Выбор грозы

Рассвет.
Как много значит он,
Я поняла,
Прожив одну грозу в ночи,
На берегу карьера.
Лёгкий прибой баюкал отдавшуюся в объятия природы обитательницу мегаполиса.
То тоска по ночи июля у берёзы в Хвойном бору привела, что была с месяц назад.
Она запечатлелась, не отпускала.
Другие ночи, в палатке, были совсем и далеко не те.
Долго сидела у дерева в стороне от тропы в сгущающихся сумерках.
Двигаться не хотелось.
Люди съезжались. Жизнеград набирал свою мощь.
Силуэты деревьев просматривались на фоне простирающейся глади реки, и народ дефилировал с какой-то периодичностью и кое-кто уже со светом фонарика.
Вскоре такая картина примелькалась и надоела.
Стала готовиться ко сну в спальнике, сшитом накануне.
В чехле из тёмно-зелёной плащёвки разместился шерстяной плед с хозяйкой внутри.
Упаковалась, улеглась, развернувшись к восходу солнца.
Ощущение отдыха, радости слияния с землёй и природой наслаждало. Спадал груз и тяготы, слабели привязанности, плавно перетекая в восстанавливающее начало.

Она и сейчас желала того всецелого единения в ночной тиши.
События привели и остановили здесь.
-Пусть идет, как идёт, — была дума. — Видно, необходима я здесь для Веры, увязшей в тяжести переживаний, день и ночь молившей о помощи.
Эллария была знакома ситуация страдающей матери в силу своих жизненных обстоятельств, державших её в размышлениях над раскладами мозаичных отношений, доведших её до практики аналитического подхода. Вариативность отработки просматривалась.
Спонтанно, самопроизвольно взялась разгребать завалы судьбы, не задаваясь запросом одобрения. Может, и напрасно. Не всем, не всякому и не всегда. Важна безошибочность, чтобы «не путать карты» и не отягощать свой Путь.
Выяснения истоков сумятицы, вызывавших беспокойство, могли размотать клубок матери.
Бесформенность мыслей, выросших на множестве желаний, оставшихся на недоформированой стадии, болтались разрозненно, затмевая собою всё. Выявление размытого намерения выявляло тактику преобразования и формирования событий.

Эллария не собиралась разжигать костёр, дабы не привлекать посторонних.
Вера оставила ей термос с чаем, и этого было достаточно, хотя к нему почти не притронулась. А вот валявшиеся разбросанные головешки всё же подтащила и сложила.
Интенсивный мысленный анализ, вскрывший пласты прежних измышлений и позиций, показал, что требуется тщательная переоценка для устранения существующих несостыковок.
Возможно, это задача Элларии, подсказать и научить этому Веру, готовую воспринимать услышанное, не воздвигая барьер сопротивления из сформированных внутренних установок и защитных блоков, как это делается обычно на автомате: «Да, но…» или просто «Нет» и т.д.
Аналитика началась фактически сразу, как только вступили в разговор после утихших впечатлений от ритуала с огнём.
Активный поиск был начат рассудительно, без эмоций и продолжался достаточно плодотворно, так как ожидаемое и желаемое витало в воздухе. Оставалось довершить заготовленное, осторожно придавая осмысленный образ, сформулировать чёткие цели и задачи, устранить неопределённости и выбрать работающую формулу. Предыдущий этап сдвинет с места последующий, претворяя их в жизнь отлажено со связующими звеньями.

Расположившиеся в округе отдыхающие вовсе не торопились разъезжаться, хотя жаркий день августовского воскресенья давно уступил свои права подступающей ночи на 13-е число.
Труднее было задавать живой тон и импульс дальнейшим откорректированным мыслям, переводить их в намерение, произнося их и побуждая к действию.
Зачастую Вера останавливалась лишь на этапе выражения желания — типичная позиция несведущего. «Хотеть — не вредно, можно — сколь угодно». Визуализация будущего с методом решения было затруднительна, как и у многих, кто просто напросто не задумывался над этим.

