Глава пятая. Перебирая сечку

Карий взгляд — что это для меня? Стремление к тому чего лишена сама; ведь из зеркала на меня смотрят два сине-серых кружочка, к тому же еще и близоруких. Или дань Сечке, в чем моя благодарность, или тоска, или ненависть, или привязанность или… (ну нет это вряд ли).

У Сечки зеленокарий взгляд.
Он красив, если ведет свою машину или курит.
Он эгоистичен в любой момент, кроме того, когда он (опять же из своего эгоизма) хочет казаться милым, добрым и сочуствующим, но такие моменты преподносятся с такой неправдоподобной искренностью и чистотой, что их не только запоминаешь и лелеешь в памяти, но и начинаешь ждать от общения с ним чего-то абсолютно необычного и идеального…

Весна. Май месяц 125-пудового года (нарочито указываю в пудах, а не в килобайтах). Вас так никто и никогда не любил! И меня никому в этом не разуверить!

Aimer, c’est plus fort que tout.
Сильное ощущение, граничащее с отвращением (!). Непонятное нарастающее внутри волнение. Лихорадочное ожидание еще одной встречи. Слезы от нахлынувших чувств и
честное желание их скрыть — «Ничего-ничего. У меня проблема с глазами». Беспокойное стремление казаться лучше и независимее. Судорожное алчное желание не отрываться от его губ.

Безграничное захватывающее влечение. Шаловливая прихоть — не позволять ничего, копить и искусственно сдерживать страсть. Особое горько-сладкое удовольствие недевственницы — бешено хотеть и не давать. И знать, что рано или поздно, если все так будет продолжаться, сдашься, — ты же хочешь, ты же хочешь. И торопить этот момент, и боятся его.

Ради этого неповторимого ощущения и в благодарность я предательски по отношению ко всем остальным мужчинам заявляю: Сечка! Я больше никогда и никого так не хотела.

Самое интересное, вспоминая это, я ловлю себя на том, что полностью отделяю зерна от плевел, то есть Сечку от Юры.

Сечка — скромная романтическая, застенчивая личность, для самоутверждения, впрочем, употребляющая в разговоре кучу матерных слов. Обожает английский язык, знанием которого незаслуженно гордится, особенно хорошо у него получается говорить «Er…» для связывания слов. Большой любитель Михаэля Шумахера, Владимира Сорокина (мы описываем 2000 год) и Александра Гордона. Сечка научил меня двум простым и очень полезным вещам:
1) трахаться только с теми кого любишь,
2) дружить не с теми, кому интересно с тобой или с кем интересно тебе, а только при условии, что вам обоим друг с другом по-настоящему интересно.

Юра — человек с IQ=140, неопрятный, плохо пахнущий (душ он принимал, только по большому одолжению), ревнивый до паранойи и поэтому трахающийся со всеми подряд в отместку, вечно дышащий перегаром и сигаретным дымом, упрямый как архар, грубящий всем и вся или тонко заигрывающий с окружающими по настроению.

Я, к своему стыду, так и не научилась воспринимать вместе белое и черное, вкусное и противное, красивое и уродливое. Либо человек плох, либо хорош — третьего не дано.
Но есть у меня маленькая хитрая уловка: все хорошие трогательные черты человека собрать и любоваться ими, плохие же его качества отделить и рассматривать отдельно. Если в человеке слишком много гадости, я расстаюсь с ним… В моих же воспоминаниях он раздваивается (1-2-я-и-ца) на совсем хорошего и совсем поганого.

Что и помогло перенять и воплощать светлые принципы Сечки о любви и дружбе, закрыв глаза на то, что сам Юра их совсем не соблюдает.

Наверное подсчитав, сколько времени мы с ним встречались, я не наскребу и девяти с половиной недель…