Поэма первая. Я, Семен…
Я ехал поездом домой —
И в иваненковский учебник
Толкался, понимая: мой
Ресурс познания волшебных
Речений западных славян
Исчерпан – и смогу едва ли
Речь горделивых варшавян
Своею сделать, но в запале
Упорствовал… Притом, язык,
Что с украинским схож изрядно,
На слух понятен – и азы
Усваивать легко, приятно.
И надо бы познать его:
Мой прадед жил и умер в Польше
Под Ломжей где-то… Ничего
О прадеде не знаю больше.
Но в за семестр уставший лоб
Не лезут буквосочетанья…
И прежде – полный остолоп,
А ныне вообще старанья
Все втуне – даже не мечтай…
В вагоне – ароматов вкусных!
Вот проводник приносит чай…
— Да вы, наверно, первокурсник?
В купе нас двое. Визави –
Интеллигентный с виду парень,
Земляк, похоже…
— Вы – за «вы»?
— Ну, отчего же? Погутарим?
— Давай!
— Я тоже из Москвы…
— Студент?
— Конечно, пятикурсник…
— Из МГУ?
— Да нет, МИФИ…
— МИФИ? Слыхал…
— О нас изустных
Полно в студенческой среде
С рожденья института мифов…
— Миф о МИФИ? Занятно… Где
Вас учат те, на коих грифов
«СС», как на савраске блох?
— Коль знаешь, значит, нет секрета…
— Ну, это – вряд ли… Впрочем, мог
И сам бы рассказать…
— За это
Ты мне расскажешь о своем…
— Ну, я могу без передышки
И сутки «петь»…
Сидим, «поем»…
Мы, черновицкие мальчишки,
Столичностью своей горды
И принадлежностью к студентам,
И оба мы на все лады,
Как и положено адептам,
С восторгом – каждый о своем
Толкуем – лучшем в мире вузе…
Чаек без передышки пьем,
Он булькает в довольном пузе…
Каникулы… Все знать хотят –
Соседи, родичи, ребята.
С которыми служил – долбят —
И всем ответь… Молодцевато –
(Назвался груздем…) — точно я –
Сам ректор — вуз мой презентую…
Да, роль ответственнейшая,
Но без утайки повествую,
Себя, тупицу. не щадя,
О трудном опыте семестра,
Журфака честь и дух блюдя…
Ну, отчитался повсеместно –
Все в изумлении… А мне
Даются эти две недели
На то, чтоб осознать вполне:
А пригожусь ли в трудном деле,
К которому ведут меня
Заботливые педагоги?
Перед собою не темня,
Сам о себе сужу, что тоги
Академической покрой
Мне не вполне по экстерьеру…
А я не знал, что я такой
Болван безмозглый.. Как мне веру
В свое призванье укрепить?
Как обрести в себе опору?
Чего нигде нельзя купить…
Внутри себя беззвучно спору
Я сам с собою предаюсь…
А может, и не возвращаться
В Москву – ведь я теперь боюсь…
Ну. просто – тридцать три несчастья…
Брожу по городу… Ищу
Вчерашний день? Всегда в томленье
Он погружал меня… Не льщу:
Ведь он красив до изумленья!
Но, как и прежде, в Черновцах
Не по себе мне отчего-то…
В душе какой-то… Нет, не страх –
Конфликт непреходящий… Что-то
Лишает здесь покоя – и
Безудержно зовет куда-то…
Не разберусь в себе… Мои
Терзания – без адресата,
Безотносительны к любым
Резоннейшим предположеньям,
А что-то в атмосфере… Дым
Отечества? Брожу… Броженьям,
Сомненьям фоном — Черновцы…
Мне в них недостает кого-то…
Кого? Все те же продавцы
Суют мне пирожки… Охота
Мне с кем-то встречу пережить…
Брожу по Университетской,
По Русской… Переворошить
Стремлюсь, но возвращенья детской
Безоблачности – на бегу
Не достигаю… Будто слово
Забыл – и вспомнить не могу
И мучаюсь, пытаясь снова
И снова тщетно вспоминать…
По книжным пробежался лавкам…
Лениниана… Отыскать
Такое б, чтоб идя по главкам,
Ты что-то открывал в себе,
Достиг бы ясности, прозренья,
Добыл бы ключ к самой судьбе
И снял бы навсегда сомненья,
Но этих книг в продаже нет…
Сам напиши… Ну, это вряд ли –
Еще я «аховый» поэт,
Еще мне не дано – погрязли
Мои стишата – в шелухе…
Сумею ли освободиться?