Манила ночь сладостью сна.
Предвкушая ощущения ночного блаженства, Эллария приступила к ритуалу:
-Природа, я — твоя частица, — дружески обратилась она в ивовое пространство.
-Принимай меня, — выждала паузу и направилась к выбранному месту ночлега.
Расположилась в спальнике внутри прибрежного ивняка, лишь голова выглядывала из кустов. Где-то рядом журчал невидимый ручеёк. К размеренному шуму волн примешивалась музыка, долетавшая при порывах ветра то справа, то слева. Погружение в сон затягивалось.

Привиделся какой-то бред, что её обнаружили и вытаскивают из убежища какие-то мужчины, а она почему-то даже не может пошевелиться.
Пробудилась. Не стала вдумываться, к чему бы это. Вспоминать было неприятно, а истолковывать или расшифровывать это как знак предупреждения было попросту лень.
Вслушалась в темноту (фонарика изначально не было). В ближайшем радиусе, кажется, ничего не происходило, и присутствия кого-либо не ощущалось. Лишь усилившиеся волны и шум листьев, заглушая всё остальное, передавали волнение природы.
Не выбираясь, словно гусеница, переместилась и уже с головой укрылась в кустарнике. Постаралась уснуть в уюте тепла под угрожающе возраставшие порывы ветра.
Сердечная любовь позволяет радостно и бездумно отдаваться ей, не сомневалась в её взаимности. И сейчас, более с интересом, чем с тревогой, вслушивалась в её беспокойство, находясь под извивающимися кустами, гасящими ветер.
В воздухе повисло некое ожидание. Царствовала тишина.

-Раз доверилась, так доверилась, — убедила себя пробудившаяся особа.
Для большей гарантии ещё немного углубилась в кустарник. Уловив разрежение в воздухе, всё-таки решила продолжить упоение сном, не размениваясь на поиски другого укрытия.
Почему-то не встревожили перемены в атмосфере. Безмятежность была как в детстве.
Сквозь сон угрожающе нарастал шум волнующейся воды в карьере, но доносившаяся откуда-то чудная музыка свирели производила успокаивающее и умиротворяющее действие.

Быть на природе гораздо приятнее, чем в мире людей, подверженных или уже пропитанных завистью, ставших жертвами искуса и соблазна пресыщенной цивилизации. Тяжба в судах с лукавым подвохом судей и их самоуправством, подтверждала это. Многое регулируется с трудом, питается безнравственностью. В нехилом поиске справедливости съедается не один пуд соли. Приходится закаляться и подковываться в позициях правдоискателя, запасаясь выносливостью, чтобы не оказаться в положении страдальца.

Здесь, на природе, всё было открыто и честно. Она, не таясь, предупреждала всеми доступными ей средствами, как только могла. Оставалось только прислушиваться, вглядываться и сообразовываться ей согласно инстинктам самосохранения.

Эллария же, вопреки всему, приготовилась к испытаниям на этом месте.
Не безумство ли это? Не съехала ли крыша у мадам?

Снова приснилось, что выволакивают её без сопротивления.
Проснулась.
Ночь шумела дождём.
Становилось сыро. Вода нигде не подтекала пока.
Снова переместилась глубже и повыше, но на сей раз неудачно, так как под руками оказалось что-то подозрительно сырое и склизкое, фу…
Натянула на себя дождевик и, залезая в ещё тёплый спальник, втащила его под дождевик, насколько это было возможно. Расположившись боком к выходу, прикрылась отгибающимися боковинами коврика. Не доставало только хорошего навеса над головой для общего порядка.

Дождь усилился.
Намеревалась уцелеть при прояснившейся чудовищной ошибке выбора, где узкие длинные листья стали ресницами каплям дождя.

Они с Верой долго гуляли, разбирая её сложности и подыскивая место для ночлега. Прежние виды казались удачными при свете дня, но лишь до ближайшего рассмотрения.
Увлекшись поиском решения для Веры, Эллария забыла позаботиться о себе более тщательно, взвешивая всё и как следует.
Спешность в выборе места определилась подступающей темнотой. Вера боялась её из-за случая приставания неприятного типа, когда ей пришлось тогда спасаться бегством.

