КОРИДОРЫ

Я бы сменяла тебя, там-там, на тут-тут,
Ибо и тут цветы у дорог растут.
Но не самой ли судьбою мне дан там-там?
Ибо глаза мои тут, а взгляд мой – там.
«Там» — это пальма, тайна, буддийский храм,
Остров, нездешних синих морей благодать…
Но еще дальше, но еще больше «там» —
То, до чего, казалось, рукой подать…

Новелла Матвеева

Меня недаром называют странным. Я ведь действительно странное, потому что иногда во мне появляются такие чувства, каких – это уж точно – нет у окружающих меня. А их много в наших запутанных коридорах, о, как их много! Вот, например: ловлю себя на том, что удивляюсь этому «много». Хотя, если рассудить, почему нет? Какая разница?! «Сколько» — понятие абстрактное. Им у нас пользуются Высшие, которых мало кто встречал непосредственно, либо выскочки, которые прикидываются, будто слово «сколько» им о чем-то говорит. Ну, может и не все они выскочки, но большинство. И чтобы не ощущать себя выскочкой, я как-то обхожу само это понятие. Меня в нем интересует совсем другое. Однако рано или поздно я все равно натыкаюсь на него.
А вот другой пример: как по наитию, я однажды поняло, что наше вместилище, наш мир, наши коридоры – они с д е л а н ы. Причем не сотворены – на это многие горазды: сотворить, а после перестать фиксировать идею, и она сама собой пропадет – а СДЕЛАНЫ. Носишься по этим ходам постоянно, носишься, потом вдруг как осенит каким-то бредом – и начинается… Ладно бы еще проходило, а то ведь одно начинает цепляться за другое, разветвляться… то и слово, что наши Лабиринты – шутка по сравнению с этими путаными идеями. Сначала – что с д е л а н ы. Это вызывает, пожалуй, только снисходительную усмешку. Затем — д л я ч е г о сделаны, если сделаны. И пошло-поехало. До упора. До вопроса «а зачем мы тут?»
Однажды я поделилось этой крамолой с другим – оно тоже часто тут бродило – мол, а можешь ли ты себе представить, чтоб до этих стен можно было д о т р о н у т ь с я ? Оно отвечает, дескать, легко. И ныряет на спутниковый коридор. Я обиделось и нарочно перестало его видеть. Оно поняло и вернулось с просьбой развить мой посыл. Я и развернуло: «Дотронуться – то есть ПОЧУВСТВОВАТЬ. Из чего оно сделано. Назовем это… камнем, так? Будет ли он теплым – ну, это как при том, если где-то рядом пролетает Высший? Или мягким? Как свет, который попадает извне в отдушины и веселит?» Я не могло подобрать нужных определений, хотя мне почему-то казалось, что они существуют. Должны существовать, по крайней мере. Короче говоря, оно меня так и не поняло. У него были какие-то свои дела, некогда ему было вникать в мою чепуху. И тут… Да, я дало этому название «чувство». Тут я почувствовало себя виноватым. Потому что ненормальное. Потому что неправильно разъясняю себе наши коридоры. Потому что наивно полагаю, что есть что-то еще, еще какая-то половина… И хочу ее увидеть, только боюсь. Да и любой – нормальный и, как я, ненормальный – проклиная эти бессмысленные коридоры, не понимая их, все же не спешит с ними расстаться. Всем известно, что оттуда сюда не возвращаются. Видимо, коридоры там кем-то охраняются, и охраняются лучше, чем наши. А может, там камень действительно другой – а какой, я само себе не представляю. Другой.

Странная штука мне пригрезилась возле отдушины. Как вдруг стукнет со всех сторон, я было даже решило, что придуманное мною «чувство» и вправду существует. Даже свет стал ярче. Так вот, кто бы как ни отмахивался, все же поясню (а куда мне деваться, если рядом при этом оказалась целая куча наших? поневоле пришлось поставить их в известность. Я сообщило им, нехотя, правда, что бывает, наверное, и так, что видишь в одном направлении. То есть, не всюду вокруг, как сейчас – и в других коридорах, и сверху, и снизу, и сзади – а только перед собой. Вот так. Чтобы увидеть с другой стороны, надо менять положение – поворачиваться. А чтобы заглянуть в другой коридор – двигаться. Меня тут же опровергли, дескать, не хочу ли я сказать о движении «просто так, от нечего делать, без эволюции»? Наконец-то, наконец-то меня поняли! Но ликовало я рано. Общую идею, сотворенную и подвешенную мной, они-то поняли. И расколотили ее на том же месте. Такого не бывает! Это бездоказательный спор! Гибельная философия! Надо ж догадаться: видеть только прямо, а не вокруг и не сквозь! Каким таким образом, объясни на милость?! Во мне что-то забурлило и вскипело. Странное ч у в с т в о, раньше такого не было. И все по тому же наитию я стало сочинять и выдумывать небывальщину (хотя отчасти, обрывочно, я где-то слышало подобное). Сотворяло – и начинало самому себе верить: можно, мол, видеть перед собой специальными органами, а они так уж устроены, что глядят только вперед. Кто-то хихикнул: «Еще подвесь, что заодно надо обзавестись органами для передвижения по нашим коридорам!» Окончательно раззадоренное, я подхватило: «А почему бы и нет?!» И тут же осталось одно.

