Меня расстреляли в тридцать девятом.
Нету могилы моей.
Был должен тогда я идти по этапу,
Но в сером строю оказался я пятым.
Поставили рядом врагов и друзей.
Стояли недвижно серые лица,
Как были бы братья всегда,
А кто-то ведь с юга, а кто из столицы,
А юный, вон тот, не успел и влюбиться,
Но горькая вместе свела их судьба.
Я рядом стоял с зампредсовнаркома
(его я не знал никогда)
А слева хирург, лечивший саркому,
Известная личность, но это я к слову,
А сзади какой-то сотрудник Чека.
Прямо пред нами стояли ворота,
Туда осужденных вели.
Нам шапки одели, какая забота!
Расстрел для солдат – это тоже работа…
И падали люди при возгласе:Пли!
Нас ставят у стенки, бетонной и грязной
О! Как наша жизнь проста!
А вдруг не убьют? – но вопрос-то ведь праздный,
А рядом сотрудник седой, но бесстрашный
Вдруг выкрикнул хрипло:”Да здравствует Ста….!”
И вот мы лежим на земле в беспорядке,
Глаза нам клюет воронье.
Зацепят нас крючьями и…. за оградку,
И в общей могиле мы все по порядку,
И зарастет травою былье.
———————————————————————————
про глаза, если найдешь Винсент Равалек «В тоске по черной магии» (антиутопия)
Молодец, Вадим. Удачны и ритм, и лаконичность. По идее напоминает знаменитое "Я убит подо Ржевом…" Но эта тема — дикие репрессии против собственного Народа — совсем иное. Феликс.
Спасибо за внимание.Кгигу почти наверняка не найду.Если можно, объясните в чем тут дело.
С уважением
Спасибо за внимание и отклик. Меня всегда волновало то, что Россия потеряла (по некоторым сведениям) порядка 10-15 млн человек благодаря репрессиям.СМой дед сидел ежегодно ,начиная с 27 года по 39 год.Уцелел только лишь потому, что был крупнейшим специалистом теплотехником.Да и то, раза три был приговорен к расстрелу, но поклонники деда -НКВДшники каждый раз спасали его.А в четвертый раз они предупредили его, о том, что будет в ближайшие дни арестован и расстрелян и сделать ничего нельзя.Тогда дед взял всю семью и укатил в Москву, где и проработал дворником (с дипломом Тулузского Политехнического университета!) вплоть до 48 года..Вообще ,рассказывать о жизни деда невозможно — это полноцельный роман…
С уважением