ПО МОТИВАМ СКАЗОК ПУШКИНА
Шамаханскую девицу
Царь Додон привёз в столицу,
Звездочёта увидал —
С просьбой тот к царю пристал:
«Помнишь старый уговор?
Так пусти меня в шатёр,
Я хочу с твоей девицей
Хоть разок уединиться…»
Что тут скажешь старикам?
C’est la vie, cherhe la femme…
Жил старик со своею старухой
У самого синего моря,
Раз он в море закинул невод
А на берег вытянуть не может
Полон невод рыбками златыми,
Уж не знает старик: что и делать:
То ли вдоволь накормить старуху,
Самому ль владыкой стать над морем…
Здесь великана голова
Храпит притворно при народе…
(Напоминает, что жива).
И так же кот по цепи ходит,
Русалки на ветвях сидят,
А на неведомых дорожках
В киосках, что на курьих ножках
Бутылки пива в ряд стоят.
Торгует там палёной водкой
Из урны бабушка Яга.
И к ней нетвердою походкой
Бредёт Кащей издалека…
А вот поп — толоконный лоб.
Нанял Балду на работу,
А платить неохота…
А вот Балда.
Ушёл бы от попа, да куда?
Щёлкнет Балда попа по лбу,
И ест свою полбу.
А поп не дурак!
Надел на голову каску!
Щёлкай, щёлкай, Балда!
Вот и вся сказка.
СЛУЧАЙНЫЙ РАЗГОВОР
Позвонила жещина мне по телефону,
Нежности шептала, вохищалась мной,
И хотя мы с нею были незнакомы
Но смеялась женщина: «Сладенький ты мой!»
Комплименты сыпала и дышала в трубку,
Целовала воздух так, что звон в ушах.
Мне бы извиниться и признав ошибкой
Разговор закончить, но в её словах
Было столько страсти, откровенной, смелой,
Столько лести было, я не устоял.
Испытать в реальности с нею захотелось
То, что только снилось, то о чём мечтал.
Нежные прощанья, обещанья встречи,
И гудков коротких равнодушный зум.
У неё свободным был тот душный вечер,
Перешедший к ночи в бурную грозу.
* * *
Как природа плохой не бывает,
Так и я не бываю плохим.
Водки полный стакан наливаю.
Что поделать родился таким.
Если друг закурил папиросу
Свой «LM» доставать не спешу.
Он меня угостит без вопросов,
Даже если и не попрошу.
И на женские ласки отзывчив,
Кто поманит, за той и пойду.
Если женщина мне симпатична
Ей ни в чём отказать не могу.
Как погода всё время я разный —
То весёлый, то хмурый, то злой.
Мне с женой живётся прекрасно,
Ей — легко и не скучно со мной.
ПОСЛЕ СМЕНЫ
После смены трудовой
Пива взяв бутылочку
Не спеша иду домой
Вдоль по переулочку.
Осень. Полночь. Грязь. Темно.
Настроенье скверное.
И жена уже давно
Крепко спит наверное.
Торопиться ни к чему.
С пивом так тем более.
Вон ларёк, ещё возьму!
Зря что ль их настроили?
По глоточку не спеша
Вкус пивной смакую
И плыву как дирижабль
От ларька к ларьку я.
Лужи? Грязь? Да наплевать!
Чуть хмельной, счастливый
И на сердце благодать
С выпитого пива.
* * *
Я вчера пришёл с работы пьяным.
Кое-как добрался до дивана.
Утром был неласково разбужен
И узнал, что никому не нужен.
Уточняю – пил не на работе,
Только пиво, много и охотно.
Развезло — бывает с непривычки.
Спать хотел – хоть в каждый глаз по спичке.
И прилёг бы — что же в том плохого?
Так не дали: выгнали из дома.
Целый день. Дурной. Небритый. Мятый.
И не холостой и не женатый.
Разве может быть, чтоб из-за пива
Женщина взяла и разлюбила?
