На высоком подоконнике, в красивой светлой спальной комнате, на коленях, прижавшись лбом к холодному окну, сидел пятилетний мальчик с коротко остриженными волосами. Он смотрел на улицу, на проезжающие внизу автомобили и на спешащих куда-то прохожих.
Недавно был Новый год, и воздух все еще пахнул празднично и по-новогоднему, и дух самого праздника еще не отшумел и не растаял. В гостиной стояла огромная елка с пятиконечной звездой на макушке, тяжелыми, но хрупкими шарами; елка блестела всякими”дождями” и “серпантинами”. А под большим столом в упаковочных коробках, которые мальчик имел привычку хранить, лежали игрушки. Мальчика приводила в восторг мысль, что они все там, в гостиной, и они так удивительно пахнут, эти новые игрушки. Можно сидеть еще и еще на подоконнике в спальной, а потом пойти в гостиную, включить огни на елке, сесть на пол и, вытащив из-под стола новые игрушки, знакомить их со старыми. Это была такая игра. Мальчик знакомил свои игрушки, и лицо его при этом было сосредоточено, а на душе-безмятежно и счастливо,долго и постоянно счастливо, как это бывает только в детстве, а детство было большое, очень большое и счастливое…
Мальчик часто прижимал к лицу игрушки и с наслаждением вдыхал их новый запах, казалось, это было время сплошных хапахов, которые спустя много лет приведут мальчика к воспоминаниям, заставят его вспоминать, и сердце будет сжиматься тогда, потому что время запахов прошло и не вернется уже никогда.
Поставив машины в “гараж”, мальчик стал теперь смотреть, как вертятся спмралеобразные ленты в электрическом камине и отбрасывают странные тени на экране. Перед камином мальчик мог сидеть часами. Ему приятно было сидеть так и чувствовать, как от электрического тепла у него пылают щеки и “горят” глаза. Как и очень многое, этот старый камин мальчик запомнит на всю жизнь…
Потом в гостиную вошла бабушка, принеся с собой запах чего-то очень вкусного.
-Хочешь пойти с дедом погулять?-спросила она.
-Да.
-Тогда давай одеваться.
И вот пятилетний мальчик, одетый с помощью бабушки, стоит у входной двери и нетерпеливо смотрит, как медленно (о, слишком медленно!) одевается дед.
-Деда, скорее же!-вскричал мальчик, потеряв терпение.
-Снег не растает,-ответил с расстановкой дед и улыбнулся ему.
Потом они вышли на улицу. Воздух пахнул снегом, и мороз весело щекотал в носу.Рано замерзшей рукой мальчик держался за всегда теплую руку деда, и они шли по улицам маленького города-Себесты.
Деда без конца останавливали знакомые, и он подолгу разговаривал с ними. А мальчик, решив сначала для себя, “добрый” ли знакомый или “злой”, отходил в сторону и принимался играть в снегу. Часто, задыхаясь от восторга, Мальчик окликал деда и показывал на свое пальто, всебелое от прилипшего снега, и тогда дед смотрел на него и улыбался… Но вот разговор очередной закончен и мальчик со стариком продолжают путь.
-А он добрый, этот, что без одной руки,-сказал мальчик, держась за руку деда и подпрыгивая от возбуждения..
-Да,-ответил дед.-Он очень добрый и несчастный
-А кто он?
-Он мой брат…
Мальчик ничего не сказал, и они пошли дальше. Когда проходили большой мост, мальчик остановился, чтоб посмотреть, как течет река внизу. Летом мальчик будет уже большой и с остальными мальчиками будет ловить рыбу,стоя, как и они, в воде. А сейчас река спала, и на ней образовались островки, засыпанные снегом… Дедушка был уже далеко и звал его. Мальчик подбежал к нему и, как обычно, взял его за руку. И вдруг в голове его мелькнула потрясающая мысль; мальчик нагнулся, набрал ковшиком руки снег и лизнул…
-Не ешь снег!-сказал строго дед, стряхивая с перчаток внука снег.