Это был осадок страха, несмотря на то, что у неё был вполне возмужалый сын, да ещё и милиционер. С ним то, в основном, и были те наболевшие проблемы, растревожившие окончательно Веру и вынудившую её ходить сегодня по горячим углям.
И тот эпизод с темнотой и преследователем требовал также своей отработки…

Раз уж задалась провести ночь в объятиях природы, надо было выдержать это испытание любви до конца.

Заботливая Вера оставила на всякий случай и свой адрес. Но Эллария не усомнилась во взаимности Любви и не собиралась сдаваться под напором проявления её капризов.
-Я же её частица, куда мне от неё деваться?
-Уже и ночь глубокая. Что будет, то и будет….

-Вдруг сбоку сквозь листву пробился яркий свет.
Откуда он в такое время? — недоумённо обернулась бесстрашная владелица «съехавшей крыши» к проходу — прямо в её местоположение бил направленный поток света.
-Хм, кто бы это мог быть? — озадачилась обосновавшаяся в кустах мадам.
-Кого занесло сюда в такой дождь?…

-Может, Вера с сыном приехали за мной? Она знает, где я есть….
-Может быть, они, таким образом, решили меня поддержать…?
-Странно всё это…

На всякий случай покачала ветками в знак своего присутствия здесь.

-Да нет, всё это выглядит несколько странно. Нет, это не они, явно….

Вскоре свет фар погас.

Озадаченно уткнулась в колени, отдавшись дальнейшему ходу событий.

Дождик стал постепенно униматься.

Вдруг снова в её сторону пробился того же происхождения яркий свет. Приподнявшись, стала всматриваться в том направлении. Там словно включили софиты.

-Может, не хотят пугать подъездом автомобиля и ждут меня…?
-По любому после такого ливня не должно остаться плохих людей, — заключила Эллария.
Осторожно выбравшись из своего укрытия, приветливо помахала рукой в сторону бьющих прожекторов. Свет почему-то вскоре погас.
-Приняли за привидение или экономят аккумулятор, — предположила испытательница.
При попытках завестись, машина глохла, но вскоре заурчала и умчалась в ночь.
-Наверное, подумали, что таких здесь много…
Эллария осталась в ночи одна.

Не зря иву зовут плакучей. Проливной дождь быстро рассекретил её ночлежное место, промочив всё.

Её Величество Пощада отодвинула грозовые тучи подальше. Громыхали они уже в сторонке после затухающих вспышек молний.
Густая тьма затянула небо, но на горизонте пробивался загадочный свет. Этот купол был поддержкой, такой необходимой ей сейчас. Свет не ослабевал и не исчезал.

-Что это? Огни города или что-то необъяснимо-загадочное?
Что же может так мощно пробиваться в небо в 3 часа ночи, да ещё в грозу….

Это небесное свечение вселяло тёплую надежду.
Правее, ближе к лесу тоже было небольшое свечение, исходящее от высоковольтки или от святого источника. О нем упоминала Вера. Это тоже придавало сил.

-На-а-до-о мно-ой, — неверно, с хрипотцой затянула Эллария, глядя в хмурое небо.
Всё было мокро, ложиться было некуда, костёр не развести. Стало холодно, а как согреться — не могла сообразить. Теплой показалась только вода в карьере.
Как быть?
Стала смотреть в небо и взывать к нему добрыми словами песни пионервожатой, когда-то певшей её в походе. Только тогда над головой было голубое облачное небо.
-Наа-д-о-о мно-о-й не-е-бо си-инее, — уже вернее запела Эллария, — облака-а лебеди-ины-ые-е, — всё более уверенно продолжала она.
И плыву-ут, и зову-ут в дальний пу-уть, за со-обо-ой…, — неслось в вышину.
Серпастый месяц выглянул из-за угрюмых туч полюбопытствовать на источник звуков. Человечек в ночи приободрился и стал приветствовать его ласковыми словами:
-Здравствуй, месяц, здравствуй, ясный.
Светило стало прислушиваться и будто бы засветилось ярче и добрее.

