Детство. Я в сиреневых днях —
Пожелтевший, нечеткий снимок.
Мячик катится мимо меня,
Спотыкаясь, куда-то мимо.
Дым из труб в холодное небо.
Затяжные, снежные зимы.
Толпы в очереди за хлебом.
И с авоськами мамы.. мимо.
Парк ультуры, музыка, лето.
Чей-то голос: \»Подай, родимый\».
И летят скупые монеты,
Не в колодец желаний..мимо.
День был юн, необычно юн.
Я танцую с тобою, милый.
Шепот губ и мелодии струн.
И шаги, проходящие..мимо.
Небо — латанным одеялом,
А над бездной натянута нить.
Простирая руки, стояла.
Мимо все, что могло бы быть.
Хорошо.
\»Мимо все, что могло бы быть.\»- как точно.
Не-е-е-е, не \»мимо\», в десятку:-)
Yes!
!)
Удивительные образы!
И совсем не мимо, а как раз куда надо!))))))
Огромный отрезок жизни в пяти строфах впечатляющими, почти зримыми мазками, как в
фильме \»Зеркало\». Здорово!
Спасибо, уважаемая Ромашка Вам за \»Мимо\»! И с технической (за исключением некоторых мелких недостатков), и с эмоциональной стороны — в общем, как ни оценивай, на язык просится одно: не шедевр, но, несомненно, отлично!
Касательно же \»Памяти Булата Окуджавы\», то строкой \»Те, кто знают, как жить — эмигранты…\» я хотел сказать, что в годы Совдепии людей, которые стремились изменить хоть что-то в жизни государства (и знали — как), сажали в лагеря, запирали в психушки, в лучшем случае — высылали из страны. Пардон, похоже, получилось у меня не очень внятно.
С уважением, Игорь.