Чудовище

Я писала сказки, и мои сказки любили.
Я видела себя красавицей из сказки, отважной и смелой.
Спасающей всех. Оберегающей всех. Любящей всех.
А вышло…
Наверное, я слишком слаба, чтобы любить всех. И свой запас любви израсходовала не на тех, кто был рядом, а на других, далеких и чужих. Я хотела доказать, что могу любить всех.
Наверное, я — не они. Не те, кого я создавала в своих сказках.
Любовь ушла, и осталась злоба на то, что меня не ценят, так как я того стою. А я ведь стою, безусловно.
Я пыталась превратить свою жизнь в сказку. Писала письма, как диалоги героев, вела себя как они — решительно, категорично, справедливо.
Наверное, я писала неправильные сказки.
Потому что я стала чудовищем.
Я черпала радость в боли тех, кому её причиняла. Мне нравилось мучать тех, кто любил меня.
Я была пустышкой, никчемной и дешевой. Не делала ничего, чтобы оправдать свое существование. Не было места великим подвигам, а совершать другие я не умела.
Мне нужны были деньги. Я крала. И ненавидела себя за это. «Чудовище»,—повторяла я про себя, пока не стала им на самом деле.
Я же знала, что вера — это все. В меня верили другие, а я в себя больше не верила. И ненавидела себя за то, что другие верят. Потому что знала, что на самом деле я — чудовище.
Я лгала. Я теряла своих друзей один за одним. Я заставляла уйти тех, кто не хотел уходить.
И ненавидела себя за это.
Я хотела любить весь мир. А вместо этого возненавидела себя.
Я уже не могу быть другой.
Я — чудовище.

———-

Красавица.

«Она пишет красивые истории… только почему-то пропала. Я так хотела продолжения… но я думаю, что она вернется!»—радостная улыбка.

Не знаю, вернусь ли…

«Неужели ты думала, что я перестану любить тебя только из-за того, что ты прогуляла занятия?—удивление и теплая улыбка.—Ты что?»

Что?

«И сколько ты украла? Всего лишь? Разве вы голодаете? Разве кто-то страдает? Бог мой, да даже если бы ты сказала им, они бы не корили тебя так строго, как ты себя! И из-за этого ты… Дурочка…»

Наверное, ты права…

«Кто тебе сказал, что ты бездарность? Чушь! Твои истории красивы, они помогают другим! Я даже тебе завидую… — смешок—И вообще… лениться поменьше надо, красавица! Тогда будет получаться все!»

Ты правда считаешь их красивыми?

«Всегда, чтобы не случилось… даже если мы уже не будем переписываться, знай, я верю в тебя… »

Спасибо… Я чуть не забыла об этом!

«Мне нравится читать. От них такое настроение…—улыбка.—Ты же не думаешь, что я бы стала просить продолжение из вежливости?»

Думала раньше… Прости…

«Вернись…»
«Мы ждем…»
«Мы прощаем…»

Я…Да.
Ошибки надо исправлять.

Чудовище

Я писала сказки, и мои сказки любили.
Я видела себя красавицей из сказки, отважной и смелой.
Спасающей всех. Оберегающей всех. Любящей всех.
А вышло…
Наверное, я слишком слаба, чтобы любить всех. И свой запас любви израсходовала не на тех, кто был рядом, а на других, далеких и чужих. Я хотела доказать, что могу любить всех.
Наверное, я — не они. Не те, кого я создавала в своих сказках.
Любовь ушла, и осталась злоба на то, что меня не ценят, так как я того стою. А я ведь стою, безусловно.
Я пыталась превратить свою жизнь в сказку. Писала письма, как диалоги героев, вела себя как они — решительно, категорично, справедливо.
Наверное, я писала неправильные сказки.
Потому что я стала чудовищем.
Я черпала радость в боли тех, кому её причиняла. Мне нравилось мучать тех, кто любил меня.
Я была пустышкой, никчемной и дешевой. Не делала ничего, чтобы оправдать свое существование. Не было места великим подвигам, а совершать другие я не умела.
Мне нужны были деньги. Я крала. И ненавидела себя за это. «Чудовище»,—повторяла я про себя, пока не стала им на самом деле.
Я же знала, что вера — это все. В меня верили другие, а я в себя больше не верила. И ненавидела себя за то, что другие верят. Потому что знала, что на самом деле я — чудовище.
Я лгала. Я теряла своих друзей один за одним. Я заставляла уйти тех, кто не хотел уходить.
И ненавидела себя за это.
Я хотела любить весь мир. А вместо этого возненавидела себя.
Я уже не могу быть другой.
Я — чудовище.

———-

Красавица.

«Она пишет красивые истории… только почему-то пропала. Я так хотела продолжения… но я думаю, что она вернется!»—радостная улыбка.

Не знаю, вернусь ли…

«Неужели ты думала, что я перестану любить тебя только из-за того, что ты прогуляла занятия?—удивление и теплая улыбка.—Ты что?»

Что?

«И сколько ты украла? Всего лишь? Разве вы голодаете? Разве кто-то страдает? Бог мой, да даже если бы ты сказала им, они бы не корили тебя так строго, как ты себя! И из-за этого ты… Дурочка…»

Наверное, ты права…

«Кто тебе сказал, что ты бездарность? Чушь! Твои истории красивы, они помогают другим! Я даже тебе завидую… — смешок—И вообще… лениться поменьше надо, красавица! Тогда будет получаться все!»

Ты правда считаешь их красивыми?

«Всегда, чтобы не случилось… даже если мы уже не будем переписываться, знай, я верю в тебя… »

Спасибо… Я чуть не забыла об этом!

«Мне нравится читать. От них такое настроение…—улыбка.—Ты же не думаешь, что я бы стала просить продолжение из вежливости?»

Думала раньше… Прости…

«…Вернись…»
«…Мы ждем…»
«…Мы прощаем…»

Я…Да.
Ошибки надо исправлять.