В простом и искреннем стихе,
«Редактора убив», раскрыться?
«Горпищеторг»… Здесь – пацаном,
Еще подростком несмышленым,
Я был ответственным звеном —
Гнал холод в камеры… «Зеленым»
Такой не доверяют пост –
Экзаменован многократно –
Все знал и понимал – и ГОСТ
По холоду держал… Приятно,
Что признаваем был тогда
Не только классным машинистом,
Но умным парнем… Вот беда –
Как поглупел! А журналистом
Мне все-таки охота стать…
Быть может, снова поумнею?
Быть иль не быть? Ждать иль не ждать —
И уходить сейчас?… Болею
Сомненьем… Университет
Передо мною Черновицкий…
Подобных замков точно нет
В столице.. Крытый черепицей
В глазури пестрой, он пришел,
Как будто, из «Декамерона»…
Красиво как! Как хорошо!
Я на него дышу неровно…
Есть зависть к местной ребятне,
Кто в этих учится палатах…
Возможно, что не поздно мне
Искать судьбу в родных пенатах,
Оставив мысли о Москве…
А здесь мне солоно и пресно,
Но невпопад, а голове,
Душе – невыразимо тесно…
По Кобылянской «прошвырнусь»…
Мы хаживали здесь когда-то
Во вечерам с друзьями… Грусть –
Сгустилась… Как вы там, ребята,
В своем Израиле теперь,
В Канаде, США…? Куда вы,
В какую удалились дверь,
Златые дни былой оравы
Из техникума… Поверну
К нему – и к прошлому причалю,
Но здесь лишь стены те… Вздохну –
И прочь пойду с моей печалью…
По Кобылянской – до конца,
А после – вправо – по Шевченко…
Мне не хватает здесь лица –
Не с фресок, не с картин квинченто,
Не из альбома – из души…
Его уже мне не хватает…
Вот и ответ – развороши
Судьбу, любовь… Душа взлетает,
Когда подумаю о ней…
Нет, я с журфаком не расстанусь,
Воспряну… В тупости моей
Не до конца судьбы останусь…
Миную парк и стадион…
Бориса навещаю в «Дружбе».
Братан совсем не удивлен:
— В кино или ко мне? По кружке
Чайку с печеньем – и пойдем,
Устрою на приличном месте.
Фильм вроде добрый…
Ну, потом
Домой шагаю честь по чести…
Иду от «Дружбы» напрямик,
Оставив психбольницу справа…
Дом на Гайдара… Шкафчик книг…
Где «Мартин Иден»?… И воспряла
Душа: похожий на меня –
Вначале – дуболом, тупица
Себя вытаскивал, поднял…
Так и со мной должно случиться…
Еще поборемся… Идут
Каникулы неторопливо…
Гуляю… Вспоминаю.. Ждут
К обеду дома… Переливы
«Марички» в кухне по утрам:
Здесь сабадашевская песня –
Заставкой радио… Мечтам –
Здесь тесно, душно, точно петля
На шее – хочется домой…
Домой – в общагу – и скорее…
Уже отравленный Москвой,
Мои пенаты, эмпиреи
Я покидаю и – в Москву!
Тем прекратив самокопанья,
Готовясь новую главу
Открыть, наперекор терзаньям…
Москва… Общага… И журфак.
Дорожка поперек сугроба…
Конечно, в первый день – аншлаг –
А что она – моя зазноба?
Она загадочно молчит,
А смотрит холодно и чуждо…
Ну, что за встреча? Огорчит
Ли что сильнее? Я наружно
Стараюсь вида не подать,
Как велика моя досада…
Непросто девушку понять…
Непросто… Может и не надо
Такую дружбу продолжать?
