С незнакомою нежностью встреча приснилась мне как-то под утро.
Я от этого стал к повседневным заботам слепым и глухим.
С головой поглотила меня красоты безрассудная мудрость,
И все чувства и мысли мои без усилий слагались в стихи.
Я парил в неземных облаках нежных взглядов и прикосновений.
Сокровенные песни небес облаков излучали уста.
А когда я почти что привык жить в волнах необъятных мгновений.
Среди грёз обозначилось утро, земной соблюдая устав.
А потом я проснулся и понял, что я безнадёжно отравлен:
Между мной и страной красоты пролегали века и века.
Затянуло меня в жернова неуклюжих безжалостных правил,
И во мне о безбрежии нежности крепко засела тоска.
С той поры я, влекомый тоской, налегаю угрюмо на вёсла.
Мчит пришпоренный ум, на веках оставляя творений следы.
Сколько жизней прошло! Сколько тел я сменил, а разрыв остаётся.
И всегда только творчество было лекарством от этой беды.
Из обид и тревог, из дремучих сомнений, из гнева и страха,
Я повсюду старался творить красоту, чтоб умерить тоску.
Из тенет тесноты я тянулся к простору, приволью, размаху.
Жадно жил, а потом умирал. И, вот, снова родиться рискнул.
Снова здесь! Принимай меня мир! Вот такой на сей раз получился.
Переполнен тоской, как всегда, полон жажды упрямо творить.
Ты по-прежнему щедр на невежество, злость и иные бесчинства.
И опять суета от людей заслоняет иные миры.
Я совсем не желаю, поверь мне, с тобою тоской поделиться,
Потому что жалею твой, спёкшийся грубо, убогий уклад.
Но без спросу она из меня смотрит строго во встречные лица,
Не давая докончить халтуру, доспорить, доесть мармелад.
И сочится, без спросу, из уст моих странная, скорбная нежность. —
Не владыка я ей. Я, пожалуй, её запоздалый пророк.
Не валяй дурака, не кичись растопырь свои сонные вежды, —
То она тебе ласково шепчет на ухо: «Не бойся, мирок».
Да поймите же вы, чудаки, если стоит чего и бояться,
Это веры в единственность мира, где жизнь довелось вам влачить,
Где за тучами жажд полученья почёта, чинов и богатства,
Ваших собственных трепетных душ безответные гибнут лучи.
Я хочу превозмочь эту липкую муть и до вас достучаться.
Передать на словах, как могу, сокровенные песни небес.
Чтобы в нудных заботах великих миров погребённые части
Вам негромко могли бы напомнить, что Родина наша не здесь.
Наша Родина — Нежность. И все мы сородичи, где б ни плутали:
По каким бы загадочным судьбам, в телах самых разных существ.
Через груды угрюмых времён и пространств непомерные дали
Этот зов просочился, пророс без каких-то особых чудес.
Наша Родина ждёт нас. И шлёт нам вдогонку негромкие вести.
Осторожные — чтоб невзначай не расстроить наш скромный уют.
И мечтает она, что когда-то сойдёмся, сольёмся мы вместе,
Даже если мы все где-то там далеко, или где-то вот тут.
И ещё что я понял: к нам грязь не сумеет прилипнуть когда мы
Этим светом лучиться научимся запросто в жизни любой.
Из невежества, страха, обиды и злости могучие дамбы
Под лучами такими — не скоро, но всё ж превратятся в любовь.
Вот такие дела. И хожу я по этому скромному миру,
Расточая тоску, о которой так много я здесь говорил.
А когда в ваших душах взрываться начнут её громкие мины,
Не пугайтесь, найдя за спиной у себя пару яростных крыл.
Да… вам умственные дебри не грозят…
Зато графоманите по полной, с чем Вас и поздравляю)))
О!!! Это для меня слишком трудная задача, мне не по силам такой объем!!!:))
Глубокоуважаемый господин П. Кулешов, Ваши безапеляционность и графоманский размах (более 300 Ваших обширных рецензий, из которых можно составить увесистый книжный кирпич) вынудили меня провести анализ этого Вашего стихотворения, не считаясь с потерями времени, которого, честно говоря, жалко.