ДВА ПОРТРЕТА
Засидели мухи твой портрет.
И теперь в чулане он лежит.
А о том, где шлялся столько лет,
Ты своей мамане расскажи.
Лишь она одна тебя и ждёт,
С дорогой душой накроет стол.
Хоть шипела: «Сын-то — идиот,
Что он в этой крашеной нашёл?»
За моих волос природный цвет
Ведьмою она меня звала.
При тебе порвала мой портрет,
При тебе в печи его сожгла.
Ты смотрел с портрета своего
На себя и со стыда сгорал.
Но, как видишь, выжил, ничего.
Пятна – что? То мух домашних кал.
Вот тебе портрет, а вот — порог….
АЛЮМИНИЕВАЯ СТРЕКОЗА
Слышь, Ирка, голова гудит.
Вчера летала в вертолёте.
А лысый штурман: «Что Вы пьёте?»
И в кружку лил уайт – спирит.
Такая гадость, Ирка, слышь?
Потом достал, уж, — чипсы, пиво.
А я в костюме тёмно – синем,
Как форма их, не отличишь.
Рюкзак надели на меня,
И этот лысый, мелкий Миша
Кричал: «Взлетим когда повыше,
То прыгнем вместе, ты и я!»
Значок был, помню, у него,
Большой, как брошь, и белый – белый…
Он всё шутил: «Стрекозка села,
И мы, мол, сядем, ничего!»
И вдруг тряхнуло вертолёт!
А где — что дёргать? Я с испуга
Вцепилась в синий китель друга…
И всё. Летим. И всё. Вот – вот…
Не помню как, но Мишку я
За эту брошку удержала.
Он за кольцо. А я орала,
А что? Не помню ни…чего.
Мы протрезвели оба, в миг.
Рука в крови, и брошка смята.
И что земля, что ноги — вата.
А Мишка, чёрт его возьми,
Шипит: «Отдай мне брошку, сука!
Не пить не можешь, не летать…»
А сам, прикинь, не может встать!
Ну, я его ногою в ухо.
Подруга, слышишь? Эту брошь
Теперь сама носить я буду.
— А Мишка что?
— Да он, паскуда, зовёт жениться.
— А не врёшь?!
НЕНАПРАСНОЕ ПРИЗНАНИЕ
Не девочка явно! Но смотрит невинно,
Забыла, кто был её первым мужчиной.
И без макияжа мила и прекрасна,
Но красится и совершенно напрасно.
И многое знает и много умеет…
Мужчины, увидев её, столбенеют.
С ней надо б смелее, с ней надо щедрее,
Не девочка ж, ясно! Но только не смею.
Невинность и опыт. Откуда в ней это?
Измена и верность — дилемма поэта.
Безмерно-грешна, но при этом стыдлива,
Как лёд холодна, но любима, любима!
Не девочка – ясно. Но тем и прекрасна.
…И я признавался в любви не напрасно.
РАССКАЗ АДАМА.- САДОВНИКА
Садовником был я у Бога – Отца,
Жилось, как в раю, беззаботно:
Обход в понедельник провёл с утреца,
И… вольный до самой субботы.
Верхом на гепарде гоняю, да льву
Репей выдираю из гривы.
Порою и яблок для Евы нарву,
На вкус её, значит, червивых.
Мудрейшая Ева учила меня:
Лишь спелые червь выбирает
И знает он лучше, чем ты или я
Все входы и выходы рая.
А мы здесь рабами живём взаперти,
Питаемся кормом подножным.
От райской травы у меня дерматит.
«Ты что», — говорю — «быть не может».
В субботу обычно в саду я кадил
И счастлив был ладан вдыхая,
А на выходной к нам Господь приходил,
Гулял, от забот отдыхая.
Так жили мы с Евой и месяц и год,
Червивые яблоки ели.
Бывало, болел после яблок живот,
Но всё ж посредине недели.
А тут всю субботу крючком пролежал,
И Ева кадить отказалась.