Все, полагаю разъяснится,
Не суетимся, поспешать
Не станем… Лекция… И лица
Сокурсников! Читать по ним
Уже умею, как по книжке,
Какой заботой кто томим…
И переглядки – переклички
С иными заменяют мне
Переговоры-диалоги:
Два взгляда – и уже вполне
Понятно: в радости — в тревоге
Твой собеседник? А томят
Одни и те же всех проблемы…
Иные, может быть, темнят,
Но про себя все те же темы
Обмысливать на все лады
Не прекращают… Пунктом первым
У всех – коллизии любви…
… А нам отточенные «перлы»
Кириллов – логик выдает…
Премудрый Вячеслав Иваныч
Вдруг, точно Кио, достает
Такое, что услышав на ночь,
Сон потеряешь навсегда:
Пойми, зачем оно, сужденье?
А ежели суждений два,
Рождаем умозаключенье…
От новых терминов с башки
Тихонечко съезжает крыша,
Раскалываясь на куски…
В соседстве Медведовский Гриша….
Не видно, чтоб его предмет,
Как мама Кузьки, ощарашил…
Спокойно пишет свой конспект…
Меня же он обескуражил…
С трудом врубаюсь в смысл и суть
Каких-то там еще негаций!
Да что за нонсенс, бред, абсурд!
Что пользы нам от импликаций,
Конъюнкций и дизъюнкций? Но
Приказано учить… Поучим…
Пока еще в мозгах темно,
Позднее результат получим…
Заметим, что великий вождь,
Кому сейчас мы юбилеим,
И тот был к логике не гож –
Четверку получил… Мы млеем:
Нас отовсюду достают,
Конечно, с жутким перебором…
В маразме полном издают
Наполненные жутким вздором
Шедевры типа «Ленин и…
К примеру …коз осемененье»!
Немало этой чепухи
Мы видим на развалах… Мненье
Мое и прочих — там, в Кремле,
Которые дрожат за кресла,
До лампочки… Опять во мгле
СССР, как в дни Уэллса…
Допустим, где-то то брякну я:
— Осеменяйте коз, ребята! –
И что теперь? Галиматья
В таких трудах, зато чревато,
Коль я осмелюсь выступать,
Свое печатая «сужденье»:
Психушек много, чтобы дать
Мне мигом «умозаключенье»…
Противоядием чуме
Идеологии – идеи,
Что отлагаются в уме
Из западовских лекций, где я,
Экстраполируя рассказ
О том, как зверствет цензура
На день сегодняшний, на нас,
Соображаю, что цезура
В рассказе – лектора намек…
Конечно, Александр Васильич
Все прямо нам сказать не мог,
Но, повторяя про засилье
Цензуры, часто замолкал…
О нем тогда слушки ходили,
Что он порою помогал
Издаться молодым… Любили
Его студенты… Излагал,
Как, важный для литературы
Век восемнадцатый, толкал
В ту сферу вылкие натуры…
А больше некуда идти…
Все люди – «лишние» в России –
И выбор невелик: кути,
Расстрачивая всуе силы,
А нет – пиши иль издавай,
Чтоб слово дать другим, журналы…
А нам что делать-то? Читай,
Студент, написано немало
От Кантемира до почти
Потомка царского арапа,
Все, что написано, прочти
И уложи в мозгах… Не слабо?
В те дни отрадой мне один
Немецкий… Странно… Так бы каждый
Предмет свободно проходил
В мозги… Однако фактор важный
Здесь сольную играет роль:
«Нас оставалось только трое…»
В спецгруппе… Ясно? Вот в чем соль…
В чем счастье… Потому героем
По языку не мог не стать
И главный обалдуй журфака…
Мы быстро начали «чесать»
Почти по-климовски… Однако
С такой накачкой брал язык,
Попавший в странный фокус, выверт,
Каприз, кунстштюк фортуны, бзик –
Уральский парень «Пауль Зиберт»…
Могу поверить: и его,
«Арийца» Колю Кузнецова
Учили так же… Отчего
Любое так звучало слово,
Из тех, что Коля изрекал,
Что впору немцам поучиться –
Такой был дикторский «вокал»…
Мне на судьбу нельзя сердиться:
Я за один лишь только «дойч»
Уже журфаку благодарен –
Уж худо-бедно, но найдешь
Кусочек хлеба с маслом, парень!
