Летом 1996 года Чампи Уингера можно было встретить в белых брюках, зеленой майке и белой широкополой шляпе. Чампи Уингер выглядел грлупо и был похож на форменного пижона. Он не имел каких-либо определенных занятий, точнее сказать не занимался ничем вообще. Ему и не надо было работать, потому что отец его, Чампи Уингер Старший, работал за шестерых и кормил семью, тоже, кстати, состоящую из шести человек, имея в маленькой Себесте сеть магазинов и кафе. До 1991 года, то есть до независимости республики Дэер, отец Чампи Уингера был крупным чиновником в Себесте, так что в семье Уингеров всегда денег хватало, даже слишком. Теперь же у них и вовсе денег было много, поскольку практический талант, талант делать деньги, у отца Чампи Уингера расцвел в полную силу в условии рыночных отношений.
Чампи Уингер, как не трудно догадаться, был “папеньким сынком”, чему виной были, конечно, денежки отца, и, как часто бывает у сыновей богачей, Чампи Уингер был уверен, что ему все дозволено и ему все проститься. Однако, при всем при этом, У Чампи Уингера было доброе сердце и в общем-то наивная душа, и люди думали, что Чампи попросту глуп. Может, на самом деле он был глуп – кто его знает?- но то, что Чампи Уингер был добрый малый, каждый знал точно.
В детстве, когда его наказывали, за какой-нибудь проступок, он заливался слезами и говорил:
-Почему вы на меня сердитесь? На меня ведь нельзя сердиться!
И это удивление, что на него могут рассердиться, он перенес из детства во взрослую жизнь. Чампи Уингеру было уже 33 года. 10 лет назад он кончил престижный институт, скажем, Международных отношений, но был настолько нерасторопен (или глуп?), что даже его отец не мог его нигде устроить. Так он и дожил до возраста христова, нигде больше двух недель не проработав. Естественно, что Чампи Уингер стал выпивать. Шампанское (а потом и водка), как и карты и женщины, составляли почти все содержание его жизни. В карты он всегда проигрывал, потому что не умел блефовать, но зато ему везло с женщинами, причем среди представительниц прекрасного пола не было ни одной представительницы древнейшей профессии (мы имеем ввиду, читатель, не журналистику), за исключением самой первой. У Чампи Уингера было правило: никогда не водиться со шлюхами, потому что он патологически боялся заразиться какой-нибудь венерической болезнью. Когда же ему друзья говорили, что заразиться можно и не от шлюхи, то Чампи возражал, говоря, что процент процент вероятности заражения от шлюхи больше (рационально зерно в этой мысли, конечно же, есть). Что до женщин, то они буквально гроздями висели на шее у Чампи, несмотря на то, что он почти всех заставлял пройти полное обследование в поликлинике. Только удостоверившись, что его дражайшей жизни ничего не угрожает, Чампи соглашался лечь в постель с той или иной женщиной. Женщин Чампи любил очень, но они ему надоедали довольно-таки быстро, и он часто менял их. Имена многих теперь Чампи Уингер уже не помнил…
В августе 1996 года случилось одно событие, которое перевернуло всю жизнь Чампи Уингера. Дело в том, что на машине своего отца Чампи задавил человека (возвращался с прогулки по окрестным лесам Себесты вместе с Сьюзи!). Человек остался в живых, но был сильно покалечен Чампи сам отвез его в больницу. А потом начался шум, поскольку о случившемся узнали газеты (“Сынок монополиста останется безнаказанным???” – заголовок одной из статей). Заявились полицейские и все такое. Отцу Чампи пришлось выложить немало денег, чтоб замяли дело, однако, начальник полиции города Себеста посоветовал ему, Чампи Уингеру-Старшему, удалить из города Уингера младшего на некоторое время, чтоб глаза людям зря не мозолил. Решено было отправить Чампи в Теофиль, в столицу.
-Дашь машину?- спросил он отца.
-Поедешь на автобусе!- взорвался тот.
По пути в Теофиль, трясясь в старом, грязном автобусе, Чампи Уингер, этот дитятко 33 лет, вдруг подумал очень и очень серьезно: “Если в Теофиле не найдется ничего, за что можно будет зацепиться, я брошусь с моста…”
Чампи Уингер почувствовал себя вдруг очень уставшим, уставшим не только от длинной утомительной поедки, но и, как говорится, вообще… Он снова подумал: “Теофиль всему дожен дать ответ. Может, Теофиль сам будет ответом. В противном случае, конец!”