-Здравствуй, прохладный, здравствуй, долгожданный, здравствуй, приятный…
……………………………………………………………………………
Слова кончились, не вспоминались, но затеплилась радость и надежда.
Расщепляющаяся сизость неба картинно театрально разлеталась, открывая место ночному свету. Хмурившиеся тучки преобразовывались в облака и поднимались выше.
Гроза ещё продолжалась, но уже в стороне, именно там, где было свечение, сгущая и сталкивая плотные проливные слои.
Шёл 4-й час ночи. Ноги озябли от сырости. Ходить не хотелось.
Оставалась уповать на лучшую долю – пребывать хотя бы без дождя.
Эллария с всё возрастающей надеждой пела в небо. Надеялась увидеть звёзды. И они, действительно, появились, но грозовое небо снова затягивалось.
Месяц вновь, раздвинув тучи, выглянул поддержать человечка, как бы спрашивая
-Ну, что, лучше тебе здесь, вдали от дома, который покинула твоя дерзкая дочь?
-Да, это лучше, чем томиться в безвестности и ожидании звонка…

Вчерашнее утро хмурилось своей пасмурностью ещё при подъезде к Серпухову на электричке, и встретило их сильно потемневшим небом.
Только успели запрыгнуть в маршрутку, как хлынул проливной дождь. Но ничто уже не останавливало на пути в город Протвино.
Дождь вскоре прекратился.
Двое попутчиков, ехавших на прыжки с парашютом, вышли раньше.

Света уверенно вела в лес к месту хождения по углям.
Несмотря на прошедший хороший дождь в сосновом лесу нашлось много сушняка для костра. Разжёгся он легко. Место было хорошо расчищенное, и на кострище оставались не догоревшие суки и рядом целая куча тонких, кем-то заранее заготовленных сухих деревьев.
Огонь весело занялся, создав жаркий трепещущий языками конус оранжевого пламени, задорно взмывшего к вершинам сосен, устремлённых в небо.
Вокруг него, ритмичными взмахами согнутых в локтях рук, как птицы, интенсивно дышали четверо. Трое москвитян, и четвёртая – протвинская.
Вера со Светой вовсе не новички и проделывали они это достаточно эффективно и на этот раз. Наблюдался сильный эмоциональный выход, у Веры — страдальческие рыдания, а Света, похоже, испытывала состояние оргазма.
Эллария лишь покашливала, а Вася периодами выдыхал в голос.

Костёр прогорел. Разровняли угли, приготовились к хождению.
Вера и Света начали, за ними — Василий и осторожно присоединилась новенькая.
Бегать по ним было страшновато, но занятно. Смелость любопытства одерживала верх. Новенькой приходилось улюлюкать, так как обжигались точки на ступнях ног, но в ожидании лечебного эффекта хотелось терпеть.
Постояли в кругу, впитывая ступнями ног тепло земли.
Света улеглась за деревом на траву и предалась дальнейшим ощущениям.
Эллария тоже расположилась на коврике, но у другой сосны.
Вася с Верой, видимо, тоже молча отходили.

Гул летающего самолёта стих. Облачность разошлась, открыв голубое небо и солнце. Сосновый аромат благоприятствовал воспарению ввысь вдоль высоких розовых крон.

Предложение Веры – искупаться в местном водоёме, было одобрено.
Ожидание парашютистов затягивалось. Подождав ещё, решили перемещаться.

По дороге на расспросы новенькой Вера поведала, что её очень допекло пьянство сына. Такая разрядка на пламя костра помогает ей, спасая от стресса.
Обстоятельный разбор сложностей с одновременным раскладом проистекающих причин сводил всё к психологическим предпосылкам зарождения сына.
Каждая женщина знает, с какими мыслями она подходила или подходит к зачатию будущего ребёнка. Только вот насколько точно и досконально заложен этот заказ и на чём это всё базировалось, насколько основательно — до конца не осмысливает почти никто. Родителям остаётся только пожинать плоды необдуманных и недодуманных затей и решать проблемы воспитания, тогда как закладывалась просто недоработанная программа. И все недочёты со временем выявляются, оборачиваясь недоумением «Почему?», «Откуда напасть?», «В кого?»…
А может, приходит расплата за грехи в прошлой жизни?
А для кого-то – это обучающий фактор или тренинг, чтоб не расслабляться по жизни, а подтягиваться за новым, быть осовремененным, а пуще того, осмысливать свою жизнь во всём многообразии со всеми вытекающими последствиями.
Вера вникала и охотно входила в разбор положений без отражающего щита и несложно выстраивалась логическая цепочка с выходом на конструктивную линию.