Миньковская – отменный спец…
Она в тетрадке отмечала
Пробелы каждого – и без
Особой спешки подчищала —
Сама работала, заметь —
Не просто отбывала номер…
Ну, как тут было не «запеть»
На «дойче»?… Мы «запели» — кроме
Двух прочих… В сессию они
До «Пауля» не дотянули,
А значит, милый, извини –
Вот нас и трое лишь… Втолкнули
Каким-то чудом и меня
В сию компанию «отпетых»…
Тянусь до «Пауля» — ни дня
Без тренажа по «дойчу»… Это –
Святое! И твержу слова,
Текст повторяю хорошенько,
Поверьте, что не раз, не два…
По спецпредметам – Ярошенко
Владимир Николаич нас,
Радийцев, круто просвещает…
Панфилов не ушел в запас…
Поочередно навещают
Два эти мэтра группу… К ним
От нас навстречу – обожанье…
Вот это мужики! Таким
Вполне уместно подражанье…
Владимир Николаич к нам
С иновещательной закваской
Явился… Редкий практик сам,
Вплотную занялся натаской
«Зеленых» в трудном ремесле
Радийного корреспондента,
Магнитофоны в том числе…
С катушки метр за метром лента
Стекает, как ручей, неся
Мои неловкие попытки
Сложить три фразы плавно… Вся
Моя природа этой пытке
Противится… Без «так сказать»,
Без «бэ» и «мэ» — и четверть фразы,
Я в речь свободную связать
Не мог, а от него, заразы –
Магнитофона, тщетно ждать
Поддержки или пониманья…
Невозмутимый, рад писать
Все мэки,бэки, спотыканья…
Ну, что поделаешь с таким?
С ним ничего, а вот с собою…
Следим за тем, как говорим,
С леннивой нижнею губою
Я заключаю договор
О качестве артикуляций…
Неужто я не справлюсь? Вздор!
Объемный есть для модуляций
И резонатор-голосник…
Башка пустая, хоть на это
Возможно, пригодится… Вник
Дотошно в тонкости предмета…
Скороговорки исполнять
Стал по утрам при умыванье,
Заучивать стихи — читать
Их с выражением… Старанье
Окупится, уверен… Пусть —
Не сразу – не снижаю рвенье…
Шагай вперед, коль вышел в путь,
Терпенье, юноша, терпенье…
Я ничего и не терял…
Пример Георгия Зубкова
Меня в том рвенье вдохновлял.
В Париже – радио собкорра…
Был интеллект, светло писал,
А вот во рту – сплошная каша…
Произношенье исправлял –
И ведь исправил… Воля наша
Творить способна чудеса…
А что ж она, моя зазноба,
Моя сибирская краса?
Сия серьезная особа
У той, с кем некогда дружил,
Узнал я, наводила справки,
Когда я в армии служил
В Хмельницком – (гляньте в прошлой главке)…
Я из столицы написал
В сердцах новосибирской Нелли —
И, ясно, виноватым стал…
С обидой на меня глядели
Ее зеленые глаза…
Здесь бесполезны извиненья,
А поцелуи? Да… Гроза
Проходит стороной… Мгновенья –
Не останавливайтесь, нет,
Но приходите снова, снова!
— Тебе от Ярцева привет –
На снимке написал два слова…
— Да тут не два… Гляди – куплет…
Давнишний Томин друг, коллега
Уважил: шахматист, поэт —
Не пожалел для нас куплета:
* * *
Кто ты такой, появившийся после,
Благонамеренный иудей?
Ну, расскажи, поделись: удалось ли
Хоть на полшага приблизиться к ней?
Наверно, он в сто раз умней,
Стишок, гляжу, вполне умелый…
Я верю: Бог за то, чтоб ей
Со мною быть… Тут что ни делай,
Не отменить, не изменить,
Что мойры предопределили…
(Античку стоило учить –
Словечко отыскал…) Делили
Отныне с Томой пополам
Из дома взятые запасы
Но постряпушки наших мам –
Ее: домашние колбасы,
Моей: с корицею пирог —
Закончились так бытро… Жалко!
И захотел бы, так не смог
На весь семестр везти… Читалка
Полна: старается народ,
А у меня опять затыки –
И лезет мат, и зло берет,
И где-то там болит в затылке…
— В чем дело, дорогой Семен?
Так стала называть Тамара…
— Нам Ярошенко…
— Что же он?…
— Мы изучаем жанры… Мало
Я понял, что он толковал,
Об «информашках» – как их пишут…
— А ты не шутишь? Наповал!…
Тсс! Тихо! Кто-нибудь услышит –
Стыда не оберешься…
— Стыд
Меня с начала курса гложет…
— Обиделся?
