Нельзя сказать, что зима 1858 года выдалась такая уж суровая: морозы и оттепели, то снег, то грязь — дело обычное. Только пасмурно, тягостно, безрадостно было на душе у Федора Соколовского, казначея Тадулинского монастыря, что в Суражском уезде. Задумал он убийство. Но не с тем, чтобы немножечко поразвлечься, зимнюю одурь стряхнуть. Федор Соколовский — 50 лет от роду, из дворян, в звании иеромонаха — был мужчиной серьезным и цели преследовал вполне конкретные.
Жертвы — настоятель монастыря, архимандрит Симплициан Франковский и его сестрица, вдова Юдита Реутт. Не дают они жизни казначею. Извел настоятель мелочными придирками.
К примеру, нанял Федор Соколовский работников для жатвы ржи и уборки сена и заплатил им 4 рубля, а в казначейской книге в графе расходов записал 12 рублей 25 копеек, соответственно изъяв наличные из казны. В свой карман. Ясное дело, что пожадничал, — надо было выше 8 рублей не подниматься. Зато как хорошо насчет 25 копеек придумано, правдоподобно. Работники же и на 4 рубля не наработали, только ябедничать горазды. Дармоеды.
Дальше следовали деяния шутейные, ну чисто семинаристские проказы: покупаешь простую водку и настаиваешь оную на травах, а потом распродаешь монахам вместо рому. Они того самого рому в глаза никогда не видели, в смысле не пробовали, где им разобрать, а карман пополняется изрядно. Симплициан же вот что Благочинному отписал: \»Покупателей означенного рому, имеющих к оному пристрастие, в монастыре очень много. Федор Соколовский их совершенно разоряет, приводит в крайнюю бедность и недостаток\». Эко! Соколовский во всем виноват. Ты бди, чтоб не пили, настоятель.
А грех на душе есть, есть. Не без этого. Нарушил иеромонах Соколовский монастырский устав. Она. Женщина. Мария. Марийка.
Нанял как-то казначей Соколовский солдатку за работницу при монастыре. На самые черные работы. Худая, битая, пуганная. А глаза… Благости ждали на этом свете. Неразумная, будто дитя, а не баба. Видно, мало били. Стала она личной его работницей — келью чистила, рясы и подряски чинила. Потом — бес казначея попутал. Согрешил… Любил ее, счастливой хотел сделать. А она? Она радовалась светло. И каялась сильно.
Юдита, настоятелева сестра, прознала для каких таких личных нужд у него Марийка. Шум подняла, оскандалила. В общем, отправили Марию обратно в деревню мужа из солдат дожидаться (20 лет осталось) и церковное покаяние отбывать. Вволю теперь будешь каяться, светлая душа.
Ну а ему, Федору, каяться недосуг. Симплициан, его высокопреподобие отец архимандрит, выговор объявил с занесением в послужной список. Еще и крест наперстный, пожалованный в 1842 году \»за усердие по службе и постоянно примерный образ жизни\», хотел отобрать… Да не в кресте дело, не в роме этом, не в деньгах казенных. А в том, что измельчали твои помыслы, Федор Соколовский.
С малолетства к великому он себя готовил. В училище Доминиканского ордена первым учеником слыл по риторике и языкам: латинскому, польскому и французскому. Богословие в Пустынский монастырь изучать поехал — жаркие были беседы, истину рождали. Позже он на казначейскую должность в Тадулинский монастырь поступил. А настоятеля тогда еще только подбирали, из достойных. Пока же не кому-нибудь, а Федору Соколовскому управлять сим монастырем доверили. Он уж помышлял, что его во главе обители и оставят. Но тут Симплициан объявился. Послужной список у него был длиннее и достославнее. В общем, Симплициана настоятелем поставили вместо него, Федора. Несправедливо…
Однако поправить дело можно. Симплициан с Юдитой по вечерам у самовара сидеть любят. Чаевничают. А травки — они всякие бывают, из них не только ром варить можно. Есть такие, что непременно человека в могилу сведут ровно через месяц после того, как чаю с их отваром отведать. Плеснуть отвару в настоятелев самовар — дело несложное. Потом останется только ждать.
* * *
Именно так все и получилось. Юдита Реутт и Симплициан Франковский умерли через месяц. Но месяца хватило, чтобы заподозрить умышленное отравление и обвинить в нем Федора Соколовского. Арестовали казначея и выслали в витебский Марков монастырь \»под неослабный надзор\». Работать на черных работах, отбывать епитимью. И каяться. Вволю. Если сможет…
Светлана Смирнова.
