Отпела зиму мысль и жаждет лета:
растит траву, либидо, мотылей,
сливается в одном порыве с ветром
и падает к подножью тополей.

Пылится в знаменателе былое,
в числителе грядущее храпит,
никто не ищет в частном ни героя,
ни дурака: над настоящим — дым.

И хочется того, что, как и прежде,
совсем не тем окажется, и сны
губами льнут к \»а может быть..?\»
в надежде
плоть обрести, и ширятся мечты.

Вновь верится, что не ошибся в вере.
Вновь от амбиций распухает ум.
Опять при де… при де… при де…
при деле.
Придел к дерьму в обличьи круглых
сумм

ласкает взор. И без труда дилемма
\»быть иль не быть?\» решается. Живу!
Красавица проснулась. Скоро Немо
всплывет и не подвергнется суду.

И наг и чист, без совести и такта,
от южных гор до северных морей
прибор растягивая,
мчится Птица К Марту —
летит пророк к нам.
\»Здравствуй, Моисей!\» –

\»Привет. Тепло?\» — \»Не холодно\».- \»И слава
не Богу — мне. Урочный выбрал час.
А завтра?\» — \»Минус\».-
\»Минус?! Чемоданы
грузи обратно. Вы меня, я вас —

не видели, не видел…\» \»Мамма мия\»
и \»…мать\», обнявшись, пали с языка.
Опять зима, сопливость, ностальгия.
Опять обледенела полоса.
И лишь с ума сошедшего поэта,
пропившего последних три рубля,
как птицу Феникс, окружает лето
и посыпают пеплом тополя.