— Не до обид…
— Ты сможешь… Это всякий может…
— Сама же видишь – не могу…
— А тема?
— Нужно из газеты,
Про США…
— Я помогу…
Берем, к примеру… Ну. хоть это –
И начинаем… Называл
Вам Ярошенко те вопросы
Ответ на кои бы давал
Нам суть заметки?…
– Да…
— Так просто
На те вопросы дай ответ…
— И что получится?
— Увидишь…
Когда? Сегодня… Что? Обед…
Где? Дал в посольстве… Близко финиш…
Кто? Зам. министра… Для кого?
Ответственных чинов госдепа…
С какою целью, для чего?
Вопрос был о закупке хлеба…
А результат? Каков итог?
Закупки будут продолжаться…
Как видишь, просто…
Видит Бог,
За эту девушку держаться
Мне должно. Так судьба велит….
Я мэтру сдал ее заметку…
Растет доверия кредит
И получив ее отметку,
Не комплексую… Научусь!…
Я о себе такое знаю
Из школы и стройбата: чуть
Среда другая – начинаю
Я новое из-под нуля…
Осваиваюсь постепенно –
И поднимаюсь — (без ля-ля) –
До лучших… В общем, знаю цену
Упорству – и мои дела
Я никогда не оставляю…
Поэтому. Других хваля.
Внутри себя я твердо знаю.
Что неизбежно обойду
Других в стихах и журнализме,
В учебе, хоть сперва бреду,
Как черепаха… Отвлеклись мы…
Что изучаем мы сейчас,
Каких достогли откровений?
Нас Западов довел как раз
До Ломоносовских творений…
А мне особая видна
В том мистика, что первой – ода
Была – на взятье Хотина…
Ведь это там, откуль я родом,
От Черновцов – рукой подать…
В духовном смысле – не случайна
С ним перекличка – утверждать,
Что символична, чрезвычайна –
Оправданно: Хотин, стихи,
Мой университет, газета,
Происхожденье «от сохи»…
Я обнаруживаю это –
В симметрии – в себе и в нем…
Он, правда, — гений, я – тупица…
Но знак мне: планку задаем
Повыше… Есть к чему стремиться…
Пока ж стремление мое
Попроще… Не до высей-далей –
Нам Ярошенко задает
Теперь готовить комментарий…
Конечно, если кто умен,
Тому заданье проще репки…
Но есть такие, как Семен,
У коих голова – для кепки –
И только… Я пытаюсь сам,
Но как к заданью подступиться?
Стучу по лбу… Мыслишка, там?
Нет ни одной, ведь я – тупица!
Но тут послел ее Господь…
— На чем застрял?
— Да комментарий…
— А повод?
— Ну, зерно…
— Погодь…
Опять закупка?
— Ну…
— Читали,
Что был неурожай в стране…
Ведь комментарий – объясненье
Событий, толкованье… Мне
Вполне понятно: в исступленье
Враги нас фактом уязвят:
Не могут сами, неумехи,
Колхозы плохо хлеб растят…
— А мы?
— Напишем про успехи…
— Тогда зачем же закупать?
— Чтоб сбалансировать структуру
И сортность зерновых, поднять
В них клейковину… Всю фактуру
Обычно мы берем в НИИ
И государственных конторах…
Сейчас же важно, чтоб могли
Продемонстрировать: в узорах
Словесных притаилась мысль…
Она высвечивает новость…
— Понятно?
— Вроде, да…
— Берись,
Я здесь – и подскажу…
Смололось
Совместно с Томой то зерно…
Читнул Владимир Николаич…
— Сойдет! С другими заодно
Смахнул в порфель… По свойски:
— Знаешь,
Коль наловчишься их строчить,
Сподобишься на гонораре
Совсем неплохо даже жить…
Не зная, в душу лил кураре:
А он-то, видно, полагал,
Что я – раз-два – и комментатор –
И выразительно кивал…
Кивал и я в ответ… Диктатор,
Он искренне помочь хотел,
Он увлеченно нас песочил,
Не снисходил и не жалел…
Был строг и саркастичен… Врочем,
Должно быть, видел цель и знал,
Чего от нас хотел добиться…
Вся группа шла, куда он звал…
Но, впрочем, был один тупица…
(продолжение следует)
