Лох и Муза.

Лох и Муза.

— Здравствуйте, я по объявлению, — передал домофон в квартиру, где жил поэт и холостяк Иван Донских.
Через минуту полутёмная прихожая поэта осветилась всеми пыльными закутами и галошами.
— Это Вы продаёте квартиру? — ангельским голоском спросила синеглазожгучая брюнетка.
— Муза! — обожгло Ивана от лысины до сандалий…

— Я люблю вас, Муза!! — выдохнул Донских через час, когда нормальная речь вернулась к нему снова. — Берите квартиру даром, только разрешите мне остаться подле вас. Я буду, как моль, жить в платяном шкафу. Любимая, ведь вы не откажите мне в этой мелочи, правда?..
Теперь примолкнуть настала очередь «музы».
— На психа вроде не похож, а там кто его знает… Может лучше уйти, пока не поздно? — лихорадочно думала брюнетка подливая синеву глаз в быстро пустеющие фужеры шампанского.
— Я люблю вас, Муза — резко вставая и готовя объятия, прервал её сомнения Ваня.
— О, нет! — испугалась девица. — Когда поэт любит, он… летает…
Ванища оторвался от пола, и, лёг на потолок развязывая галстук.
— Стань моей, любимая! — галстук красной змейкой упал на коленки обалдевшей синеглазки.
— Но… это ещё не любовь. От настоящей любви сохнут…
Иван грохнулся на диван и усох до размеров первоклассника.
— О, как хочу я тебя, девушка! — радостно пробасил малолетка.
— И это, ещё не всё, — не сдавалась Муза. — От любви горят…
Парнишка алчно блеснул глазами и окутался дымом, из которого вырывались язычки любовного огня.
— Да кто ж так горит, — рассердилась вошедшая во вкус брюнетка. — На таком огне любовь никогда не вскипит…
— Муза! — только и успел крикнуть поэт, превращаясь в пепел…
— Лох, — чихая поморщилась Муза, стряхивая пепел в ведёрко для мусора.