Вечер. За окном темно, октябрь, моросит дождь. Муж и жена сидят за кухонным столом, ужинают. Монотонно гудит холодильник, на электрической плите – чайник, который ни за что не хочет закипеть.
Стены кухни покрашены в голубой цвет, и кухонная мебель тоже голубого цвета. Но из-за желтой люстры все кажется желтым, грязным, мутным.
Сидя за кухинным столом, Ян видит, что в прихожей горит свет. Нужно пойти и выключить, думает он, но продолжает сидеть. Он нервничает от того, что чайник так долго не закипает.
Элиби ест и одновременно думает, помыть ли после ужина посуду, накопившиюся за день, или постирать белье, накопившееся за неделю. Элиби размышляет над этим минут пять, потом в конечном итоге, решает оставить и то и другое на завтра. Решив, она успокаивается и косится на чайник.
Ян и Элиби молчат.
Ему больше не хочется есть салат, проготовленный женой из варенной картошки и варенных яиц, тем более, что Элиби переборщила с перцем. Ян не любит острое. Ему сейчас хочется чаю, и он нервничает все больше и больше. Он перестает есть и смотрит на стену, поверх головы жены.
Она чувствует, что муж сердит на нее, но не понимает почему. Она перебирает в памяти весь этот дождливый октябрьский день, с утра и до этой минуты, но не может вспомнить ничего криминального. Нет, думает Элиби, совесть моя чиста. Просто он не в духе. Может, что-то сличилось на работе, и я его нервирую. Но при чем тут я?
Элиби встает, выливает из чайника немного воды в раковину и снова ставит чайник на плиту.
— Так скорее закипит,- говорит она и садится на свое место.
— Могла и раньше догадаться,- ворчит Ян и снова смотрит в одну точку.
— А ты где был?- язвит Элиби.- Подсказал бы, раз такой умный!
Ян ничего не отвечает жене и чувствует, что сейчас взорвется. Секунд шесть-семь он учащенно дышит, но потом неожиданно для себя успокаивается и размыпляет уже спокойно.
Ведь как бывает, думает Ян. Оказывается, через два месяца все проходит. Исчезает бесследно, как будто и не было ничего. Оказывается через два месяца семейная жизнь убивает своей обыденностью, и остается только этот желтый свет. Страшно подумать, что через два месяца все затухает, и ыакое создается впечатление, будто сразу задули тысячу свечей. Через два месяца можно прийти к тому, что совершена ошибка, большая, большая ошибка!.. А кто виноват? Не знаешь. Наверное, никто. Просто в жизни так бывает. Да, наверное. И етебе кажется, что что-то ушло и не вернется больше никогда. Что ты до неузнаваемости изманился…
Все ушло, думает Ян. Стерлось. И мог ли кто-нибудь предположить, что все то неистовство, безумство погрязнет в болоте обыденности? Что все сведется к тому, чтоб идти на работу, возвращатся домой, есть и спать? Где любовь, боже мой? Куда она подевалась? Ведь была же! Честное слово, была! И какая!..
— Этот чайник сегодня не закипит!- кричит Ян.
Элиби спокойно отвечает:
— А ты займись чем-нибудь.- Она встает и уходит из кухни в комнату.
Тут что-то очень тяжелое сдавливает Яну грудь, и он кричит. Громко, очень громко!
— Эй, ты! Не смей мне указывать, что делать! Слышишь? Мать твою! Не сметь больше!
В ответ, конечно, тоже крик. Истошный крик Элиби:
— Что ты на меня взъелся, а? Что случилось? Что я сделала? В чем я провинилась? Что с тобой вообще происходит?..
Ян закуривает и выходит на балкон. Там темно. Слышно, как моросит дождь. Куда подевалась она, эта любовь? Неужели за два месяца можно разлюбить человека, которого обожал?! Ведь я ее больше не люблю! Не люблю! НЕ ЛЮБЛЮ!!!
Элиби лежит на диване в комнате и тихо плачет. И думает о том, что Ян очень изменился. А, может, он и был таким? Просто до женитьбы не было случая этыим чертам его характера проявиться? Не знаю, боже мой, не знаю!..
Ян же стоит на балконе и сквозь стекло двери видит, как из чайника валит пар. Пар, как и все остальное, желтый. Все желтое , грязное, мутное.
Ян не знает, как быть дальше.
1995 г.