Хм, если бы одно! Меня вытянуло в отдушину и бросило в жар. Да, да, стало неимоверно жарко, как никогда раньше.
Вокруг меня был Высший. Он был повсюду и излучал бешеное тепло. Хотело бы я в действительности иметь придуманные мною органы, дабы отвести их, закрыть и не слепнуть в этом нестерпимом, режущем свете.
— Ты такое болтливое, — насмешливо произнес Высший, — что же не находишь сравнений, на что ЭТО похоже?!!
— Не с чем сравнить… — барахталось я, тщетно пытаясь защитить себя от света и пекла.
Высший сжалился и поубавил жар. Вместе с этим немного померкло вокруг.
— Фу-х! – вымолвило я и перестало дергаться.
— Так что ты там несло насчет того, что бывает и как бывает? И добавь еще тогда уж — г д е бывает!
Я снова ощутило вину. Но ведь они сами обступили мою идею, я не звало их к ней.
— Незачем и развешивать, ежели не уверено полностью… — проворчал Высший, но без особой уже жаркой суровости.
— Это пришло само, я не нарочно… — глупо оправдывалось я.
— Ты хочешь в другой коридор, выше? – он проницал меня насквозь, а я никуда не могло деваться, все было перед ним. А кто ж не хочет, чего греха таить? – Так учись контролировать свои посылы и озарения!
— А это… было озарение?.. – робко спросило я.
— Не твое дело. Хочешь проверить?
— Нет, нет! – поспешно ответило я и даже забарахталось в горячих лучах.
— То-то и оно! Все вы мастера молоть, а как… — он не дал мне понять идею. Вот так легко и просто – раз! – и не дал. Идея исчезла, толком и не сотворившись. Я бы так не смогло… — А, собственно, почему «нет-нет»?! Страшно?
Тут я осмелело до того, что задало встречный, достаточно дерзкий вопрос:
— Если я не так уж не право и стою на верном пути, то отчего мне нельзя объяснять эту идею остальным?
Высший досадливо мигнул:
— Никто не сказал, что ты на верном пути! Что мешает тебе существовать, как все?
— То, что я, как в грезе, не чувствую себя реальным…
Не уверено, что Высшему это заявление понравилось, но он и не рассердился:
— «Чувствую»! Что это за идея такая – «чувствую»?!
В этот момент я впервые усомнилось в том, что Высший, который передо мной, — действительно Самый Высший. Однако я поспешно расколотило эту идею в самом начале. Высший рассмеялся:
— Ну, да, да! Мне так же далеко до «Самого Высшего», как тебе – до верхнего коридора. Не в том суть. Отправляйся к себе, запомни, но ни перед кем не высвечивай: мы действительно нереальны, покуда существуем…
— А когда не… — начало я было свой глупый вопрос, но узнало привычный коридор и сообразило, что пытаюсь говорить с каменной стеной.
Мой знакомец снова пролетал мимо. Заметив часть идеи, существо приостановилось, качнулось.
— О чем это ты?
— Да так. По-моему, вспомнило, какими должны быть камни на ощупь.
— И какими же?
— Холодными, твердыми и сухими… И потом у них должен быть этот… запах…
— Запах?!
Я снова не нашло определений. Уверено, что он, этот запах, должен быть, а как объяснить – не знаю!
— Пока тебя не было, — сообщило оно, — тут одно из наших ушло само. Его даже не вытягивали. Сумасшедшее, безумное…
Мне стало не по себе:
— А оно, случаем, не было там, не слышало моих разглагольствований?
— Да нет… Оно все шаталось тут, скользило в нижний коридор. Может, это для него было лучшим выходом?
Н-да, такое случалось крайне редко. Обычно просто приходил срок, и кто-то из наших вдруг исчезал. У нас поговаривали, что после каждого исчезновения в Лабиринтах появлялась новая ветка коридора. Хотя если исповедовать точку зрения о том, что коридор – рукотворен, такие определения являлись не чем иным, как пустопорожним суеверием. Если же полагать, что Лабиринт идеален, тогда в нем возможно все, что угодно. Ни того, ни того ни опровергнуть, ни подтвердить было невозможно в принципе.
Иногда – тоже редко, к счастью, — в наш коридор попадали существа с нижних спутниковых ветвей. От них можно было ожидать чего угодно. Они хватали кого-нибудь и тянули к отдушине, невзирая на противоборство. Если несчастного не успевали отстоять, он исчезал – не по своей воле.
И уж совсем, надо обратить внимание, редкими были случаи добровольного ухода. Хоть меня иногда и посещали такие идеи – в моменты нехорошие – все же я не решилось бы на это. Вдруг ТАМ и правда ничего нет? «Рождение» — что скрывается под этим понятием? Страшно ведь, если тебя совсем-совсем уже нигде не будет… Некоторые верят, что обитателям высших коридоров ТАМ уготованы всяческие наслаждения и почести, а вот нижним придется страдать в огненной геенне, как при общении с разгневанным Высшим. И эти, низшие, будут влачить ТАМ жалкое существование. Хуже того: если Высшие имели шанс быстренько выскочить оттуда, то уж этим была уготована пожизненная горячая отдушина… В общем, слухов и верований было ровно столько, сколько нас находилось в коридорах, а было нас, повторяю, несметное количество несметных количеств.
— Ты говорило с Высшим?! – спросил мой собеседник.
Я поняло, что не удержалось и невольно выпустило идею. Отпираться уже не имело смысла. Даже если оно теперь донесет эту весть кому не надо.
— Летим, — вместо этого сказало оно и сильно потянуло меня за собой.
— Зачем?! – я не смогло воспротивиться и скользило за ним по веренице узких, широких, круглых, неровных – различных и переплетавшихся – ходов.
— Летим. Это надо решить и закрыть!
— Как?!
— Просто.
Через отдушину мы попали в коридоры над нами. Проскользнули их. Отдушина. Выше. Как у него это получается? Да и само оно чем выше, тем сильнее меняется. Я вижу, что оно становится похожим на Высшего, наподобие того, с которым говорило я… Последний коридор и… прочь!
Я не знало, что тут такой свет. Впрочем, нейтральный. Он не греет. Только освещает. Вот, значит, каковы наши коридоры снаружи! Они внушительней, чем я их себе представляло… Но главное не это. Главное – мой проводник.

