До нелюбви.

Ползет заснеженный ручей
В мое молчание ужом,
В мое томление ночей;
Где я, на улице чужой,
Дома смущаю наготой.
Забыв о дрожи и простуде,
Ступаю, с детской простотой, —
В плевки и холод пересудов,
В размазанную слякоть слез,
И в кляксы падающих звезд.
Салфеткой, шириною в ярд,
Надраиваю мостовые,
Со рта стираю сладкий яд
Плодов гниющей ностальгии.

Плоды гниющей ностальгии
С червями лезущими в душу:
Неорганические груши
И недозревший виноград —
По доллару, недорогие,
Прилавки выставили в ряд.
Блуждает непорочный взгляд
В кругу порочных порицаний.
Мой дух на знаках восклицаний
В хитоне шелковом распят.
Жизнь простирается у ног,
Красиво падающей плетью.
На небе место занял Бог,
Прибив гвоздями долголетье.

Прибив гвоздями доголетье,
И на худой конец, бессмертье.
Ему так хочется поспать,
Когда на небе день рабочий.
Рискуя место потерять
Ведь черт не дремлет, между прочим:
Ни днем, ни долгими ночами.
Давно обласкан в высших сферах,
На них безумствуя речами,
Активно принимает меры:
Он дарит яблоко раздора
С глумливо-дьявольской ухмылкой.
И сеет взрывы, войны, ссоры —
С предпринимательскою жилкой.

С предпринимательскою жилкой
На божий свет разинув пасть,
Луну разделывая вилкой;
Чтоб лунной дольке не пропасть —
Ее вознес на минарет.
Кровавым месяцем, как бритвой,
Неверных косит под молитвы.
В раю зачтется подвиг сей.
Там девственницы юнных лет-
С услугами, с любовью всей;
С духами райского сандала:
На шее, бедрах и груди.
Судить «героев» не пристало,
Прелестниц, тоже, не суди.

Прелестниц не судите строго.
Всегда готовые к теракту,
Не только к половому акту;
Томятся, пусть в раю, в неволе.
Им тесны жемчуга Востока.
Так не завидуйте их доле —
Не только ржавые капканы,
Браслеты оставляют раны,
Кораллы, даже паранджа.
О, нерасцветшая душа!
Сняв суицидность мандража,
Ты опустись на землю снова,
С лучистых глаз сними оковы —
Ведь и без тряпок, хороша.

Я и без тряпок, хороша!
Одежда нищету скрывает
И столько зим не согревает..
Дрожу, нагая, чуть дыша;
Пусть я предельно откровенна,
Как оголенное окно;
Безмолвна — как в немом кино,
Как тень картонных манекенов.
Пол дюйма хрупкого стекла
Меня от мира отделяет-
Где льется кровь и нет тепла,
Между прохожими, гуляя,
Мне некто машет на ходу.
За кем — и, мервая, пойду.

К тебе — и, мертвая, пойду.
Созревшим плодом упаду,
С тобою покачусь по снегу,
Пока земля покроет негу,
И тени не сорвутся в бездну.
Две свечи в трауре небесном
Не вытянутся перед нами.
Позволь лежать с тобою рядом,
Переплестись с тобой в орнамент,
Планету сжать в размеры ночи,
Не закрывая плотно очи,
Смотреть на мир открытым взглядом,
А не глядеть из-за угла —
В чуть-чуть кривые зеркала.

В чуть-чуть кривые зеркала —
Где полуложь, полуулыбка
За темным омутом стекла,
Где искаженье, лишь ошибка —
Неточен градус отклоненья,
Где плотность мысли не видна.
Законами пренебрегая,
Войдя в другое измеренье,
От скуки время убивая, —
С небес, ущербная луна,
Мечтающая о бокале;
Косит на ночь из-за зеркалья,
По краю зеркала ползет
Между заброшенных пустот.

Между заброшенных пустот
Я жизнь напрасную живу.
С безумства оборвав канву —
Схожу с ума который год.
Как быть с надеждою и без;
Когда старуха-смерть маячит
И ребра мне щекочет бес?
Пусть катятся к чертям собачьим!
И сгинут, слуги окаянные, —
В само-и-всеми-отрицании.
А я останусь безымянною,
Как в заточении — в изгнании:
Бездомная и без друзей —
На ветке памяти твоей.

На ветку памяти твоей,
В опочивальню чистых глаз;
С тоской навеянной, моей, —
Ни в ранний и ни в поздний час,
Не лезут бледные химеры
С болот, с мельчающей реки.
Не оставляя чувство меры, —
Рисуешь белые стихи.
На белом, пишешь снежнобелым,
На белом паруснике — мелом,
Как ветер в белую пургу.
Поднявши белые знамена,
Ты полетишь, в меня влюбленный;
Чтоб встретиться на берегу.

Чтоб встретиться на берегу —
На белом, неизвестном, где-то.
Есть время каждому стиху
В нем мой вопрос бы стал ответом.
Там, думаю, найдется время
С тобою пережить весну.
И веткой памяти измерить
Любови древней новизну.
Пока ..я, в юдоли печали.
И вечер клонится ко сну,
От кекса разомлев и чая,
Что были подану к столу,
Он растянулся на полу,
Мне ничего не обещая.

Мне ничего не обещая,
Часы стучат на колокольне;
Не продлевая миг звучанья,
Они идут путем окольным,
Без всяких видимых причин.
В незатухающей ночи
На кляче долюшка ползет
И честной бедностью трясет
На свалку золотых личин.
А время, щедро, год за годом —
Не по средствам, а по уму ,
В досужем трепе средь народа;
Расплачивается за невзгоды
Глядя на тощую суму.

Глядит на тощую суму,
Из любопытства звездочет,-
Да, и не только потому, —
Он делит дни на чет, нечет —
По эту сторону вселенной
Или по ту моих иллюзий;
И собирает ежедневно,
Среди осколков дотемна
Среди руин, обломки музы.
Не помня наши имена,
В ночи, молочная луна,
Младенца — месяца качает,
На улице твоих молчаний,
Вокруг оси моих печалей.

Вокруг оси моей печали,
Меж до и после, безначально
Любви запутались клубки;
Вальсируя по льду пейзажа,
По гальке северного пляжа,-
Сбивая шпильки — каблуки.
До кожи стертой, до крови.
Не помню из какой доктрины:
«Тогда пути иного нет, —
Пока сама Путем не станешь».
К рассвету, сердце не изранишь
Горошиной чужой перины.
Пересекая тьму и свет,
От нелюбви до нелюбви.