Господь в воскресенье, пришёл, подышал…
Спросил, значит, что со мной сталось?
Я честно, мол, Ева мне яблок дала,
А Еву ты сам дал мне в жёны.
Господь нам: «Понятно, какие дела.
Червей можно есть, но сушёных.
Что ел их сырыми — немного беды.
От этого не умирают.
Но кто был садовник — она или ты?»
И тотчас нас выгнал из рая.
ИЗМЕНА
Приснится ж такое! Как будто бы летом
На дельтаплане Амур с пистолетом
То над базаром, а то над проспектом
Коршуном кружит. Сбежать бы, да где там?!
Вижу на майке — рубиновый зайчик.
Ёкнуло сердце. Ведь это же значит
То, что люблю не жену, а другую!
… Вот уже с этой, другою, воркую…
Что мы с ней делали — я опускаю,
Так как характер родной своей знаю.
Утро. Суббота. Жена разбудила:
« Сбегал бы ты до базарчика, милый!»
Будто не знает, что в городе летом
Женщины так сексапильно одеты —
Не удержаться от искушенья.
…С базара вернулся я лишь в воскресенье.
* * *
И характер твой не сахар,
И слова твои не мёд.
Я послал тебя бы на….,
Если б был бы идиот.
Дочка, сын, семья — святое.
Ради этого терплю.
Ты орёшь, а я спокоен.
Ты б убила — я люблю.
* * *
Мир поделён на баб и мужиков.
Не в счёт старухи, старики и дети.
И если что случается на свете,
Тому причина — разница полов.
Что надо мужикам? Ввести и кончить,
Да ощутить над женским телом власть.
Не для того ль и существуют ночи,
Чтобы с женой накувыркаться всласть?
Нормальной бабе мужу подмахнуть
При случае не может не хотеться.
Не в этом ли семейной жизни суть,
Чтоб было с кем позаниматься сексом?
Да чтоб удобно, а не как-нибудь.
…Желания на уровне рефлексов.
ОПОЗДАЛ
Автобус заносило на каждом повороте,
Кидало пассажиров то к двери, то к окну.
Её заметил сразу я у окна напротив
И сразу понял, что иду ко дну.
Красивая, как в сказке, и милая до боли –
С такой бы на край света я пошёл…
Да только оказалась девчонка контролёром,
А я как раз билет не приобрёл.
Она мне — Ваш билетик? Я сразу её целковый,
Мол, ни копейки денег больше нет.
Девчонка улыбнулась, сказала: «Что Вы — что Вы?
Ещё не поздно Вам купить билет»
Ещё не поздно, … а сама выходит …
Рванулся я, хотел её догна …
Но как назло, два пятачка находит
И мне их подаёт моя жена.
ГОП-СТОП
И ведь не ночью в подворотне,
А в центре, среди бела дня,
Не бугаи – мордовороты,
А пацаны — совсем как я.
В таких же джинсах и бейсболках,
Как у меня, но вчетвером.
Просили вежливо довольно:
«Дай рубль взаймы, потом вернём.»
Я мелочь выгреб из кармана,
Ремень солдатский им отдал.
Я думал: «мелочь это ладно…
Всё лучше, чем под глаз фингал…»
Я ждал, чтобы хоть кто-нибудь
Увидел, как меня шманают.
Я закричал бы «УБИВАЮТ!!!»
Мне б пряжку со звездой вернуть.
… Как неудобно без ремня…
Иду, держу в кармане руку,
А в ней червонец, тот, что я
Забыл взаймы им дать, с испугу.
* * *
Гости пили, гости ели,
Гости песни хором пели.
Я под эти песни и заснул.
Просыпаюсь — дело к ночи,
Кот о кресло когти точит,
А гостей как будто ветер сдул.
Занавески парусами,
У кота усы в сметане…
Мне б его шугнуть, да нету сил.
На столе из браги лужа,
Кот мурлычет песню ту же,
Что и хор так славно выводил.