Там, где с древних времен утрамбована сотнями ног
Забирается в гору тропинка лесная крутая,
В каждом дереве дремлет могучий языческий бог
Год за годом в столетних стволах под листвой коротая.

Над оврагом иду по мосточку с прогнившей доской,
Удивляясь количеству ленточек пестрых на ветках,
Удивляясь наивной, загадочной вере людской
В чудо дивное без оснований, каких либо веских.

Эта ленточка лечит, та просит взаимной любви
Молит что-то пригорок в завязках и ленточках весь.
И внутри у меня кто-то шепчет: «Скорее порви!
Свой красивый платок носовой и на ветку повесь!»

Загадаю желание, как и у многих земное.
И, конечно, поэтому с долей немалой греха.
Только духу лесному желание это открою
И немножечко музе поэта, навеявшей тему стиха.

Сто стихов я своих завяжу у березы на ветку.
И поможет березка – стихов наших вечная спутница.
Хоть один из них духи лесные возьмут на заметку,
И я знаю – желанье мое обязательно сбудется!

Там, где с древних времен утрамбована сотнями ног
Забирается в гору тропинка лесная крутая,
В каждом дереве дремлет могучий языческий бог
Год за годом в столетних стволах под листвой коротая.

Над оврагом иду по мосточку с прогнившей доской,
Удивляясь количеству ленточек пестрых на ветках,
Удивляясь наивной, загадочной вере людской
В чудо дивное без оснований, каких либо веских.

Эта ленточка лечит, та просит взаимной любви
Молит что-то пригорок в завязках и ленточках весь.
И внутри у меня кто-то шепчет: «Скорее порви!
Свой красивый платок носовой и на ветку повесь!»

Загадаю желание, как и у многих земное.
И, конечно, поэтому с долей немалой греха.
Только духу лесному желание это открою
И немножечко музе поэта, навеявшей тему стиха.

Сто стихов я своих завяжу у березы на ветку.
И поможет березка – стихов наших вечная спутница.
Хоть один из них духи лесные возьмут на заметку,
И я знаю – желанье мое обязательно сбудется!