Дети Весёлого Моря (отрывок из повести)

…
4
– Третий тост, – авторитетно заявил Ян, – за женщин. А также девятый, двадцать седьмой, восемьдесят первый и… э…
Не дожидаясь, покуда Ян сообразит следующую степень тройки, наши мужчины и все приравненные к ним законом граждане попытались принять максимально возможное вертикальное положение. Поскольку дело было ещё до заката, большинству это удалось. За присутствующих здесь баб, галантно сказал Венечка. До дна, до дна, сказала Уля. Венечка выпил до дна и попытался разбить бокал оземь. Ничего не вышло. Вера подобрала его эмалированную кружку и сказала, чего он кидается. Венечка не ответил. Двести сорок три, сказал Ян. Что двести сорок три, спросил Ёжик. Не помню, огорчился Ян. Да не важно, не бери в голову, попыталась я утешить его. Ян был безутешен. Ну не зря же я считал, убивался он. За это и выпьем, вставил дедушка Боб. Выпили, помолчали. Ян уставился на море, беззвучно шевеля губами. Ёжик сказал, темнеет. Таки правда темнело. Я вздохнула и направилась к нашим с Улей рюкзакам. Уля крикнула, захвати там одеяло, я замёрзла. Венечка предложил согреться. Что ответила Уля, я не услышала. До рюкзаков я добралась без приключений, раздобыла свечи, поискала Улин плед, не нашла, и решила обойтись своими двумя рубашками. Когда я вернулась, оказалось, что дедушка Боб раздобыл где-то нашу уникальную гитару (во-первых, она единственная на всём побережье, во-вторых, никто не понимает, почему она до сих пор звучит) и пел про Women, которая no cry. Ян всё ещё был в полной прострации. Зато пришла Цыплёнок, Венечка смотрел на неё телячьими глазами и что-то рассказывал тихим проникновенным голосом. Видимо, ему опять лень было ставить палатку на ночь. Ёжик сказал, что-то ты долго ходила, нужно выпить штрафную. Тут выяснилось, во всех котелках пусто. Ёжик подобрал их (оказалось около пяти) и пошёл зачерпнуть из моря белого портвейна. Уля чесала ухо Кота. Кот млел. Я надела одну из принесенных рубашек и завернула Улю во вторую. Она сказала посиди рядом. Я села у Ули за спиной и обняла её руками и коленками. Ёжик вернулся и налил мне полную кружку. Я выпила. Ёжик налил ещё. Уля потребовала и себе. Кот тоже. И Венечка. И Цыплёнок. И Ян очнулся. Дедушка Боб отложил гитару. Выпили. Долго молчали глядя на звёзды. Уля положила мою руку себе на грудь. Оказалось, в кармане надетой на ней рубашки нераспечатанная пачка LM. Обрадовались. Закурили. Ян сказал, мы все хорошие и его друзья, но понять его было тяжело, он попытался произнести все эти слова одновременно. Выпили. Цыплёнок поднялась и стала собирать котелки. Потом наполнила их и долго не могла нас найти, потому что мы забыли зажечь свечку и нас не было видно. Она долго бродила между нами и линией прибоя. Нам её было видно замечательно, Цыплёнок совсем не загорала, только облом было позвать. Потом она всё-таки нашла. Венечка сказал что случилось, Цыплёнок ответила ничего и мы ещё выпили. Дедушка Боб взял гитару и стал тихонько напевать что-то про Sunshine. Кот исчез. Уля взяла мою другую руку и положила её на свою вторую грудь. Ёжик подполз и сказал, наших рубашек хватит на троих. Мы решили, да, хватит. Цыплёнок спала на широкой Венечкиной груди. Дедушка Боб пел. Вера грустила в одиночестве. Потом кто-то из темноты укрыл её пледом. Наверное, Малыш, он вообще стеснительный. Вера сказала Венечка я пойду спать, впрочем у её брата были сходные проблемы и ему было всё равно. Тогда Вера уползла в темноту. Оттуда послышалась возня и кто-то задышал. Дедушка Боб забыл, как начинается строка и посмотрел в сторону задышавшего неодобрительно, но добродушно. Ян рассказывал что-то совершенно невнятное, впрочем, наполненную кружку приводил в пустое состояние прилежно. Разливал дедушка Боб, временно оставивший гитару в покое. Цыплёнок спала, крепко сжав Венечкину руку бёдрами. Венечка рассказывал истории из жизни. Жизнь Венечкина, видимо, была наполнена невероятными приключениями, впрочем, скорее всего он безбожно врал. Ян очнулся и в пятый раз заявил, что третий тост нужно выпить за женщин. Вера сказала да, обязательно. У неё были розовые щёки и растрёпанный хайр. Дедушка Боб сказал, в котелках пусто. Вера сказала, Венечка, пойди наполни. Венечка возмутился и сказал чтобы она пошла сама. Вера сказала, облом. Дедушка Боб тоже сказал облом. Венечка встал, но за вином не пошёл, а унёс Цыплёнка в её палатку и там тоже задышали. Пришёл Кактус, сказал, я к вам с котелком. Котелок у Кактуса был двухлитровый. Выпили. Опять посмотрели на звёзды. Дедушка Боб взял гитару но очевидно не мог понять что с ней делать. В палатке жизнерадостно застонали: видимо, Цыплёнок всё же проснулась. Что и неудивительно, зная Венечку. Мы Венечку знали. Ян спал, отхлёбывая из кружки. Ёжик гладил меня по спине. Улю, наверное, тоже. Он всегда так. Дедушка Боб вдумчиво рассматривал гитару. В палатке вскрикнули и стихли. Ёжик сказал, пора спать. Выпили ещё. Уля сказала, правда, пора. Мы встали. Спокойной ночи, сказал дедушка Боб. Спокойной, согласилась Уля. Я с вами, сказал Ёжик. Конечно, согласились мы хором: с Ёжиком было хорошо.
…