-Но он вкусный!
-Здесь он грязный,-сказал дед, а потом подмигнув:-В парке он намного чище…
Они дошли до парка, и тогда пошел снег. Пошел снег и стало темнеть, и было хорошо смотреть на желтые фонари в этом самом парке. Или же можно было просто стоять и, закинув голову, смотреть наверх, на черное небо и чувствовать, на щеках, губах и ресницах обжигающие снежинки. Мальчику было хорошо, тепло и даже жарко, и он поел-таки вкусного ч и с т о г о снега, и щеки его пылали… Мальчик огляделся и увидел деда, сидящего одиноко на скамейке. Он был весь в снегу, и только местами чернело его старое пальто. Он сидел, как-то съежившись, держа руки в карманах. Мальчик поял, что деду холодно.
-Пойдем домой, дед, я устал,-сказал мальчик и поцеловал его всегда чисто выбритую щеку, как-то удивительно пахнущую дедушкиным одеколоном. Дед улыбнулся, улыбнулся так, как всегда улыбался, улыбкой, которую мальчик будет помнить вечно и вспоминать, когда будет трудно.
-Пойдем,-сказал дед,-бабушка приготовила что-то вкусное.
Мальчик снял мокрую от снега шерстяную перчатку, и дед зажал в своей теплой руке маленькую рученку внука. А мальчик подумал, что, несмотря ни на что, рука у деда даже без перчатки всегда теплая.
Хорошо было возвращаться в теплый светлый дом после снежных сказочных улиц, освещенных желтыми фонарями… И во всей квартире был запах чего-то очень вкусного, исходящий из кухни, и мальчик догадался, что бабушка приготовила то, что он очень любит-котлеты… Мальчик любил горячие котлеты запивать горячим сладким чаем.
Бабушка снимала с него пальто, а он все время норовил вырваться и прыгал от возбуждения.
-Бабушка! Я ел чистый снег!-вскричал он, не выдержав. Бабушка сдвинула брови и посмотрела на деда. А дед тихо смеялся…
———————-
-А что если он заболеет?-спрашивает сердито бабушка.-Что я тогда скажу его матери?
-Не заболеет,-уверенно отвечает дед.
-Отвечать будешь ты!- Бабушка поворачивается и уходит на кухню.
Дед все еще смеется.
-Бабушка ничего не понимает,-говорит он мне, а я иду на кухню и усаживаюсь за кухонный стол. Бабушка колдует у плиты.-Снег был вкусный и чистый, так что я не заболею,-говорю я, а бабушка уже улыбается.
-Скажи деду, что мы сейчас будем ужинать, пусть режет хлеб.
-Бабу, а можно я это сделаю, я уже большой?
-Нет. Он ведь дедушка.
Я встаю и выхожу из кухни, но бабушка останавливает меня:
-Завтра мама приезжает…
И я чувствую, что немею от счастья.
-Мама? МАМА?!
-Да. Она уже в поезде.
-Она в поезде и приезжает ко мне?
-Да.
-Из Теофиля?
-Конечно.
Я бегу в гостиную. Там в кресле сидит дед перед телевизором; у него на коленях раскрытая газета. Дед явно спит. Я кричу:
-Деда! Завтра мама приезжает!
Дедушка вздрагивает и открывает глаза. Сначала он ничего не понимает, но я продолжаю кричать:
-Она уже в поезде и приезжает ко мне!
Дедушка усаживает меня к себе на колени.
-Завтра мама приезжает?-спрашивает он.
-Да. Поездом!
-В таком случае ты точно не должен заболеть.-Потом зовет бабушку:-Сильви подогрей чай: у него завтра мама приезжает…
-Я и без тебя знаю, что ребенку нужно чаю,-отвечает из кухни сердитый голос бабушки.-Да! Чтоб не заболел. А то ты позволил ему есть снег… Режь хлеб!
Мы ужинаем в гостиной. Я ем горячие котлеты и запиваю сладким чаем. Бабушка с дедушкой разговаривают.
