Слава к писателю Пупыкину пришла под вечер.
Но сначала по квартире заметался радостный звонок в дверь – гости у Пупыкина бывали не часто.
Все же, считая себя настоящим писателем, Пупыкин не мог открыть дверь после первого звонка…
На пороге стояла женщина.
— Я уже собралась уходить… Думала, тебя дома нет…
Пупыкин не любил женщин.
Не получалось.
— Вы к кому? – спросил он.
— Это ты великий русский писатель Пупыкин? – впрочем, голос у нее был приятным.
— Я.
— Врешь. Я же знаю, что никакой ты не писатель…
— А с кем имею честь?
— Это я. Твоя Слава.
— Вот еще… Лучше бы Муза пришла…
— Зачем тебе Муза, Пупыкин, если к тебе пришла Слава? Муза – удел слабаков. — Слава прошла без приглашения, которое, впрочем, Пупыкин по несообразительности своей так и не догадался бы сделать.
Слава уверенно расположилась на диване.
Посмотрела на истерзанные листки.
— Что пишешь, Пупыкин?
— Роман. О жизни…
— У тебя не получится…
— Почему?
— Я могла бы сказать, потому, что ты не знаешь жизни, но дело даже не в этом. Просто ты бездарность, Пупыкин.
— Какое ты имеешь право судить меня?
— Имею. Ты забыл: Я – Слава.
— Ну и что дальше?
— Уже лучше. Сядь, и я расскажу тебе об этом.
Пупыкин покорно сел. Потом вскочил:
— Может чаю?
Слава не обратила внимания на редкий порыв Пупыкина.
— Так вот, Пупыкин, слушай меня внимательно: я – твоя Слава, и не стоит меня обижать. Меня нужно будет кормить, поить и одевать, и не просить с меня ничего кроме Славы. Меня нужно уметь терпеть. Тебе же я обещаю, что ты допишешь свой роман о жизни и он станет знаменитым. И одни люди будут передавать его другим с восхищенным напутствием. И дети заходят стать похожими на тебя. Но роман все равно будет бездарным. Где моя комната? – неожиданно закончила она.
— Так ты… ты собираешься жить здесь?
— А ты зануда, Пупыкин…
— Ну хорошо, ложись здесь, а я лягу на кухне…
— Да, Пупыкин, и не думай, что я стану с тобой спать!
— Да я, собственно, и не собирался…
— Маяковский моей бабушке говорил то же самое…
* * *
С утра пораньше Пупыкина разбудила Слава.
— Иди пиши роман. Слава не любит ленивых…
— А ты приготовишь завтрак? – откидывая одеяло и обнажая заплывший торс спросил Пупыкин.
— Нет. Я не делаю ничего, кроме Славы. Не ходи передо мной в трусах и займись собой. Славе нужны спортивные парни.
Таким образом, утро Пупыкина началось с получасовой зарядки – чего не было никогда в жизни и приготовления завтрака на две персоны.
Впрочем, через некоторое время утро не показалось Пупыкину таким уж скучным — позвонили из издательства и попросили быстрее написать роман. А также захотели еще раз перечитать его рассказы, которые отсылали обратно уже дважды.
— Тут за вас просила такая дама! – доверительным тенором сообщил редактор – Ей невозможно было отказать…
— Такая, со светлыми короткими волосами?
— Да. Это ваша жена?
— Нет. Знакомая.
— Мне бы такую знакомую!
— Всем бы такую знакомую! – торжествующе сказал Пупыкин, проводил взглядом Славу в ванную, и сел за роман…
— Эй, ты! – раздался голос Славы.– Ты чего это в ванной свои носки разбросал! Иди собери…
Пупыкин пошел и собрал.
— И потом – тебе известно – Слава не любит грязнуль…
Пупыкин вынес мусор и помыл пол.
— Вот так! – сказала Слава, закинув ногу на ногу. – Веди себя хорошо!
Теперь каждое утро Пупыкина начиналось с зарядки и приготовления еды, раз в три дня он стирал, раз в два – убирал в квартире. Слава валялась на диване, раздражая ленью и идиотскими советами по написанию романа.
Слава на поверку оказалась бабой глупой и меркантильной и все больше досаждала Пупыкину. Теперь он каждый вечер водил ее в ресторан, а днем – по модным магазинам, благо пять крупнейших издательств выпустили огромным тиражом его рассказы. У Пупыкина появились такие деньги, о существовании которых он раньше даже не догадывался.
Но вся страна, вся пресса и все телевидение обсуждало главное – когда выйдет роман Пупыкина, роман о жизни…
Роман давался все с большим трудом, отвлекали походы по магазинам и ресторанам, мешал быт, но Слава, сидящая тут же на диване не давала Пупыкину послаблений даже в редкие моменты свободного времени, поэтому во время вечерних походов в ресторан Пупыкин стремился выпить сверх меры и утром ссылался на нездоровье.
Пупыкин ссорился со Славой все чаще и чаще. Да и той Пупыкин уже начал надоедать. И вовремя одной из ссор Слава хлопнув дверью ушла от Пупыкина.
— Вот возьму и позову вместо тебя Музу! – крикнул он ей вслед.
Слава на мгновение остановилась посередине лестничного пролета, и даже поднялась на пару ступенек:
— Запомни, Пупыкин — Муза никогда не приходит после Славы…
— Ко мне – придет! Потому что я – слышишь? – я гений! Эй, ты, я – гений!
— Гениев не бывает… Кому об этом знать, как не мне – Славе…
…Этой ночью Пупыкин спал на своем привычном диване, утром проснулся в хорошем настроении и с новыми силами сел за роман.
Ему снова позвонили из издательства:
— Пупыкин, вы сбиваете все сроки. Если вы завтра не сдадите свой роман, я вычеркну вас из планов. Сколько можно, Пупыкин, водить нас за нос? То рассказы какие-то идиотские заставляете нас печатать, то еще что… Вы это бросайте, Пупыкин!…
В этот же день в газетах про него вышло несколько разгромных статей.
Ему отказали три издательства.
И еще четыре не заплатили.
Через неделю про Пупыкина перестали писать даже плохое.
А платить перестали все.
Пупыкин, как он считал, полагается писателям в таких ситуациях, начал пить, но и в этом случае находил время писать свой роман.
— Я допишу! – кричал он иногда окружающим его предметам – И без нее допишу!…
В тот день, когда от него отказалось последнее издательство, он пошел сдавать бутылки, и на скамейке возле дома увидел Славу.
— Как жизнь? – безмятежно спросила Слава. – А я вот сейчас с Пелевиным…
На какой-то момент Пупыкин замер – быть может не верил в то, что видит. Однако последующее было скорее осмысленным шагом Пупыкина, чем аффектом.
— С-сука! – крикнул он и ударил Славу по голове авоськой с пустыми бутылками.
Авоська рассыпалась серебристыми осколками.
А бывшая Слава Пупыкина скончалась на месте от банальной черепно-мозговой травмы…
…Пупыкину дали двадцать лет в колонии строгого режима.
Но роман каким-то чудом издали.
* * *
— …Читал роман Пупыкина?
— Читал. Полное говно.
— Да-а… То ли дело рассказы у него были!
— Это точно…
— Да что там говорить… Испортила слава Пупыкина…
— Кстати, а как тебе Пелевин?…
…
…