Распогодилось. Припекающее солнце расслабляло. Разоблачались.
Босиком добрели до Карьерного озера, располагающего к отдыху.
Открывалась широко обозреваемая панорама. Справа, над крутым обрывом, красовался сосновый лес. Слева, над малым, уходил в сторону и вдаль берёзовый лесок. Соединялись они песчаным берегом, местами густо поросшим кустистой ивой.
Щедрый август нашёптывал, а вода так и манила к себе, пенясь у берега, под дуновением небольшого ветерка. Одинокое дерево у самого края расположило их возле себя.
Бархатистость здешней воды манила снова и снова своей мягкостью, чистотой и нерезкой прохладой, как бы ревнуя наши тела, предающиеся на песке лучам солнца.
Подкрепились. Заварили чай кипятком из термоса, взятым Верой из дома по пути сюда. Попили.
Она уговаривала остаться на лоне природы, но все вознамерились возвращаться по домам. Правда, Вера обещала вернуться попозже, а двое ушли к автобусу.
Впереди был ещё предостаточный световой день.
Погода была приятной и мало что предвещало грядущее волнении природы, разве что повеявший ветерок. Он был как выдох природы после жары. Значения ему придавать не стала. Насыщаясь красотами природы, Эллария впитывала и её дыхание.

Люди, расположившиеся по берегам, не думали уезжать. Небо стало облачным, но это не тревожило после жары. Близившийся вечер бережно опускал свою прохладу.
Она осталась сидеть на развёрнутом коврике там же, где были, но приходилось передвигаться с каждым разом всё левее, дабы не мешать спускавшимся к воде.
Две дамы, спустившись, разделись у дерева и, обсуждая что-то, вошли бесшумно в воду. Доплыв до середины, их головы долго скользили по её поверхности.
Вода заиграла солнечными бликами в лёгкой ряби от ветерка.
Мальчик всё бродил по берегу, пуляя особым образом камушки по поверхности воды, осваивая прыгающую траекторию.
Пловчихи вышли, постояли, обсыхая за беседой и, не спеша одеваясь, удалились.

К воде спустилось какое-то шумное семейство.
Сидя на месте, была не только созерцателем, но и, как бы, невольным наблюдателем.
Мальчик уронил что-то белое, кажется, бумага. Он не собирался это поднимать.
Взяв на себя миссию защитницы природы, Эллария без раздумий вступилась за неё.
-Мальчик, подними, пожалуйста, бумажку, — обратилась она, не выдерживая равнодушия взрослых. Рядом находившийся мужчина встал на защиту отпрыска.
-Вы своих детей воспитывайте!
-Неужели трудно поднять бумажку? – не успокаивалась покровительница.
-А вы не видите, что творится вокруг вас? – воспротивился обозреватель, указывая в её сторону и, видимо, на оставленный кем-то мусор.
-Ну и что?
-Сколько у вас детей? – не унимался он.
-Да оставь её! Неужели не видишь, что она обиженный жизнью человек? – встряла со своей остротой возившаяся в воде женщина.
-Давайте уберём вместе! — горячо и в сердцах воззвала Эллария, переходя из обороны в наступление, не замечавшая до сих пор ничего того, что огорчало бы здесь её взгляд.
Глубоко волновало бесчеловечное обращение и захламлённость окружающей среды и то, что людям повсеместно так сложно поддерживать чистоту, не загаживая округу. Приходилось ей подбирать, собирая кем-то брошенное, и сейчас она призывала сделать это.
Чувствуя, что не будет поддержки, «обиженная» резко встала и стала перебрасывать найденные бутылки и втоптанные банки вверх, на накатанную автомобилями дорогу.
Бычки от сигарет, собрав кучками, закопала в песок.
«Довольные жизнью», пополоскавшись и выбравшись наверх, расселись на свои авто и стали отъезжать.

