***
Плевки, окурки, кучи, лужи…
На стенах — \»Х..й\» и \»Виктор Цой\»…
Подъезд как все: мы знали хуже,
Повсюду лазая с Вовцом.
От аммиака — слезы, насморк…
Зато — теплей, зато — одни…
Торопимся, как будто на спор,
Бутылки выхлебать до днищ.
Зимою плохо лезет \»Осень\»
(Иного ж мы в себя не льем):
Глотнешь — и тут же морду косит
Отрыжным яблочным гнильем.
— Вовец, она меня не любит… —
Гранатным зернышком бычок,
Дотлев предельно, бьется в губы,
Затем — летит через плечо…
Глотаем снова… Помолчали.
Вовец плюется из окна.
— Ну что сказать? Ты не печалься:
Одна такая, что ль, она?
И я мычу: — А то не знаешь…
Любовь — великое дерьмо!
Одна, навек одна, родная…
А я — урод и обормот…
Мы пьем. В проем вползает город.
Круженье, горечь в голове…
Все серо. Дайте мне опору!
И я сблюю на этот свет!