Итак, в начале стихотворения читаем:
«С головой поглотила меня красоты безрассудная мудрость». Если «красота» поглотила автора с головой, то что же осталось от автора? Похоже, что дальше изложение идёт уже без того, что поглощено. А «безрассудная мудрость» — это перл на все времена.
Далее: «чувства и мысли»… «слагаться в стихи» не могут. «Я парил в неземных облаках» Здесь «в неземных облаках» — штамп.
«Сокровенные песни небес облаков излучали уста» — это вообще шедевр: сущесмтвуют облака небес, а не небеса облаков, кроме того, в приводимой автором творения фразе неясно: то ли песни как источники излучали уста, то ли уста излучали песни.
…»необъятных мгновений» — общее место, «жить в волнах… мгновений» — штамп.
«Между мной и страной красоты пролегали века и века» — высокий штампованный стиль. Если «пролегали века и века», сколько же автору лет?
«Безбрежии нежности» и «крепко засела тоска» — штампы.
«С той поры я, влекомый тоской, налегаю угрюмо на вёсла», т.е., похоже, что автор — судя по этой строке — всё время ходит с вёслами.
«Мчит пришпоренный ум, на веках оставляя творений следы». Кем «пришпоренный»? И что же, ум — сродни лошади или ишаку? На вЕках или на векАх — неясно. Если на вЕках, то получается бессмыслица, если же речь о векАх, то должно быть»в веках», а не «на веках».
«Сколько жизней прошло» — фраза чисто риторическая.
«Сколько тел я сменил, а разрыв остаётся» — т.е., надо полагать, что автор постоянно обращается в какой-то центр по замене тела. Потом неясно, автор сменил тела в себе или в ком-то другом и что значит «сменил тела»; «разрыв остаётся» — неясно, между чем и чем, это очередное общее место.
«И всегда только творчество было лекарством от этой беды» — значит, раньше творчество было лекарством, а сейчас, а в будущем? Или лекарство истощилось?
«Я повсюду старался творить красоту, чтоб умерить тоску» — очередной штамп, «чтоб умерить тоску» — общее место.
«Снова здесь» — где это «здесь»: в детской колыбели, в хлеву, в гареме, на пляже?..
«… полон жажды творить» — штамп.
«Ты попрежнему щедр на невежество:… Кто это «Ты», ведь раньше шла речь об «Я»? То ли здесь раздвоение личности, то ли автору всё время не даёт покоя кто-то ещё.
И опять суета от людей заслоняет иные миры» — фраза, наполненная общими местами, штампами. И причём здесь «иные миры»?
«Но без спросу она (имеется в виду тоска) из меня смотрит строго». Тоска строгой не бывает.
Буквально через пару строк читаем: «И сочится, без спросу, из уст моих странная скорбная нежность». Что же «смотрит», «сочится» из автора — тоска или нежность, или обыкновенная стихотворная халтура?
Фраза «Растопырь свои сонные вежды» достойна быть помещённой в юмористический журнал.
«Не бойся, мирок» — по тексту можно предположить, что имеется в виду «милок», а не «мирок».
«Да поймите же вы, чудаки». О ком «вы» здесь речь, если о «вы» ещё не было сказано ни слова?
«Где за тучами… гибнут лучи». Лучи гибнут в тучах, а не за тучами.
«Я хочу превозмочь эту липкую муть». Что подразумевается под «липкой мутью»? «Липкая муть» — штамп.
«Чтобы в нудных заботах великих миров погребённые части» В этой фразе существенно страдает стиль.
«И все мы сородичи, где бы ни плутали:/ По каким бы загадочным судьбам, в телах самых разных существ». Эта фраза — образец бредовых высказываний в стихотворной форме.
«… груды угрюмых времён» — страдает стиль.
«… пространств непомерные дали» — штамп.
«наша Родина ждёт нас. И шлёт нам вдогонку негромкие вести». Если «ждёт», то почему «вдогонку», а не навстречу?
«Вот такие дела» — пустая фраза, введённая для ритма.
И я повторю эту фразу:
«Вот такие дела с Вашим стихотворением, да и с другими Вашими стихами — не лучше, глубокоуважаемый гражданин П. Кулешов.
И в заключение: не ясно, что же хотел сказать автор этим стихотворением, мысли очень путаные и туманные…