-Я видел Симона.
-Как он?
-По-прежнему.
-Сын все еще пьет?
-Да. Симон говорит, что тот вчера заходил к нему за деньгами. Он взял все его деньги.
-Нужно дать Симону денег.
-Да. И я поговорю с Хейгом.
-Да разве он тебя послушает?-Потом бабушка говорит мне:-Ешь, ешь, а то мама приедет завтра и скажет:”Какой у меня худой сын!”
Я знаю, что я вовсе не худой, а очень даже толстый, и щеки у меня видны сзади, как у хомяка, но бабушке все кажется что я худею…
Вечер проходит тихо и спокойно. Чувствуется, что за окном идет снег, хотя он и не виден. Я сижу за писменным столом деда в нише гостиной и что-то рисую. Горит настольная лампа с желтым абажуром, и я смотрю на книжные полки, за стеклами которых мои фотографии. Потом смотрю на деда; он сидит в кресле, смотрит телевизор и одновременно читает газету, вернее, у него не получается делать ни то, ни другое, и он посто засыпает. Рядом с ним на тахте сидит бабушка и вяжет жилет (жилет-мне). Она вяжет и слушает телевизор. Слышен стук старых часов. Они не тикают, а стучат, и ночью их стук слышен даже в спальне.
Я сижу за письменным столом деда, что-то рисую, потом выключаю лампу и иду к бабушке.
-Бабу, а ты мне расскажешь сказку перед сном?
-Конечно. Как всегда.
-Я хочу, чтоб ты рассказала мне ту сказку… Помнишь? Позавчерашнюю.
-Обязательно, раз ты хочешь эту. Сейчас помою посуду, а потом пойдем спать, и я расскажу тебе сказку. Ты заснешь, а утром приедет мама.
-Хорошо, что приезжает мама, правда?
Бабушкино:
-Конечно.
И вот уже сказка рассказана. Бабушка молчит, но я знаю, что она еще не спит.
-Бабу, а почему у меня нет брата? Я очень хочу, чтоб у меня был брат. Я бы его ТОЖЕ любил.
Бабушка молчит, ничего не отвечает, а я слышу тяжелый вздох дедушки (оказвается, он тоже еще не спит). Я ухожу с головой под одеяло и стараюсь уснуть.
“МАМА ПРИЕЗЖАЕТ!”-думаю я.
———————-
Однажды я видел сон, я был еще ребенком. Я видел суд, и на скамье подсудимых был я; меня обвиняли в каком-то “страшном” преступлении. Присяжные совещались между собой, до того выступал прокурор, и вот судья вынес приговор: смертная казнь. Тогда я вскрикнул:
-Как вы можете убить меня, когда я так люблю свою маму!..
Я проснулся. У моих ног сидела мама. Она сказала:
-Ты плакал. Тебе приснился плохой сон?
————————
И утром мама приехала.
Было солнечно и морозно, и не верилось, что вечером опять пойдет снег, а между тем так бывало каждый день. Мы с дедом стояли на перроне и ждали поезда из Теофиля. Замерзший снег хрустел под ногами, и я боялся, что мама не приедет, или с поездом что-то случится. Но вот поезд подъехал, медленно раскачиваясь, и я увидел маму. Сначала я ее увидел в окне купе; она помахала мне рукой, и у меня запрыгало сердце. Потом она вышла из вагона, и я бросился к ней. От нее пахло какими-то волшебными духами, и я вдыхал их запах, когда мама целовала меня. Потом мама поцеловала деда, и дед обнял ее. Мы пешком пошли домой(вокзал был близок от нашего дома): мама, дедушка и между ними я. Дедушка нес мамин чемодан, а я — ее сумочку, чтобы что-нибудь тоже нести. Мама что-то рассказывала дедушке, и дед молча слушал. Я тоже молчал, но не вслушивался в то, что рассказывала мама, а лишь смотрел на нее. У мамы был длинный-предлинный красный шарф с узелками на концах, и я думал о том, что очень люблю этот шаоф, люблю маму и еще влюблен в нее. Неужели мама приехала?!-не верилось мне… Я еще думал о том, какие подарки она мне принесла.
