Машина тихонько двигается в темноте, светятся лампочки подсветки приборов. В триплексе виден тёмный контур гор на фоне ещё светлого неба. Тихий свист и шипение перекрывают рокот мотора и погромыхивание траков за бортом — включилась рация. «-Третий пост! Я Первый. Духов видите?» Сергей прильнул к триплексу, стало совсем темно. «-Нет, не вижу, товарищ капитан!»
«-Ммать! Чирков, посмотри!» «-Ну-ка, дай!» Откуда-то из черноты выполз здоровый парень, отодвинул сержанта от наблюдательного прибора. «Вижу!»- сразу заорал он. «Вижу духов на высотке под горой.. Две-триста, точка..» «-Сержант!»- снова позвало радио. «Видишь?» Молча поменялись фигуры у перископа — худая и плотная, с лычками и без. «-Ну что?!» «…-Не вижу.» «-А … твою ..» — последние слова из рации заглушаются горохом, стучащим по броне.
Хлоп! В черноте возник светлый от серо-голубого неба квадратный проём. Только что ворвавшийся тусклый свет перекрыла тень с автоматом и сразу же исчезла — как будто растворилась. Ещё раз повторилось: тусклый квадрат неба, с края — силуэт вершины перекрываются тенью: голова, плечи, автомат, сапоги.. Исчез..
Двигатель заглох, в странной тишине неожиданно громко стал слышен треск цикад за бортом и почти такой же хрип пулемёта в горах. Тяжёлое дыхание — и в тёмном углу у триплекса, освещавшего только удивлённый затылок сержанта, возникло другое лицо. «-Ты что здесь стоишь?» — голос с восточным акцентом принадлежал механику. По тонкой стенке опять простучал горох. «Вылезай!» Механик вытолкнул сержанта в сильно потемневший уже проём люка и выпрыгнул следом с двумя АК.
Шлёп! Рядом с сержантом, стоя озиравшемся у борта, приземлился механик. Удар! Упавший на землю механик саданул со всего размаха по ногам сержанта. Цепляясь правой рукой за борт бронемашины, сержант падает и тут же получает пинок в ухо: «- Не спли!!» Голос механика срывается на визг, едва перекрикивая грохот автоматов, стрелявших совсем рядом. Бросив ему автомат, механик уполз. Очнувшись от оцепенения, Сергей позвал механика: «-Али!» Тот не отзывался. На четвереньках пополз вдоль машины, высунулся из-за гусеницы. Вокруг было так тихо и спокойно. Стояла тёплая южная ночь. В насыщенно-чёрном мраке ночи потерялись контуры гор и казалось, что в крутом небосводе скучавших звёзд появилась ещё одна, беспокойная соседка: то утихая, то вновь светя, посылала она частые красно-зелёные лучи. А в стороне и чуть спереди машины из-за россыпи камней выскакивали огоньки автоматов разведчиков. «Стреляй!»- послышалось ему в грохоте очередей. Ему стало стыдно, что он так долго бездействует. И вот он уже вновь стоит у машины, прикладывая к её тёплому скошенному борту автомат и всё это происходит так медленно.. Вот он облокотился, принял положение, словно открывая тяжёлую дверь потянул затворную раму.. Щёлкнул, наклонился поближе к прицелу. Серо-стальной борт машины потерял цвет, стал светлее тёмного прицела автомата, а в чёрном провале ночи продолжали бесноваться трассы. Напряглись плечи, скрипнул курок и вот страшный грохот выскочил наружу факелом огня и белого дыма. Сила отдачи была так неожиданно велика для него, что ствол задрало вверх, а приклад проскочил в подмышку. Показалось — впереди серо-зелёное стрельбище, закрытое туманом, как вот этим белым дымом и такие же мишени — первые стрельбы …
Видение исчезло. Он пристроился опять стрелять. Всё повторилось сначала, хотя автомат он держал уже крепче и его не так сильно увело вверх. Сергей упрямо взял автомат ещё раз, крепко прижимая его к плечу и к борту машины. Длинная очередь здорово оглушила его. Вылетающие гильзы били в броню и отскакивали почти в лицо. Факел из дула пересветил всё, что было впереди. Автомат дёрнулся и замолк. Сергей медленно осмотрел автомат, потянулся к поясу. Пояс был пуст, только тяжёлая кобура оттягивала его справа. Он тихо что-то сказал, чертыхнулся, кажется. Во внезапно наступившей темноте он на время почти ослеп и, перебирая рукой по гусенице пошёл вдоль борта обратно к люку. Когда он почти уже добрался, что-то подтолкнуло его в спину и он как раз уцепился за проём открытого люка обеими руками. Повернувшись на месте, посмотрел туда, где вспыхивала и гасла звезда, медленно подсылавшая веер лучей всё ближе и ближе к нему. Один тонкий лучик отделился, выбил искру в броне и эта искра ударилась в его грудь.
Разбилась чернота и в опрокинувшемся небе светит мёртвенно-белым светом чужая луна в дымке пороховой гари. ..Белый свет заполняет всё вокруг, перебивая остальное изображение. Теряется чёткость и вот только размытое яркое пятно… входит в резкость и превращается в молочно- белый плафон лампы, висящей под грязно побеленным потолком. «-Ну что, сержант, оклемался ?»- хрипит чей-то голос.» За отвагу» тебе присудили, с тебя причитается …»
