Помню, вечер плыл в истоме…
Монастырские врата.
На горе, на Елеоне
Душу грела доброта.
Под горою — город вечный
На ладони. Вот он — Рай.
И молитвой бесконечной
Чувства лились через край.
Озарился мир свечами.
И откуда — ба!- слеза!
Я, понурившись плечами,
Тихо встал под образа.
Губы сами зашептали,
Будто знал, да позабыл:
\» Утоли моя печали,
Усмири телесный пыл.
Помоги мне, правый Боже,
Помоги — невмоготу.
Коль не Ты, ну, кто поможет
И разгонит темноту?
Коль не Ты, так где защита?
Объясни, я — недалёк.
Вся душа уже разбита,
И не тлеет уголёк.
Налетели вражьи тучи,
Я не смог, не устоял.
Что же хуже, что же лучше-
Знал ведь, знал, а растерял.
Что хотел — о том забыто.
Что мне делать? Жизни нет.
В чем, скажи, Твоя защита?
Ты — икона иль портрет?\»
Звон густой давил на плечи,
И смотрел печальный Спас,
И мерцали тихо свечи.
И молчал иконостас…