Приехав в Теофиль Чампи Уингер вскоре очень изменился. Кто из его прежних друзей смог бы сказать тогда, что узнет своего друга? Вряд ли нашелся бы такой. Это был уже не тот беспечный, привыкший ко всему готовому Чампи Уингер. До такой степени человека может изменить или любовь, или какая-нибудь идея, возникшая внезапно из промелькнувшей вдруг мысли, приведшая к упорной, целенаправленной работе, тяжелому труду…
В Теофиль Чампи Уингер приехал с явным намерением никогда больше не возвращаться в провинциальную Себесту. И Чанпи действительно осел в столице. На деньги, присланные отцом, он купил однокомнатную квартиру на улице Леонардо да Винчи, и стал думать, чем бы ему заняться. Это был уже большой прогресс, ибо, как известно, раньше Чампи Уингер и не допускал мысли вообще работать. Теперь же он целыми днями, как потерянный, слонялся по Теофилю, причем забредал в такие закоулки, о существовании которых даже коренной теофилец не догадывался никогда, не то что человек приехавший недавно из провинциальной Себесты. Чампи Уингер искал что-то, но что имеено, он и сам не знал, однако твердо верил, что если он встретит это нечто, то обязательно узнает в нем то, что нужно. Иногда бывает так, что тебе не везет, причем может не повезти всю жизнь, и ты так и не найдешь то, что тебе так нужно, и это самое плохое, что может случиться с человеком. Ибо: редко попадаются гогены, которые все же находят и даже в таком возрасте становятся из биржевого служащего (боже, что может быть скучнее!), да! Да! Именно Полем Гогеном. Редки такие люди, но, читатель, Чампи Уингеру повезло, и он нашел то, что нужно, и это изменило его до неузнаваемости, сделав его совершенно другим человеком.
Как-то осенью, когда шли дожди и опадали листья, Чампи Уингер, слоняясь по городу, забрел в церковь св.Иоанна. В церкви было пусто, и Чампи уже собрался было уйти, но в дверях столкнулся с отцом Рет-Домоином. Они познакомились, потом долго говорили, потом Чампи попрощался и быстро вышел из церкви. Дождя уже не было, но Чампи пошел по Парнас авеню очень быстрыми шагами, как будто спешил кида-то. Он был взволнован одной маленькой мыслью, которая посетила его во время разговора с преподобным отцом: а сколько вообще в Дэере церквей? Хотя Чампи пока еще не осознавал, что нашел то, что искал. Пока что он просто решил узнать, сколько в Теофиле церквей, и не предполагал, что это станет делом его жизни.
На следующий день он опять пришел в церковь св. Иоанна, дождался священника и спросил, знает ли тот, сколько церквей в Теофиле и вообще в Дэере. Отец Рет-Домоин ничего конкретного на этот счет сказать не мог, сообщил какую-то приблизительную и предположительную цифру, которая показалась Чампи преувеличенной. Отец Рет-Домоин посоветовал обратиться в ведомство по охране исторических памятников при министерстве культуры.
-Где он находится?
-На улице Пэтов, напротив министерства здравоохранения.
Чампи Уингер пошел на улицу Поэтов пешком. Войдя в здание министерства, он поднялся на третий этаж, где, как ему сказали, находится ведомство, и вошел прямо к начальнику.
Начальник ведомства по охране исторических памятников, маленький человечек с лысой головой, бородатый, еще не докурив одну согарету, сразу же закуривающий следующую, ничего конкретного сказать не мог. Все названные им цифры следовали лишь за словом “около”. В конце концов он приказал принести какие-то таблицы округов, в которых были уже реальные цифры, и Чампи Уингер было обрадовался, но начальник ведомства сказал, что это неполные сведения.
-Церйвей и монастырей в Дэере намного больше, просто они не занесены в каталоги, таблицы, протоколы и так далее,- сказал он.
-Знает хотя бы один человек в этой стране, сколько есть церквей?- не выдержал Чампи Уингер.
-Нет,- спокойно ответил начальник ведомства.- Этого никто не знает.
-А почему ведомство не уточняет? Почему не ведутся подобные работы?
-А никому дела нет до этого. К тому же для такой работы нужны деньги. Понятно? А денег-то нет!
-Несмотря на то, что в Дэере столько богачей?
-Вы что, ребенок? Богачи – это еще не государство. Деньги должны быть у государства.
-У государства же денег нет.
-Нет.
-Но мне нужны эти данные! Как вы не понимаете!
-Могу дать только один совет.
-Какой?
-Обратиться в минустерство внутренних дел и в министерство национальной безопасности…
-Куда?!
-Вот туда, куда я вам посоветовал обратиться.
Чампи Уингер попрощался и ушел, и с этого дня началась его одиссея по кабинетам МВД и МНБ. Его отфутболивали от одного кабинета к другому, и так до бесконечности, и Чампи Уингер в полной мере ощутил на себе все прелести бюрократии. Он обивал пороги кабинетов двух самых влиятельных в стране министерств, которые возглавлял один человек (после провозглашения Дэера независимой республикой, было решено объединить МВД и МНБ), и это длилось весь ноябрь, всю зиму и всю весну. Никто не хотел дать ответ на его вопрос, и уже с апреля он заметил, что его с трудом стали терпеть чиновники двух министертв, причем ему ясно давали понять, что его не спускают с лестницы лишь потому, что у него такой уважаемый в стране отец (если в 1996-м году Чампи Уингер Старший был уважаем в границах округа Себеста, то уже к 1998 году уважение к нему распространилось за пределами его и приняло республиканский характер. Впоследствии Чампи Уингер Старий станет депутатом Национального собрания). Одним словом Чампи Уингер Младший не получал ответа на свой вопрос, кроме того его отсылали не только от кабинета к кабинету, но так же и в такие ничего не значащие организации, как Общество духовных деятелей республики Дэер (ОДДРД), или Союз церквей (СЦ), и Чампи не без иронии отметил, что духовенство находится в подозрительном неведении на счет того, сколько в Дэере есть церквей и монастырей. Одновременно он продолжал регулярно навещать МВД и МНБ. И вот в конце мая 1998 года, когда Чампи Уингер всем уже надоел, его в свой кабинет пригласил один начальник какого-то отдела Министерства Национальной Безопасности, очень вежливый человек, все время улыбающийся, хотя и ясно было, что за этой улыбкой, несколько глуповатой и явно деланной, скрывается настоящий профессионал и знаток своего дела.