Взобравшись наверх, увидела разбросанное. Футбольными пасами переместила их к мусорному контейнеру.

Долго пришлось вышагивать и успокаивать взметнувшееся душевное волнение.
-Незачем было принимать это так близко к сердцу.
Втянутая в полемику, теперь пыталась осознать причины такой открытой реакции.
Вероятно, не отпускала боль за вырубленную часть парка Покровское-Глебово. На том месте фирма «Самсунг» построила школу. Вырос целый жилой городок «Покровские холмы» в 200-ти домов. Строилась усадьба «Покровское-Глебово». Теперь там бесконечно снуют автомобили и грузовики, хотя это зелёная зона мегаполиса. Одобрено властными чиновниками, пресса молчит, хотя и направляла статьи в газеты. Видимо, слишком поздно.
Прошлась вдоль дороги туда, сюда. Углубилась в прилесок и сделала медленной упражнение из тай-цзи-цюань. Размеренно вернулась в себя и к своему месторасположению.

Следующий эпизод протекал забавно и даже с юмором.
Пришли двое курящих мужчин и женщина с собачкой.
Недокуренная папироса бережно пристроилась рядом с одеждой на песке перед купанием и осталась бы там же, но, бдительное око Элларии не дремало.
Уходящему последним мужчине она напомнила об этом, и он захватил её охотно:
-Да, да, — это он не докурил. — А это тоже пригодится, — добавил он, тут же поднимая валявшийся неподалёку оторванный кусок крепёжного ремня.
Эллария добродушно рассмеялась этой клоунаде.

Небо стало несколько сизым, гоняя непрерывную рябь по воде.
Из-за дерева пришлёпала по воде маленькая весёлая девочка. Следом за нею показался оберегающий её высокий мужчина, тоже шлёпающий по воде, и молодая привлекательная мама, идущая по бережку. Девочке было забавно, и она задорно смеялась, вовлекая взрослых. Наигравшись, они стали собираться домой.

С той же стороны, мерно покачиваясь, плыло что-то торчащее из воды. Подождав его приближения, вытянула заброшенную бутылку.
Увлекшись безотчётным дежурством, Эллария упустила тонкости наблюдений, требуемые для ощущения перемены погоды. Мельтешение отвлекало, отнимая предусмотрительность. Что-то внутреннее не отпускало на расслабление.
Вскоре должна была явиться Вера, и она вновь погрузилась в её проблемы, готовясь к разбору ситуации и поиску развязки. Важнее было помочь страждущему человеку.
Мысль о возможности грозы пролетела мимо.

Вера ушла в сумерки.
Подтащив попавшиеся на глаза недогоревшие головёшки, сложила их на месте костра, чтобы было что разжигать.
Отхлебнула остывший чай. Приготовилась к ночлегу.
Разжигать его пришлось ещё ночью, чтобы согреться. Но поддувавший ветер не позволял это сделать нивкакую, хотя нашлись и сухие щепочки, и береста. Спички переводились одна за другой в напрасных попытках. Только когда там осталось их всего 6 штучек, она прекратила свои попытки, оставив их до утра.
Вдруг стало казаться, что рассвет может не наступить никогда. А тот пробивающийся свет над горизонтом – это иссякающие силы небесных сил, не сумевших договориться с тёмными по вопросу наступления нового дня.
-О. Боже…
-Рассвет! – обратилась она в его сторону.
-Приди рассвет! – попросила громче.
-Приди, о, долгожданный мой рассвет! – воззвала Эллария в направлении восхода солнца.
-Ты необходим для жизни, — умоляла она.
-Пожалуйста, явись рассвет. Трудно представить жизнь без тебя, — продолжала она изливать потаённые любовные признания.
-Ты необходим, как воздух, — тепло призналась она долго ненаступавшему явлению.
О, Боже, яви рассвет, — молилась неутомимая просительница.