Бабушка встретила нас, и я видел, что на глазах у нее слезы. Мама сняла пальто, шарф и показала мне подарки, которые принесла из Теофиля, а я показал ей мои новые машины, и мама терпеливо выслушивала: эта машина всегда очень серьезна, а эта всегда почему-то смеется… А потом мы завтракали.
После завтрака мама и я пошли по магазинам. Мама говорила, что то, что есть в провинциальной Себесте, в Теофиле не найти… А потом мы с покупками, большую часть которых опять составляли подарки мне, вернулись домой.
Когда приехала мама, мы с ней спали в гостиной; я-на тахте, мама-на раскладушке. Мама, как и бабушка, рассказывала мне перед сном сказки, но чаще-пела. У мамы был низкий, очень красивый голос, и она мне пела колыбельные песни. Я очень любил мамин голос, а когда она заканчивала песню, я притворялся спящим. Мама включала лампу на писменном столе(желтый абажур) и, оперевшись локтем о подушку и подперев голову ладонью, читала книгу. Я осторожно открывал глаза и смотрел на нее и улыбался, когда улыбалась она, прочтя в книге что-то смешное… Но вот свет гаснет, и слышно, как мама кутается в одеяло. Можно спать!
———————
Уже утро. Солнце светит в окно и освещает гостиную. От этого все в комнате улыбается. Елка совсем другая, нежели ночью, не такая сказочно-волшебная и тоже улыбается. Часы стучат каким-то утренним стуком, а телевизор все еще спит. У меня сердце радостно екает: ведь мама приехала… Я слышу ее голос из кухни. Она пьет свой непременный обязательный кофе и беседует с бабушкой. Дед пошел на работу. Сегодня понедельник.
-Не разбудить ли его?-спрашивает мама.
-Пускай спит,-отвечает бабушка.-А мы приготовим ему что-то вкусное на завтрак.
И я кричу:
-Мама, я уже проснулся!
В гостиную входит мама и целует меня. Она в халате, одетом поверх ночной сорочки, и я счастлив от этого. Это означает: еще сегодня мама не уедет…
———————-
Опять вечер. Мы все сидим в гостиной. Как обычно: дед в кресле, смотрит телевизор или читает газету, бабушка на тахте вяжет мне жилет, рядом с ней мама читает книгу. А я рисую автомобили, сидя за письменным столом деда. Я думаю о том, что мне очень хочется спросить маму о брате, сказать, что мне очень хотелось бы иметь братика, но понимаю, что сейчас об этом не надо спрашивать. Сегодня мама очень грустная, и глаза ее печальны,и, когда она поднимает их от книги и смотрит на меня, я вижу в ний какую-то непонятную мне тоску. И я хочу крикнуть ей: ни о чем не думай, ни о ком! Ведь у тебя есть я, твой сын, Максимилиан, есть дедушка и бабушка, и никто не может тебя любить так, как мы. Улыбнись мне, и я поцелую тебя и буду рассказывать тебе о реке, о том, что летом я буду уже взрослым и буду ловить рыбу… Но ты обязательно улыбнись, прошу тебя! Бабушка сейчас принесет чай, и мы будем ужинать… А потом ты возьмешь меня с собой в Теофиль. Ведь правда? Мы уедем вместе?.. И там я никому не дам тебя обидеть. Только улыбнись.Сейчас. Улыбнись, чтоб я мог жить, чтоб я не умер. Я умираю, когда ты грустна; я думаю, что именно я причина твоей грусти…
Я смотрю на маму: она читает книгу. Она читает быстро и то и дело переворачивает страницы. Вдруг она захлопывает книгу и смотрит на меня. Она улыбается. Очень-очень счастливо. Я бросаюсь к ней и целую. Я живу. Я это чувствую.
1993год.