-Нам известно, по какому делу вы к нам пришли,- сказал он.
Чампи Уингер вспыхнул:
-Еще бы! Я уже больше полугода обиваю пороги ваших кабинетов и все бестолку!
Начальник опять слащаво улыбнулся:
-Вы должны нас простить, г-н Уингер (я правильно произношу вашу фамилию?). Это следствие некоторой нерасторопности наших сотрудников с одной стороны и характер деятельности нашрго министерства с другой. Вы меня понимаете?
-Лучше, чем вы думаете,- ответил Чампи Уингер.
-Прекрасно, что вы все так хорошо понимаете, г-н Уингер.- Начальник прищурил глаза.- В таком случае позвольте вас спросить: зачем вам все это нужно?
-Просто так! Я задал себе вопрос и захотел получить на него ответ.
-Прекрасно. Зачем же вы переехали жить в Теофиль из Себесты? Вам, кажется неплохо жилось в Себесте…
-Это мое личное дело.
-Вы приехали в Теофиль, чтоб получить ответ на ваш вопрос?
-Нет. Когда я приехал в Теофиль, этого вопроса еще не было.
-Хорошо, — сказал начальник.- А вы знаете, что человек, которого вы сбили в августе 1996 года, недавно скончался? Причем, должен вам сообщить, что причиной его смерти оказались те травмы, которые он получил во время аварии.
-Я не знал об этом…
-Мне приятно, что именно я сообщаю вам эту радоснтую новость.
-Спасибо. Но причем тут это?
-В общем-то ни причем, Но мне интересно, знаете ли вы, что случившееся ставит вас в довольно-таки двусмысленное положение?
-Я вас не понимаю…
-А тут и понимать нечего. По вашей вине умер человек. Это можно сфоомулировать и иначе: вы ибили человека, и тут уже не помогут никакие деньги вашего отца. Вы поняли?
Чампи Уингер понял и очень испугался.
-Но какое это имеет отношение к церквам?- спросил он.
-Я сейчас вам объясню. Понимаете, те сведения, которые вы пытаетесь получить, секретны. Они засекречены. Это входит в пункт, озаглавлленный “государственные тайны”.
-И вы мне угрожаете?- догадался Чампи Уингер.
Начальньик вновь воспользовался своей слящавой улыбкой:
-Зачем так резко? Мы никому не угрожаем. Мы просто предупреждаем.
-Но я не понимаю,- сказал Чампи Уингер,- какого черта засекречивать данные о количестве церквей и монастырей республики?
-Это уже не вапео ума дело.
-Что же мне делать?
-Знаете что? Займитесь чем-нибудь другим.
-А может…
-Нет… Прощайте, г-н Уингер,- улыбнулся начальник отдела.- Я не говорю вам “до свидания”… Вы понимаете… Передайте привет своему отцу, мы все его очень уважаем.
И Чампи Уингер ушел. Он понял только, что ему не дадут никаких сведений. Ему это ясно сказали, к тому же предупредили: если он будет продолжать упорствовать, ему сошьют уголовное дело.
Чампи Уингер был подавлен. Он не понимал, почему реальные сведения о количестве церквей и монастырей в республике дожны быть засекречены и предтавлять собой государственную тайну. Перед Чампи Уингером опять стал вопрос: ЧТО ДЕЛАТЬ? И для того, чтоб решить это, ему понадобился целый месяц. Решение рождалось трудно, медленно, и оно родилось не сразу и не сразу получило свои очертания. Наконец Чампи Уингер нашел единственно правильный выход; собственно, с этого и надо было начинать с самого начала, если б он, конечно, знал заранее, как сложатся обстоятельства. Чампи решил: самому сосчитать все церкви, монастыри, колокольни, часовенки. Он отдавал себе отчет в том, насколько масштабна намеченная работа и осознавал всю ее трудность. Но другого пути не было. И когда он понял, что другого выхода нет, он принял окончательное решение: он будет путешествовать по республике, будет считать церкви, подробно описывать их, устанавливать дату их основания и заносить все собранные материалы в особую тетрадь. Он смутно чувствовал, что собираемый материал ляжет в основу некоей книги, некоего научного труда, который он, может быть, когда-нибудь напишет…
Получив какую-то сумму денег от отца, Чампи Уингер в июне 1998 года собрал все необходимое.сел в машину, тоже подаренную отцом, и выехал из Теофиля…
Сентябрь 2000 года.