Едва забрезжил он, она облегчённо вздохнула, обрадовалась.
— Спасибо, Боже, за рассвет, — поблагодарила дождавшаяся просветления неба и радостно покружилась на месте.
С возобновлённой надеждой принялась она разжигать костёр.
Догорел сооружённый шалашик из обгорелых спичек и щепочек.
Не занялась огнём сухая сторона головёшек.
С последней спичкой угасла надежда на костёр. Но уже одно то, что наступил рассвет, грело душу. Теперь можно было ходить, бегать и делать разминку для согрева.

Завидев на берегу дымок и какие-то силуэты, Эллария долго присматривалась к ним, а затем, всё же решившись, побежала в ту сторону в надежде раздобыть спички.
Это оказались пожилые заядлые рыбаки. Как ей показалось, довольно долго и подробно она им объясняла и толковала, почему она оказалась здесь.
Они с трудом ей верили, что она здесь одна и теперь лишь сетовали, что не знали об этом, иначе бы составили ей кампанию.
Да, у них имелся огонь в зажигалке, но интеллигентный хозяин её стал заверять в том, что зажигалкой невозможно разжечь костёр.
— Ну, Бог с ними, — настаивать не могла, а чтобы как-то согреться, побежала дальше.
Бежать вдоль обрыва было лучше, чем стоять и мёрзнуть.
На бережку что-то темнело.
Спустившись, разглядела сложенные вещи, а в воде — пловца и обратилась к нему.
-У вас есть спички?
-Видимо, помотал головой. Да и как он даст, ведь придётся вылезать…Безнадежно.
Скорей всего испугался за одежду, молчит…

Побежала дальше. С неба редко закапало.
Добежав до крутого берега наискосок, по сизому дымку обнаружила ещё одного рыбака. Попросила спички и у него, протягивая пустой спичечный коробок. Он согласился, но, взобравшись на склон, протянул зажигалку. Обделять рыбака отказалась.
Стал моросить дождик.
Побежала скорее к своим вещам, разложенным для обсыхания.
Прибежав, быстро свернулась, чтобы не промокнуть снова, и бодро зашагала в направлении города в поисках Веры.
Впереди замаячил женский силуэт, схожий с Верой. Но это оказалась не она.
Уже на подходе к городу Эллария все же встретила Веру, шедшую к ней с зонтом. Это была более ранняя встреча, чем они запланировали с вечера, организованная самой погодой.
Вера успела рассказать по дороге, что результаты предыдущей работы с ней успели сказаться ещё вчера. Входя в дом, она впервые услышала решительную мотивировку сына. Отказ сына по телефону бывшей жене пресекал те болезненные манипуляции, превратившие его в безвольного раба и так травмировавшие душу Веры.
Перемены весьма удивили её и вселили надежду.

Хозяйка квартиры, отзывчивый человек, оказала гостеприимство.
Эллария, принимая ванну, отогревалась.
Вместе позавтракали, попили чаю.
Вера предложила ей поспать и приготовила постель.
Удобно расположившись, Эллария сначала предложила и раскрыла методику разрежения и предотвращения ожидаемых опасений. Проговорили вслух пошаговую отработку решений безопасного поведения и формирования поворота событий.
Лишь после этого погрузилась в восстанавливающий сон.
Живший в её сознании страх присутствия преследователя, когда она одна закрывает аптеку, требовали немедленной отработки, чтобы предотвратить предчувствие несчастья. Наступление её виделось как неизбежное, и необходимо было это психологически развязать в спокойном состоянии, развеивая и перенаправляя ход событий в свою пользу.
Её приятельница, владевшая аналогичными методиками, была в отъезде в Германии.
Важно было научиться придавать законченный образ мыслям, устраняя их расплывчатость и неработающую формулировку, обнаруживая переход к определяющим установкам с доминирующим концом, обеспечивающий победоносный выход.
Вера провожала её до перекрёстка в город, откуда электрички мчались в Мегаполис.
август 2001 — октябрь 2003