Муки творчества

Я робко постучал в дверь и вошёл в кабинет. Редактор гордо восседал за столом и начальственным тоном беседовал по телефону. Кивком головы он разрешил мне присесть. Виктора Александровича распирало от собственной значимости, от отдельного кабинета, который, впрочем, был меньше каморки папы Карло и находился на 12-м этаже.
Наконец он освободился и лениво обратился ко мне: «Ну, что там у тебя?» Я достал мелко исписанный листочек и робко протянул редактору, с ужасом думая, к чему он придерётся на этот раз. Виктор Александрович буквально впился глазами в текст. Казалось, что под его взглядом мой материал растворится, как в серной кислоте. Обрадовшись, что есть, за что зацепиться, он схватил ручку и обрушился на меня: «Вот ты пишешь: «Меня стали узнавать на улицах». А как можно находиться на нескольких улицах одновременно?» Его вопрос, честно говоря, поставил меня в тупик, а редактор продолжал: «Ты не обижайся, я хочу, чтобы ты учился. С самого первого абзаца материал должен привлечь внимание читателя, понятно?» Я кивнул и вышел.
Приближалось 9-е мая. Об этом событии редактор вспомнил как раз вовремя — накануне праздника: «Ты знаешь, у меня есть на примете один ветеран. Короче, записывай адрес!» Он был, как всегда, озабочен, и лицо его не выражало никаких эмоций. Несмотря на то, что я являлся нештатным автором и не был обязан сломя голову бежать по первому требованию шефа, я всё же нехотя поплёлся выполнять задание. По указанному адресу ветерана не оказалось: он уехал копать картошку. В ход, как всегда, пошёл телефон. «Виктор Александрович на проводе. Мне нужен ветеран, а лучше — два. У вас есть? Записываю!» Со стороны казалось, что редактор звонит на овощную базу или продовольственный склад. Он победно посмотрел на меня, но почему-то не заметил восхищения на моём лице: «Сейчас пойдёшь к ветеранам. Материал нужен срочно, понятно?»
Из ветеранов «вытрясти» что-либо путное не удалось. Редактор снова был вне себя: «Если они и не рассказали ничего интересного, то ты сам должен был написать. Подключить творческое воображение, фантазию. (А я-то думал, что работаю в газете, а не в фантастическом журнале). И что это ты пишешь: «…Шли в одном ряду». Я себе так и представляю длинную шеренгу, где маршируют солдаты». Ну, это было слишком, так как данная идиома появилась задолго да моего рождения. А редактор распалялся всё сильнее и сильнее: «И как ты посмел в праздничном номере разводить критику?» Отвечать было бессмысленно, да и бесполезно. Я тихонько вышел и вдруг увидел, что кто-то робко постучал в дверь и вошёл в кабинет.