Он умостился на вершине. Ему все было нипочем, хоть и сильно колыхался здесь воздух.
— Ты ведь не умеешь дышать, — сказал он. – Я хотел предложить тебе вздохнуть полной грудью, да у тебя и груди-то нет… Все очень просто. Обычно нечестно давать п о м н и т ь — это было бы чересчур. Снова обманы, ложь. Как ТАМ. Тебе покуда и слова-то такие неведомы… Но раз уж ты вопреки всему кое до чего додумалось, я хочу показать тебе это.
Я догадалось:
— Ты… так ты, значит, и есть Самый Высший?
Он обтек вершину и меня. Не неприятно обтек, не жгуче. Даже наоборот. Ласково как-то. Странно. Страннее, чем мои дурацкие идеи.
— Глупое! Самый Высший! Интересно, откуда пошел этот бред? ТАМ Самый Высший может стать ничтожным – ну, как это понимается в общепринятом у них смысле. И наоборот. ТАМ все относительно…
— Так ты… вы думаете, что ТАМ – есть?!
— Я же объясняю: это надо решить и закрыть. А, и еще… На тот случай, если ты забудешь не все. Или не совсем все. Тебе сказали правильные слова, абсолютно правильные, но не полностью…
Я уже поняло, чем мне все это грозит, и стало потихоньку ретироваться к отдушине. Назад, и пусть он меня найдет не сразу. Боюсь я, боюсь. Ему хорошо экспериментировать… Не хочу я…
Он как будто не замечал моих попыток удрать. Легкое движение – и я на прежнем месте. От этого белого – повсюду белого – света мне уже дурно.
— Это ненадолго. А теперь – вперед.
И, ныряя в какую-то отдушину, мысленно вопя изо всех сил, содрогаясь от ужаса и в то же время продолжая чувствовать тепло, я вослед услышало… или увидело… или восприняло:
— МЫ НЕРЕАЛЬНЫ, КОГДА СУЩЕСТВУЕМ ТОЛЬКО ТАМ ИЛИ ТОЛЬКО ЗДЕСЬ!..

Я хорошо кувыркнулось. Ох уж эти мне экспериментаторы! Ну что, не померло я еще? То есть, не родилось?.. Одним словом – что со мной творится???
Меня чем-то хлопнули. И я не увидело, чем. И не поняло, по какому месту. Значит, у меня уже есть разные места, и значит, я было право насчет органов, что видят только перед собой!

А-а-а-а-а-а, поняли теперь! Как я торжествовало! А-а-а-а! А-а-а! Ха-ха-а-а-а! Щипайтесь, шлепайте теперь, сколько душе угодно! Ха-а-а-а!
Крошка Вилли Винки
Ходит и глядит,
Кто не снял ботинки,
Кто еще не спит!..
Что еще за тарабарщина? Что за слова такие? Ничего не понимаю. А оно мне – «дочуля-малышуля»! Загадочный язык, но голос ничего…
Экспериментаторы!
Стукнет вдруг в окошко
Или дунет в щель –
Вилли Винки-крошка
Спать велит скорей…