издавна известен (с XV в.) специализированным производством металлоизделий (разнообразные образцы холодного оружия, ножей, ножниц, бритв, режущих и медицинских инструментов)… Специальные технические школы по металлообработке. Музей холодного оружия…(БСЭ)
***
P.S.: Уважаемое жюри, дорогие читатели!
Это произведение не является плодом буйного воображения, оно от начала и до конца основано на реальных событиях. Мой отец всю войну прошёл в полковой разведке т.н. «эстонского» 921 Гвардейского стрелкового полка. Многие воины этого полка были эстонцами. Никто не гнал их на фронт силой, они сознательно шли воевать и освобождать от фашистов свою родину. Победу отец встретил в Кенигсберге. О том, что в частях Красной Армии, освобождавших Прибалтику, было много самих прибалтов (только одних эстонцев около 35-40 тыс. чел.), почему-то некоторые сегодняшние политики новоиспечённых балтийских государств не хотят вспоминать, а поминают как «героев» только местных легионеров и «зелёных братьев», воевавших на стороне немцев.
Отца не стало в 1991 г., но сохранились наброски — главы так и не законченной книги его воспоминаний о войне. Наступающий 60-летний юбилей Победы подвигнул меня взяться за эту рукопись и завершить дело ветерана ВОВ — подготовить текст к печати и попытаться издать книгу. Дело для меня привычное — работала литературным редактором популярно-исторического издания, сейчас пишу сама и публикуюсь (закончила исторический факультет СПб университета). См. мой литературный раздел на сайте журнала «Самиздат» http://zhurnal.lib.ru/editors/d/dubynina_i_w/ — «Дубынина Инга Владимировна (Инга Сухова)», литературные псевдонимы: Инга Сухова, Инна Лигерс, Инга Ивлева.
Один из драматических эпизодов «своей» войны отец так и не рискнул доверить бумаге, полагая, что цензура всё равно не пропустит. Я узнала об этом бое из его уст и решила дополнить будущую книгу ещё одной главой. Жизнь подчас преподносит сюжеты невероятнее самого изощренного вымысла.
Направляю эту главу на литературный конкурс, посвящённый ВОВ, как самостоятельный рассказ.
С уважением, Инга Сухова
